А я решил тебе помочь
11 декабря 2022 г., 11:49
Примечания:
Возможно, это моя последняя работа на "фикбуке" (я про появление слэшбука, завершать писать я не собираюсь), поэтому пока есть возможность, делюсь с вами новой работой.
Солнце село за горизонт, луна уже царствовала в небе, но было ещё достаточно светло. Никто из ребят не знал сколько сейчас времени, но вся компания знала, что делать и без разговоров двигалась в одном общем направлении — на кладбище.
Нормальные ребята их возраста гуляли парочками или собиралась в сельском клубе на дискотеку, но это было не для них. Им не нравилось подобное и поэтому молодые люди считали себя особенными. Конечно, если кто-то из взрослых заметил бы эту необычную компашку, то они уже оказались бы в полицейском участке. Так было пару месяцев назад, но это их не остановило. Зачем отказываться от того, что нравится только потому что это нарушает чьи-то моральные ценности?
— Димон, дай пива? — попросил Антон, который шёл в обнимку со своим другом Серёжей.
— Не, Тох, ты ещё маленький, — смеялся всегда над ним Позов, но бутылку с алкоголем все-таки дал.
Идти было недалеко, но за это время успело уже сильно стемнеть. Это радовало ребят, ведь в сумерках они могли быть более незамеченными. А значит можно громче шуметь, смеяться и веселиться.
Когда они добрались до кладбища было совершенно ничего не видно, а значит их игра в «Биографию» отменялась. Когда те проводили время вместе, но даже не брали телефоны, поэтому и фонариков они не имели. Да и вообще, компания не была фанатом современных технологий. Исключением были случаи, когда им удавалось найти свободный дом, где можно отдохнуть всем и без присмотра. Только тогда они позволяли себе пользоваться колонками, дабы музыка звучала громче.
— Ой, ребзя, что-то мне хреново, — заключил Дима в момент, когда они уже зашли на кладбище и выбирали направление куда идти. Позов сдерживал рвотный позыв как мог, но это не помогло. С алкоголем он переборщил однозначно.
— По-моему тебе пора домой, я отведу его, — сказал Серёжа и Антон с Оксаной кивнули, продолжая разглядывать мёртвое место.
— Мне кажется или там кто-то есть? — шёпотом спросила девушка, а парень лишь стал сильнее вглядываться в темноту. — Если подумать, тут же никого не может быть так поздно, да? — спрашивала она Антона, который даже не мог ответить на эти вопросы. Он сам не знал.
На несколько секунд между ними повисла тишина и только после того, как Оксана вновь заговорила, Шастун понял, что она просто сильно испугалась тут оставаться. Да, для них это было место частого посещения, но тогда рядом было ещё два парня, а не один тощий и хилый старшеклассник Антон. Девушка оглянулась назад, чтобы увидеть далеко ли ушли парни и, сделав заключение, что ещё может из догнать, объявила:
— Антон, наверное, я помогу Серёже. Ты же дойдешь сам домой, да? — сказала она, словно и правда заботилась о нём, а не говорила это из вежливости. Антон кивнул, даже не посмотрев на неё и та удалилась.
Антон подумал о том, что Оксана трусиха, но несмотря на это не стал её за это осуждать. Все-таки она девочка, ей можно.
Но сам он не собирался никуда уходить. Поздним летним вечером здесь слишком хорошо и покинуть это место означало многое потерять для себя.
Антон все ещё стоял возле входа и дышал свежим кладбищенским воздухом. Он был чище, чем где-либо еще, потому что тут его ничего не загрязняло, но несмотря на это он ощущался тяжёлым. Парень ощущал эти и потому старался дышать глубже. Луна хорошо освещала тропинки к могилам, деревья и столик со скамейкой при входе, позади которого стоял большой крест. Парень хотел немного посидеть там после такой длинной дороги сюда, но вспомнил о словах Оксаны и на миг задумался.
Он стал смотреть в сторону, которую разглядывала девушка ранее и пытался понять. То ли там мерцала тень от дерева, то ли от памятника, то ли там правда кто-то сидел.
Антон не был смельчаком или бесстрашным парнем. Скорее, им всегда двигало любопытно и пофигизм к возможным опасностям и препятствиям.
