Босс: Конец истории

      

Гарри

             — Где-то в глубине души я знала, что так и будет. — Голос её прозвучал расстроено. Мне приходится отложить те бумаги, которые я изучал даже во время телефонного разговора, — У тебя всегда есть причины, с которыми я не поспорю.       — Мам, прости. У меня много работы, — говоря эти слова, я сам собой не горжусь. Как я докатился до того, что моя мама упрашивает меня о встречи в течение года?       — Все, о чем я тебя просила, это быть на моём дне рождения. После смерти Робина дом пустой, и даже подаренная тобой кошка не заполняет пустоту. Я бы хотела собрать вас с Джеммой и другими родственниками.       Зажимаю пальцами переносицу и устало прикрываю глаза. Непривычный стыд окутывает тело. Я считаю дни, думаю о Джессике, о планах, о работе. И ничто больше не кажется мне более важным, чем семья.       — Я прилечу, как обещал. Но только на твой день рождения. После мне придется вернуться сразу же в Майами.       — Правда? Я так рада! — её настроение меняется в лучшую сторону, следом отходит на второй план и моё скребущее чувство вины.       — Приготовишь свой фирменный пирог с яблоками и грушами? — я не хотел, чтобы мама расстраивалась, поэтому улыбнулся так, чтобы она слышала улыбку в моём голосе.       — Я приготовлю всё, что ты любишь, Гарри. Уверена, что ты, как обычно, питаешься либо в ресторанах, либо полуфабрикатами. — Она знала всё.       Мы попрощались, и я посмотрел на документы. Чёрт, кажется, я сбился, и мои мысли теперь витали в Великобритании. Мне нужен был каждый день этого месяца, чтобы решить, как быть с Джессикой. Но после вчерашнего холодного прощания я вспомнил, куда мне было указано идти еще два года назад. Между нами нет ничего, только воспоминания о прошлом, которое мы, по всей видимости, видели по-разному.       Я смотрю на часы, и понимаю, что Джессика не зашла утром, хотя с этого должен начинаться её рабочий день. Может она заболела и не пришла? Проверяю телефона и почту на наличие сообщений, но там пусто. Неприятно заинтригованный я встаю с кресла, несколько секунд думаю, надевать ли пиджак, и оставляю его висеть на спинке.       — Послушай, я не знаю, что делать… — в момент тело обдает волной успокоения, когда я слышу её слегка встревоженный голос по ту сторону двери.       Думаю, моё появившееся в дверном проёме лицо расстроит её, поэтому я решительно сделала шаг обратно, в сторону своего кабинета. Мой далеко не чуткий слух уловил детский капризный вопль. Мне показалось? Конечно, показалось. Какой на хрен ребенок в офисе?       Помотав головой, я уже намеревался проверить себя на первые признаки инсульта, как вновь услышал детский тонкий голосок. Мысль об инсульте я не отмёл, но все же подошёл к её кабинету и уверенно постучал. Никакие пазлы в голове не собирались, и я перестал гадать.       На мой стук она не отреагировала, поэтому мне пришлось нажать на дверную ручку и заглянуть внутрь. Взъерошенная Джессика Кинг сидела за столом, усыпанным документами, и отзывчиво смотрела на меня. Я прищурился и быстро прошёлся глазами по кабинету. Ребенка тут не было. Стоит вызвать скорую, ведь у меня слуховые галлюцинации.       — Мне показалось, или… Ты слышала младенца? — наверное, я выглядел, как безумец, или, как человек, у которого инсульт.       — Нет, думаю, тебе показалось. — Она растерянно покачала головой, поджав губы.       — Я понял…       Будто сбитый с ног, я собирался закрыть дверь, как услышал недовольное агуканье, доносившееся со стороны девушки. Наши взгляды пересеклись вновь. Джессика, сменив непонимание на полное осознание своего провала, вымученно упала вперед, прислонившись лбом к столу. Сначала я обрадовался, что не сошел с ума. А затем подумал, что лучше был бы инсульт, чем ребенок.       