в самое сердце

Уроки шли одни за другим, преподавал я всё то же самое, что и в прошлые годы, что уже наизусть знал сам, но хотя бы не вскипала голова благодаря тому же кофе и отсутствию внимания со стороны коллег. Ну, кроме Остена, разумеется, хотя и он не особо беспокоил меня сегодня после знакомства с биологом. Так что, в целом, можно сказать, что день прошёл тихо и без особых происшествий. Про малолетку мистера Лейта, так-то, я и вовсе успел забыть к концу рабочего дня. И, наконец, когда все работы были проверены, а другие учителя начинали разбредаться по домам, я тоже решил поехать домой. В моей голове не было никаких планов на вечер: просто хотел приехать, поужинать в спокойной обстановке и, возможно уделив немного времени рисованию, лечь спать. Чтобы потом начать всё заново. Уставал ли я морально от однообразия? Совру, если скажу, что нет, так что самым оптимальным вариантом будет — немного. Но не жаловался. Мне хотелось стабильности в жизни и, в целом, я её добился. Вот бы только стабильность была менее изматывающей... Сложил все принадлежности в сумку, распустил волосы, захватил берет с ключами и вышел из кабинета, предварительно погасив свет. Спасибо на том, что мне не приходится дожидаться уборщицы, поскольку те, кто взяли мои уроки, были более-менее воспитанными и не мусорили особо. Максимум мусора — бумажки, их я и сам мог выбросить. Негодовал по этому поводу, конечно, ругался про себя на дурачков, которые оставляли сей «подарок» после уроков, но труда мне не составляло поднять клочки и кинуть в ведро, стоявшее в конце класса, возле двери. Не надо же мне его выносить — утром выносит как раз таки уборщица. Ключи на автомате были отданы охраннику, и так же привычно я вышел на улицу. Прохладный ветер резко ударил в лицо, заставив распахнуть глаза, а бедный уставший мозг — оживиться после херовой тучи часов монотонной работы. Немного спасло от шанса заснуть в автобусе по дороге домой и потом мучиться в попытках понять, а где я вообще нахожусь. Сильно хотелось курить. Невыносимо сильно. Я привык держаться в учебное время, ибо бегать с паршивцами в курилку — так себе занятие. Учитель, всё-таки, пример... Поначалу, когда я только пришёл на работу, было тяжело держаться, но это дело привычки. Наоборот, был в этом какой-то кайф: мучиться несколько часов без любимого запретного плода, а потом отойти подальше (или вовсе только по приезде домой) и наконец снова его вкусить. Может, я просто мазохист. Или больной. «Господи, Эмерсон, ты работаешь учителем, ты и мазохист, и больной сразу». Усмехнулся сам себе. Шмыгнув носом от холода, я зашагал на выход из территории и взял телефон в руки, чтобы посмотреть, сколько мне ждать чёртов автобус до дома. Я шёл к остановке через парковку, где стояли автомобили других учителей. И нет, дело не в том, что я не мог скопить на машину — мог, но не хотел. Да и прав у меня не было. Водить машину никогда не было не то что моей мечтой — даже банальным желанием. Этим занималась моя спутница. Пока я шёл, едва слышно матерясь себе под нос из-за автобуса, который мне придётся ждать в лучшем десять минут, позади кто-то разблокировал двери машины. Мне было всё равно ровно до тех пор, пока меня не окликнул уже знакомый голос. — Эй, мистер Барретт!.. Я аж замер на месте. Вот кого-кого, а услышать новенького мне вообще сейчас не ожидалось, не хотелось и никуда не упёрлось. Обернулся. Биолог стоял в длинном пальто возле своей тачки, собираясь открыть водительскую дверь. Машина у него, признаться, была неплохой, но таким меня не впечатлить. — Может, подвезти вас? — Препод кивнул на свою машину.  