«Мы же в деревни. Тут никогда ничего не происходило и никогда ничего уже не произойдёт»
Вот он и решил самостоятельно выяснить кто или что там находится. Парень медленно отправился в исследование. Антон шёл между двумя рядами могил: один был к нему лицевой стороной, другой задней. Он разглядывал те, что были надписями с именами к нему. Все-таки, он решил не задерживаться возле каждой из них, ведь помнил, что ходит тут не просто так. Но читать фамилии, года рождения и смерти и рассматривать фотографии он успевал, мысленно отмечая себе, как много людей все-таки не доживают даже до средних лет, не говоря уже о старости.
Конечно, смысл готического направления, в котором состоял Антон, заключался не только в ношении чёрной одежде и прогулкам, по кладбищам. Главным правилом готов было жить днём, как будто он последний.
Шастун не мог так. Он никогда не был готов к смерти, хоть и часто говорил, что
желает и ждёт этого. Парень не хотел даже представлять, что завтра его может не быть. Конечно, жизнь Антона не была насыщенной или наполненной незабываемыми моментами, но он всё равно не хотел её прекращать.
Хоть ему и нравилась атмосфера смерти, звуки тишины, которые иногда разбавляло карканье ворон на кладбище, он бы не хотел остаться тут навсегда. Ведь тогда это место потеряет для него какой-то смысл и перестанет быть значимым.
Антон дошёл до нужного захоронения и понял, что Оксана была права. За столиком, спиной к нему действительно сидел человек. Он даже не знал, как обратиться к тому, чтобы не испугать. Но парень понимал, что вполне имеет право бояться самостоятельно, ведь не знал этого мужчину. Почему-то, несмотря на это, страха у него не возникало абсолютно.
— Извините, — сказал он и тот обернулся на звук. Антон решил, что нужно быть вежливым с этим незнакомцем, ведь такая обстановка не очень располагала к новым знакомствам. — Уже поздно, а вы… Что вы тут делаете? — неловко спросил парень.
— А… — словно очнулся мужчина, оглядываясь по сторонам и понимая, где он находится и что произошло. Он будто был где-то не здесь все это время. — Я просто задумался о своем, — оправдывается он, а Антон просто наблюдает за тем, как тот суетливо вытирает с щек слезы. Должно быть, он плакал. Шастун был рад тому, что это хотя бы человек, а не призрак, как думала Оксана. — Я уже ухожу, извините.
— Я не выгоняю, — усмехнулся Антон. — Просто будьте аккуратнее, в это время охрана ходит, этот гандон может выгнать. А так я и сам люблю в такое время тут погулять, поэтому не осуждаю, — объяснил парень и собеседник выдохнул с каким-то облегчением.
— Я просто подумал, что вы охранник, — Антона это рассмешило, ведь его посчитали за человека, которого он боялся и ненавидел больше всех. — И, все же, мне пора, поздно уже тут сидеть, да и жутко как-то. — Поежился мужчина скорее от холода, чем от искреннего страха.
— Можете не переживать, тут с заходом солнца призраки не вылезают из могил, как в игре Sims, — сравнил Антон ситуацию с игрой, чтобы каким-то образом разрядить обстановку.
— Извините за такой вопрос, но почему вы тут так часто, как я понял, бываете? — поинтересовался тот, выходя из-за оградки.
— Это мое хобби, — немного подумав, ответил Антон и почему-то последовал за незнакомцем, когда тот направился к выходу.
Парень посчитал нужным проводить его хотя бы до выхода. Мало ли людям может быть по-настоящему страшно одним на кладбище ночью. Шастуну никогда не было тут страшно. Он чувствовал только спокойствие и умиротворение, когда находился тут. Это было местом, где он мог побыть как и один со своими мыслями, так и в шумной компании друзей. Говорить эту информацию незнакомцу он все же пора не решился.
— Как вас зовут? — перевел тему парень, не желая больше делиться о своем личном и слишком тайном увлечении.
— Арсений, — представился тот.
— Я Антон, — сказал Шастун, — но вряд ли мы с вами еще пересечемся, если вы больше не придете сюда. А приходить сюда я не желаю нормальным людям. Для нормальных людей это не то место, где нужно общаться и уж тем более общаться.