Я вновь захожу в кабинет, но на этот раз закрываю за собой дверь. Мысли уже начали вертеться, перебираясь на кончик языка. А когда подошёл к столу и увидел переноску с малышом, лежащим в ней, на пару секунд обомлел. Джессика отлепила голову от стола, смахивая прилипшую бумажку ко лбу, и умоляюще взглянула на меня.       — Это твой? — единственный вопрос, который на повторе крутился в моей голове, всё же вылетел в кабинет и заполнил пространство между нами.       — Нет! Что ты! Откуда бы у меня был ребенок?! — реакция оказалась весьма эмоциональной, и это напугало маленького мальчика, который вновь взревел. Между ним и Джессикой не было сходств, но вот с Нейтоном Ривера я бы так не сказал. Карие глаза, каштановые редкие волосы.       — Два года прошло, Джесс. — Я опасался, что она врёт.       — Хватит, это не мой ребёнок, а Дани, моей подруги. Она попросила посидеть с ним… У неё важные дела, а не пойти на работу я не могла. — Протянув руки, она взяла мальчика и начала интенсивно его качать, — Тш-ш-ш…       Я помнил Дани, несмотря на то что видел её всего пару раз. Любительница тусовок. Шило в одном месте. И плюс ко всему терпеть не могла меня. Теперь на мальчика я смотрел по-другому, пока он заливался в громком плаче.       — Лу, перестань плакать? Что ты хочешь? — Джессика, качая малыша ещё активнее, была растеряна. Я слышал, как в её голос пробирались слёзы. Два плачущих создания только не хватало в моём офисе, — Может ты голоден? — она схватила бутылочку с молоком со стола и приложила к его губам, но тот закапризничал ещё сильнее, — Нет? Тогда… Может тебе холодно или жарко? — то, как она пыталась найти решение проблемы, лишь бы успокоить его, напомнило мне кое-что. Неужели я также жалко и безнадежно выгляжу, когда пытаюсь понять, как вернуть Джесс?       Я хмыкаю от этой весёлой мысли. Голубые глаза, наполненные слезами, обескураженно впиваются в моё лицо.       — Тебе кажется всё это забавным?!       — Нет, просто я подумал, что любой бы разрыдался, если бы его так агрессивно качали. Надо плавно… Словно он на волнах, а не на американский горках. — Я не был уверен, что мой совет придется по душе примитивному маленькому созданию, и чуть ли сорвался и не рассмеялся, когда Джессика пружинисто стала имитировать корабль, — Боже, нет! — несчастная смешинка всё же сорвалась, и на меня направилось стадо буйволов. У Джесс почти пошёл пар из ноздрей.       — Раз ты успел за эти два года стать профессиональной нянькой, покажи, как надо! — Она сунула ребёнка мне, не дав даже возразить.       Я не так часто держал детей за всю свою жизнь. Я боялся им навредить, ведь это так легко сделать. Их можно уронить, стукнуть случайно о дверной косяк, например, расстроить своим страшным, грозным лицом, так что дети не по мне. И всё же Лукас оказался на моих руках.       — Где же твои блестящие навыки, папочка? — фыркнула Джесс, от слёз не осталось и следа в её глазах.       — Я не люблю детей, — глядя в карие глаза Лукаса, произнёс то, чего никогда не скрывал. Я знал, что у меня будет один ребёнок, потому что на большее количество был попросту не способен.       Отогнав плохие мысли прочь, я медленно и осторожно стал покачивать мальчика. Он был плотно завёрнут, и я, изо всех сил стараясь не уронить маленькую копию Дани одной рукой, второй ослабил хватку непонятной ткани.       Сначала казалось, что ничего не помогает, и неудивительно, я ведь не профессиональная нянька, как сказала Джессика Кинг, но затем… Плач перешёл на тихие всхлипы, слёз почти не было, и он даже иногда сосредоточенно фокусировал свой взгляд на мне. Может он и не такой примитивным, каким я его считал?       