Блять, я имя-то его забыть успел, все мозги выветрились, а он мне про подвезти. Нет уж, мама учила не садиться к незнакомым в машину. — Нет, спасибо. — Я постарался улыбнуться как можно вежливее, но, кажется, от холода у меня губы застыли на лице в привычно-похуистичном выражении. Ну, попытка не пытка. — Точно? Тут довольно холодно в вашей-то одежде, — настаивал биолог, а его улыбка стала какой-то натянуто-доброй. Или мне так показалось, потому что мне было трудно верить в искренность чужих намерений. — Точно. Спасибо, Ремингтон, — удивительно, но имя его я вспомнил прямо в процессе сказанной фразы. Паренёк пожал плечами, после чего молча сел в свою машину, — спасибо, что больше без уговоров, — позволив мне, наконец-то, продолжить свой путь до остановки. Попутно я закурил.  Странноватый парень. Вроде и ничего не произошло, но этот новенький… Предлагать незнакомому, пусть и коллеге, подвезти, при условии, что я был единственным, кто открыто не разделял даже капли всеобщего восторга при появлении парнишки — поступок, мягко говоря, необычный. Из вежливости? Попытка установить какую-никакую связь с членом коллектива? А зачем, да и таким способом? Я, в конце концов, не трясущаяся на морозе девочка в короткой юбочке, которая так и ждёт этого предложения. Автобуса я таки дождался: тот подъехал прямо в тот момент, когда я докурил злосчастную сигарету (из-за которой у меня здорово промёрзли руки и теперь были похожи на старческие от непереносимости холода), и теперь я мог хоть немного расслабиться, потому что ехать минимум минут двадцать, если не считать возможные пробки. А там и дом, там и кровать, и сон… Поистине райское наслаждение.  Город, где я жил, был довольно маленьким: все друг друга знали по большей части, вся жизнь была сосредоточена в центре, где были разного рода развлечения, а я ютился почти что на окраине. В целом, меня всё устраивало, ведь шум перенаселённых улиц никогда не привлекал, но в то же время… Что-то было не так. Не в этом месте, а в моей жизни, но я в упор не мог понять, что именно. С чего нужно начать, чтобы хоть что-то поменялось, если переезд в крупный город — не вариант? По крайней мере сейчас я к нему не готов.  «А надо ли вообще что-то менять? Ты так желал стабильности, и теперь такие мысли...» Пока я размышлял, автобус как раз прибыл на нужную мне остановку. Мороз снова неприятно проник под одежду и жёг кожу, но ничего не попишешь: сцепив зубы, зашагал в сторону своего дома. Мимо каких-то мелких магазинчиков, мимо чужих домов — и, наконец, показался мой скромный домишко. На подъезде к нему стояла машина моей спутницы, что означало, что она уже ждала меня. Или не ждала, хер знает. Достал ключи из кармана, которые едва не выскользнули из оледеневших рук, два поворота влево в замке — и вот уже я оказался внутри. Захлопнул за собой дверь как можно быстрее, дабы не пускать холод в дом, и тут же по привычке крикнул: — Шай, я дома! Тут же послышался негромкий топот из кухни, что была слева от коридора, направлявшийся ко мне. Пока я раздевался, ко мне подошла низенькая девушка, встала на носочки и чмокнула меня в щёчку. И если раньше это было приятным, милым жестом после долгого рабочего дня, который вызывал улыбку и лёгкий трепет в груди, то сейчас… Просто привычка. То, к чему мы оба сильно прикипели и не смогли бы никак избавиться, если бы хотели, конечно. Что-то, что стало настолько обыденным и очевидным, что не вызывало внутри ничего.  — Ужин уже на столе, — негромко промурлыкала Шай с усталой улыбкой на лице и после моего «угу» шмыгнула обратно.  Пока я стягивал с себя верхнюю одежду, ощущая яркий запах бекона с кухни, я задумался, а на своём ли я месте. Такие мысли и раньше не давали мне покоя, но в последнее время мучили с какой-то особенной силой. Обычно я их подавлял и задвигал куда-то в дальний угол сознания, но вот сейчас даже не пытался это делать. Просто не было сил. Сколько себя не убеждай, что вот, Эмерсон, ты добился той стабильности, которой так желал, от мыслей всё равно не убежишь.  «Не такой ты себе жизнь представлял, Эмерсон, не такой…» — Стынет! — Иду!  Похер. Ну, что бы там ни было — Шай действительно готовила неплохо. Не сказать, что прям вкусно, вау, но неплохо. Съедобно и не противно.  «И то, потому что ты её чему-то научил». — Как на работе? — поинтересовалась моя спутница, отпив из бокала вино. Опять. Я поднял на неё взгляд всего на несколько секунд, после чего, продолжив трапезничать карбонарой, ответил сухо: — К нам новенький пришёл. Биолог.  — И как он тебе? — Шай отставила бокал и подпёрла голову рукой. Её взгляд словно пытался во мне дыру пробурить — настолько чувствовалось чужое любопытство. — Парень как парень. Не знаю, Шай, по мне так ему самому ещё в школе доучиться надо, он моложе меня даже, как будто только выпустился.  «…Из гнезда». — Ну не будь таким категоричным, — возмутилась Шай, поджав губы и снова схватив бокал.  — Я не категоричен, — возразил я. — Я тоже был молод, но, знаешь, встречают по одёжке, а вид у него был ну совсем мальчишеский. Как безбашеный хулиган. — Да ты сам-то что, лучше?  Я чуть не подавился.  — Не понял? — Мои глаза встретились с её малость пьяным взглядом. Нет, она не настолько захмелела, чтобы говорить мне такие вещи — я уверен, что она отдавала себе отчёт.  — Ну, ты же сам ещё мальчишка по сути. Разве нет? — пояснила Шай, тут же состроив щенячьи глазки. Попытка оправдаться меня не впечатлила. — Я — мальчишка? — Брови непроизвольно поползли вверх от удивления. — Ничего, что я работаю за нас двоих, пока ты «пробиваешься в модели»? — Я показал пальцами кавычки в воздухе. — Ничего, что я содержу нас, оплачиваю всё, что ты хочешь? Перелёты, шмотки — всё я! Разве этим занимаются «мальчишки»?!  Я начинал вскипать. Какого, твою мать, хера?! Даже во время сраного института я впахивал, как проклятый, ради нас двоих; я делал всё, чтобы у неё всегда было то, что она хотела. Новое платье, туфли, сумки — пожалуйста! Новый телефон — да Христа ради! Всё что угодно для неё. А теперь я для неё мальчик. Она сравнивала меня с новеньким, похожим на двенадцатиклассника без башки, у которого вряд ли со времён школы что-то поменялось в сознании.  В её глазах я был пацаном с ветром в голове. Да она даже не знала меня, если позволяла себе просто думать об этом. Мне плевать, что именно Шай имела в виду: мой внешний вид или поведение, это в любом случае было оскорбительно, если оглядываться в прошлое и увидеть, сколько я сделал и для нас, и для этой… девушки. Она знала, что с годами мой мир изменился, моя внешность тоже, и в какой-то степени даже ради неё, и… Блять. «Неблагодарная сука». Я видел, что Шай злилась тоже, но мне так насрать. Это не я начал. — Эмерсон…  — Спокойной ночи, — твёрдо отрезал я все следующие попытки Шай поспорить со мной — меня это просто заебало. — Когда хоть копейку сама заработаешь, тогда и поговорим. Я встал, оставив недоеденный ужин на столе, и отправился в спальню.  Нахалка. Неблагодарная. Не ценившая ничего, что я делал и пытался делать. Заебало стараться. Ради чего? Ради того, чтобы быть мальчишкой?  Классно, круто, заебенно, да пошло всё нахуй. Силы, время, эмоции и чувства в никуда. Меня как будто изнутри вывернули.  Модель блядская, то же мне. Живёт в доме, оставленном мне в наследство; катается на тачке, подаренной её папашей, а всем говорит, что сама купила. Сука, единственное, что она делала сама — ездила на кастинги, которые проваливала. Все перелёты, отели, поездки — всё на мне. «Я прорвусь и стану моделью, заживём!» — пустой, блять, звук для меня. Я уже не был уверен, что она реально каталась на большинство кастингов, а не моталась с подружками повеселиться или с кем ещё похуже. Просто ум-ни-ца.  Я разделся до трусов и заперся в комнате, после чего плюхнулся на постель. Пусть попробует сюда ломиться — ничего страшного, в другой комнате поспит. Обычно я уходил в соседнюю спальню, предназначавшуюся для гостей, но я не гость в своём собственном доме. Я устал вечно уступать.  Теперь этот день был не странным, а конченным в самой высшей степени.  Сначала этот биолог, теперь Шай…  Что меня ждёт завтра?