— А вы значит ненормальный? — спросил Арсений и Антон ничего не ответил.
Было страшно делиться с кем-то и признаваться своей принадлежностью субкультуре. На самом деле, Антон не выглядел, как гот. Просто всегда носил черную одежду и множество серебряных украшений. Это же вполне нормально для людей. Ну музыку любил еще готическую, архитектуру, которую всегда больше находил на старых могилах кладбище. Но на этом и заканчивалась вся готика Антона. Он не красил волосы в черный, как Оксана, а оставил их каштановыми. Не делал черный макияж, не плакал о том, какая жизнь говно на каждом шагу и не крушил все подряд. Если так подумать, из всех друзей-готов Шастун был самым нормальным.
Он просто молча шел и наслаждался тишиной и прохладой после упавшей росы. Было неловко идти ночью и молчать с новым знакомым, но парень даже не знал, что сказать. А отвечать на заданный вопрос больше не хотелось, да и тот скорее всего уже забыл.
— Луна красивая, — вдруг произнес своими мысли вслух Антон, который шел глядя не под ноги, а в небо. Облаков не было абсолютно, небо чистое и звездное, а луна на самом деле большая и какая-то красивая. Он перевел внимание на Арсения, когда понял, что сказал и решил, что должен объясниться, но вдруг заметил, что тот на самом деле боится тут находиться. — Я не имел в виду… Арсений? — тот постоянно осматривался и оглядывался, обнимая себя руками и кусая губу. Неужели нахождение на кладбище для людей может быть таким стрессовым?
— А? Ты что-то сказал? — тот и сам не заметил, как стал обращаться к нему на ты, но решил, что это не играет какой-то большой роли, поэтому не стал извиняться или исправляться.
— Тут совершенно безопасно, — хотел как-то успокоить Антон, но понял, что из-за долгого молчания с собеседником тот стал слишком сильно себя накручивать.
— Ты веришь в мистику? — спросил Арсений и понимал, что Антон должен разбираться в этом, поэтому его ответ на многое сейчас повлияет.
Антон вздохнул, обнял того за плечо одной рукой, а другой держал руку чуть ниже локтя, надеясь, что телесный контакт придаст ощущение безопасности. Они шли дальше к выходу, но теперь чуть-чуть быстрее. Шастун стал даже подумывать о том, чтобы проводить его домой. Парень плохо видел нового знакомого, не мог полностью разглядеть черты его лица, но по телосложению и голосу понимал, что тот старше него. Ему стало забавно от того, что порой взрослые боятся больше, чем дети и те должны помогать им справляться с этим.
Антон не считал себя ребёнком. Поэтому куда больше его волновало, как поступить дальше. Так хотелось тут побыть и не идти домой, но…
— Ты какой-то загадочный, Антон, — сказал Арсений, а тот подумал, что он совершенно прав, ведь на многие вопросы парень молчал, что тоже могло напугать старшего. Шастун понял, что Арсений для него такая же загадка, но только в том плане, но он не видел его при дневном свете. А в темноте Антон видел очень плохо, несмотря на то, что постоянно бродил в позднее время суток, его глаза не привыкали к темноте, а только портились.
Антон подумал, что этот Арсений не менее загадочный, чем он. Мотив пребывания тут Антона был понятен, а вот его… Совершенно нет. Парень решил отбросить плохие мысли, которые могли быть правдивыми на самом деле по отношению к новому знакомому.
Оба хотели побыстрее отсюда уйти. Им было страшно непонятно от чего. Но тревожность одолевала слишком сильно.
— Тебя может до дома проводить? — спросил Антон, когда Арсений стал чуть ли не вырываться из объятий Шастуна и бежать к выходу из этого жуткого места. Шастун ослабил хватку, позволяя ему идти быстрее, чем он сам.
— Нет, спасибо, — сказал парень и удалился еще более быстрой походкой, чем ранее, ведь грунтовая дорога к асфальту шла вниз по спуску.
Антон остался тут стоять в одиночестве. Перед ним стояло важное решение: бродить тут еще полночи или же идти домой. Выбор пал на второй вариант, так как находиться здесь в одиночестве было просто скучно.