Исподлобья я намеревался взглянуть на Джесс, чтобы дать понять: у меня получается. Удивление взорвалось в моей груди, смешавшись со смятением. Она попятилась назад. Куда это она? Я посмотрел на утихомирившегося Лукаса, на его щеках высыхали слезы. А некогда разъяренная блондинка наращивала между нами расстояние.       — На пару часов, Гарри… — я смекнул моментально, к чему она клонила и к чему было это расстояние.       — Нет, Джесс. — Она смотрела на меня своими такими наивными глазами, но они нисколько не подкупали. Хотя. Если только чуть-чуть, — Мисс Джессика Элизабет Кинг! — её глаза округлились, но она смахнула удивление, возникшее не понять, отчего.       — Гарри, пожалуйста. У нас какие-то проблемы с поставщиком в цветочном… Дани не может приехать, а помощница не справляется. Три часа, дай… — я чуть ли не зарычал, и она тут же поправила себя, — Два. Я управлюсь за два, одна нога здесь, другая там. Ты даже не заметишь…       — Думаешь, у меня нет дел?! — хватило нескольких её слов, чтобы я вскипел. Кричать было не позволено, поэтому пришлось обойтись тяжелым шипением — Я лучше вызову настоящую няньку.       — Нет, я смотрела одну передачу, и там говорилось, что нанятые няни редко искренне любят детей. Вдруг она сделает Лукасу плохо?       — А оставлять Лукаса с незнакомым мужиком в порядке вещей? — казалось, она противоречила сама себе.       Её тонкие брови сдвинулись к переносице. Она оценивала мои слова. В это время Лукас начал издавать непонятные звуки, но по ним мы оба поняли: ему стало веселее.       — Ты не незнакомый мужик, Гарри. Но если тебе так невыносимо даже сама мысль посидеть с ним, хорошо. Я не буду тебя об этом просить.       Она протянула руки, дав мне наконец то, о чем я просил. Я хотел избавиться от ребенка, которому предстояло мучиться на руках той, кто будет его трясти, как куклу. И меня это не волновало. Я искал манипуляцию в словах Джессики, и подстрекательство в её голосе, в таком выбеленном тоне. Знал, что ничего подобного не найду, потому что она не поступала так со мной никогда. Осознав, что схожу с ума, когда принялся искать двойную манипуляцию в её очаровательных голубых глазах, я произнёс без всякой доброжелательности:       — Два часа?       Я догадывался, что это скорее всего никак не зачтётся в конечном счёте и никак не наладит то, что было погребено в землях Великобритании, но всё же согласился на безрассудство.       — Вообще три…       — Ты изде…       — Да шучу я, просто шучу. — Она перебила меня своей ответной раздражительностью, — Всё очень просто. Ребенок как тамагочи, его надо поить, кормить, гладить и… — Джесс останавливается, когда я не могу сдержать смеха, — Что смешного?       — Ты только что сравнила ребёнка с тамагочи? Это настолько бесцеремонно и цинично, Джесс.       Она чуть ли не уронила подбородок на свой собственный стол от изумления, хотя это мне стоит удивляться её бесценным комментариям.       Атмосфера между нами вновь стала обыкновенной. Мы стали боссом и подчиненным, только на этот раз начальником была она. Быстро тараторя и объясняя, что делать в случае, чего, Джессика достала все содержимое спортивной сумки. Я и не думал, что ребенка нужно столько барахла. Озвучив эту мысль, я услышал:       — Потому что это и есть гребанный тамагочи сложнейшего уровня.       Подумывая над тем, чтобы всё же вызвать няню, а не сидеть с ребёнком, я понял, что меня пугает перспектива этих двух часов. Вдруг у меня будет важный телефонный разговор, вдруг партнёр приедет на внезапную личную встречу, вдруг я, в конце концов, захочу пойти в туалет. Такое точно случится в ближайшие два часа.       Не успеваю задать все эти вопросы Джессике, она накидывает на себя плащ, поправляет волосы и уходит. Лукас как-то обнадеживающе весело смотрит на меня, и я понимаю одно. Как плохо, что в детстве у меня не было тамагочи.       

***

      Наконец наступает хоть какое-то небольшое облегчение. Оно примитивное и первобытное, но я никогда бы не подумал, что могу наслаждаться поистине чем-то настолько простым. Застёгиваю ширинку, и облегчённый вздох шумно заполняет уборную.       В какой-то момент мне показалось, что стрелки часов, стоящих на моём рабочем столе, шли назад. Время растягивалось, и я ожидал Джессику, как божественное явление. Как Иисуса Христа.       Лу, как назвала его Джессика, больше не плакал, но постоянно капризничал. Это не давало мне ни единой возможности заняться рабочими делами. Я кормил его, а он срыгивал на меня. Я поил его, а он умудрился подавиться, отчего я чуть ли моментально не поседел. И только тогда, когда я вертел перед его лицом любимыми крошечными игрушками, он издавал «радостные» звуки.       Он уснул двадцать минут назад, и когда я убедился в том, что ничто его не побеспокоит и не разбудит, я наконец смог сходить в туалет. Нервно проведя мокрыми руками по волосам, я уложил их назад. В попытках предсказать, смогу ли я вернуться к работе в драгоценные минуты тишины, мои ноги принесли меня в кабинет.       Дверь оказалась приоткрыта, и это не то, как я оставлял её на недолгое отсутствие. Лукас лежал в своей переноске, которую я поставил на диван и оградил её повсюду подушками, даже не пол бросил на случай, если он всё же выберется. Со странным взглядом, которым обычно изучают что-то диковинное, зависла Мэйбл. Она так близко его разглядывала, что я поспешил скорее приблизиться.       — Если ты скажешь, что это твой, я разобью стулом окно и выпрыгну. — Почувствовав моё присутствие, она всё также безотрывно глядела на Лукаса.       — Так и хочется сказать, что он мой, так и хочется.       — Но не твой? — Наконец выпрямившись и перестав изучать обыкновенного ребенка, как уродца в колбе, Мэйбл сделала на всякий случай шаг назад, будто это крошечное создание могло ей навредить, — Знаешь, а это бы объясняло твоё внезапное возвращение в Майами. Только вот срок не подходит, — словно эта мысль её заинтересовала, Мэйбл сложила руки под грудью и, задумавшись, постучала себя по подбородку.       — У тебя работы мало? — её беспрепятственное проникновение в мою личную жизнь порядком надоело.       Я проверил, спит ли Лукас, и удостоверившись, что Мэйбл не нарушила его крепкий сон, подошёл к своему столу. Нельзя тратить время впустую.       — Знаешь, я впервые забыла, зачем пришла. Но не впервые меня раздражает игнорирование моих вопросов. Откуда ребёнок?       — Долгая история.       — Моё внутреннее чутьё подсказывает, что эта история начинается с «Я так сильно люблю Джессику Кинг» и заканчивается: «Что готов сделать всё для неё». Это и не её ребёнок, да? Уж больно не похож.       Я сверкнул глазами в её сторону, но Мэйбл продолжила, ничего не замечая:       — Ты так и не сказал, в чём была устная часть вашего договора. Печатный экземпляр на месяц я видела.       — А ты не бросила привычку совать свой нос туда, куда не следует.       С того самого момента, когда Джек сказал, что Мэйбл возвращается в Майами, я знал. Она будет проблемой. Это в её характере — лезть туда, куда не следует, наблюдать за моими действиями, анализировать и давать оценку. Она делает так столько, сколько мы друг друга знаем.       — Ничто не мешает мне видеть договоры с нашими сотрудниками. А её договор — абсолютное клише с весьма интересными…       Я перебил её.       — Повторю ещё раз: тебя не касается тема Джессики. Она моя подчиненная, не твоя. Так что никакие договоры, её задачи, её жизнь тебя не касаются. То, что ты вчера позволила себе манипулировать моими решениями с призывом её уволить, не должно больше повториться. — Я не был зол, но говорил с ней строже обычного. Мы могли подтрунивать друг над другом, пускать колкости и шутки, но я не желал видеть того же в адрес Джесс.       Мэйбл недовольно цокнула, явно лишившись небольшой радости в виде издевательств надо мной.       Сокрушающая моё желание трель смартфона разорвала спящую атмосферу в кабинете. Я осыпал неизвестного звонящего всеми возможными ругательствами, которые были в запасе, пока Мэйбл безучастно наблюдала за моими страданиями. Я нажал на экран до того, как Лукас успел проснуться.       — Алло, — прошипел в телефон недовольно, но тихо. Девушка, стоящая напротив дивана, тихо засмеялась, прикрыв рот рукой.       — Мистер Стайлс…       — Джек, ты не вовремя! — я не мог на него крикнуть, поэтому продолжал с пассивной агрессией шипеть, — У тебя что-то срочное?       — Да, то есть, наверное, нет. Я не знаю, к какой категории это отнести.       Досчитав до трёх, я смог в более спокойной форме, переставая походить на монстра, ответил:       — Это никак не повлияет на моё благополучие и благополучие компании?       — Не должно. — Он был сконфужен по ту сторону.       — Эта информация изменит мою жизнь?       Таков был Джек всегда. Выполнял свою работу отлично, но иногда он говорил столько всего, что я просто хотел дать ему денег, лишь бы он заткнулся. Единственный его минус, с которым я как-то более-менее уживался.       — При тех обстоятельствах, что мне известны, маловероятно, что это повлияет на вашу жизнь. Просто…       — Тогда положи трубку, Джек, пока я тебя не уволил.       Он сомневался несколько секунд, тяжело дыша. Я буквально слышал шевеление тысячи мыслей в его голове. И всё же Джек нажал «отбой».       — Ты ведь не забыл, что завтра важная встреча с застройщиками? — от улыбки и смеха не осталось и следа. Мэйбл спрашивала серьёзно, хотя сейчас моя жизнь была похожа на цирк.       — Не забыл.       Я знал, насколько важна эта встреча. Она влияла на будущее филиала Майами, но Джессика так и не показала презентацию, что наводило на мысль: она не готова. Я тоже не в силах был заняться подготовкой к встрече. Всё шло наперекосяк. Не впервые в моей жизни, но сейчас я никак не мог на это повлиять.       — Мне не нравится твоё выражение лица, Стайлс. Нужно ли тебе напоминать, что я несколько месяцев умасливала их представителей? Думаю, также не надо упоминать, насколько они хороши. Это новый уровень, Гарри, к которому мы стремились, ты стремился. — Она говорила всё то, что я, итак, знал. Но презентация от этого не стала готовой в секунду.       Я могу выступить, включив всю имеющуюся харизму, поулыбаться им и заверить всех в надежности нашего сотрудничества, но презентация с показателями, графиками и статистикой была бы надежней моих слов.       — Мне нужно готовиться, — единственное, что нашлось ответить.       У Мэйбл что-то ещё крутится на языке, но озвучивать она это сомневалась. По какой-то неведомой мне причине. Она ещё раз посмотрела на Лукаса, затем на меня и, что-то недовольно пробурчав, направилась к двери.       Я остался один, не считая спящего ребенка в переноске. Два обещанных мне часа прошли. И что я мог с этим поделать? Ничего.       Встав из-за стола, я подошёл к дивану, и только моя задница коснулась сиденья, стало так комфортно. Как любой другой человек, я нуждался в отдыхе. Эта мысль посещала меня редко, потому что некогда задумываться об этом, когда перепрыгиваешь из самолёта в самолёт. А вот так… Я посмотрел на Лукаса, который привлёк внимание своим бурчанием. Он наслаждается каждой минутой своей жизни, которую и не вспомнит.       Аккуратно вытащив его из переноски, я положил его к себе на грудь, а сам откинулся на спинку дивана. Плевать, если кто-то зайдёт. Я хочу просто отдыхать и иметь того, кто обо мне позаботится.       Едва я закрыл глаза и расслабился, придерживая малыша на груди, как дверь открылась. Приготовив свой самый недовольный взгляд, я сверкнул глазами на дверь. Но там стояла она. Слегка припозднившаяся. Запыхавшаяся. Но такая красивая Джессика Кинг. Пока все мои силы уходили на то, чтобы быть блестящей нянькой, я ведь задумался. Почему она не попросила о помощи Нейтона? Неужели только потому, что я оказался ближе и удобнее в моменте? Это была очередная загадка для моего мозга.       — Прости, я чуть не попала в аварию, потому что таксист… — я покачал головой, и почувствовал, как уголки моих губ дрогнули в слабой улыбке. Мне не нужны были её оправдания и объяснения. Я просто-напросто не был зол, — Как вы тут? — Она сделала шаг вперёд, и края её плаща негромко зашелестели.       — Честно? — я ухмыльнулся, но не собирался жаловаться. Не это она захочет от меня сейчас услышать, — Образовавшийся недавно запах подсказывает, что тамагочи обделался.       Она прыснула от моего ответа, мило прикрыв глаза.       — Только запаха детских какашек мне не хватало для пущего счастья.       — Я разберусь. — Прикусив нижнюю губу, Джессика увереннее подошла к дивану, и я передал Лукаса ей, — Отмою детскую задницу от детских какашек и сразу примусь за презентацию.       — Иди домой, Джессика.       — Но почему? — её глаза выдали страх, похожий на тот, что я видел вчера в баре.       — Эти два часа дали мне четко понять, что работать рядом с ребёнком просто невозможно.       — А как же твоя встреча?       — Не переживай, я разберусь. И верни тамагочи туда, где взяла.       Она вежливо улыбнулась, и я, лишь бы прекратить эту пытку, которую Джесс устраивала своими кристально чистыми голубыми глазами, отошёл к столу. Заняв место за своим большим столом, я вновь посмотрел на неё, но постарался сделать это строже. Джессика глядела в ответ, но всё же не могла оспорить слова босса. Единственное, что нас связывало в эти дни. Одна единственная нить, с которой всё и началось. Босс и секретарша. И больше нет никаких Гарри и Джессика, Джессика и Гарри.       — Спасибо, мистер Стайлс.       И она ушла. Закрыла дверь — ещё одну среди тысяч других, которые закрывала передо мной раньше.