***
— Как же ты мне надоел… — ворчала бабушка, а Антон смотрел на неё совершенно безразличным взглядом. — Самому не противно от себя? Ходишь, как чучело, так еще и с такими же уродами связался. У меня нервов на тебя никаких нет, — говорила она, капая в бокал какое-то вонючее лекарство. — Вечная проблема с тобой. Вот где ты вчера ночью опять шлялся? — Ну так отдай в детский дом меня, что выговариваешь то мне это все? — парень решился на вполне логичный вопрос, который мучил его уже слишком много времени. — Думаешь мне не надоели твои высказывания? Сама видишь, что на меня это не влияет и продолжаешь… — Отдала бы, только что обо мне соседи скажут? Какие родители были, такой и сам вырос… — продолжала лить грязь пожилая женщина, махнув на него рукой. — А может быть не наша вина в этом, а лишь чье-то токсичное воспитание? — Антон так давно хотел признаться в этом, но выслушивать еще что-то по отношению к себе и покойным родителям не желал, поэтому просто покинул дом, оставляя бабушку наедине с ее возмущениями.***
Антон шел по улице и удивлялся, как же может быть ему противно. Казалось, что его душа больше не может болеть, не может чувствовать. Он думал, что еще давно остался без чувств и уже смирился с этим, но сейчас… Обидно слышать такие слова от единственного близкого человека, несмотря на то, что такой тон для бабушки был привычным. Конечно, Антон был не подарком, он сам понимал это. Но парень не считал себя таким ужасным, как говорила об этом она. Погода слишком солнечная, в такую его друзья не гуляют. Под палящими лучами в черной одежде слишком жарко, но Шастуну было все равно. К тому же, он шел в то место, где точно будет не жарко от сквозного ветра с полей. Антон всегда знал, что это прекрасное место для спасения от жары, хотя там не было ни единого тенёчка. Подросток начинал подумывать о том, что если ему сейчас там так спокойно и безопасно, то и после смерти он найдет покой на кладбище. За это он не переживал, но мысли о земном мучили. Ему не было тут место. Все говорили о том, какой он не такой и хотели от него избавиться. Даже такие же друзья-уроды напоминали парню о том, что он младше их и не имеет право на слово. Тут ему точно никто не будет перечить. Не будет указывать. Не будет мешать. Тут он чувствовал свободу. Многие думали, что готы как-то оскверняют могилы, поэтому их порой выгоняли с кладбища. Антон же, наоборот, относился с большим уважением к этому месту и к душам тех, кто находился тут. Этих людей он уважал даже больше, чем живых. Парень решил сходить первым делом к тому месту, где познакомился этой ночью с парнем. Он никогда не был в той части, так как она находилась слишком далеко. Сейчас его охватил интерес. Антон хотел узнать на чьей могиле так засиделся вчера его новый знакомый. Чем ближе подходил парень, тем больше убеждался в том, что снова видит на этом же месте человека. Антон думал, что уже не увидит его тут, ведь вчера Арсений слишком сильно испугался. Но, видимо, днем тут было не так уж и страшно. Темнота делает любое место ужасающим, а свет — прекрасным. Шастун был просто убежден в этом. — Не ожидал тебя снова тут увидеть, — прошло не так много времени с тех пор, как они расстались и, почему-то, Антон был убежден, что тот не рад его видеть. Когда Арсений к нему повернулся, как и вчера, была видна грустная улыбка. Неужели он все-таки рад тут видеть единственного живого человека? Антон тоже был рад его видеть. Точнее, он радовался тому, что может наконец-то рассмотреть своего нового знакомого. Ночью это сделать не удалось из-за все той же темноты. Первое, что сразу заметил на нем Шастун — глаза. Большие голубые, но красные от слез. Выглядело завораживающе красиво. Мысленно оценив его, парень убедился в том, что он тоже старше Антона. Конечно, никто из подростков, кроме него вообще не ходит на кладбище. Тем более, в одиночку. Он пытался вспомнить его, но понимал, что нигде раньше не видел. — Попова Евгения Сергеевна, — прочитал надпись на табличке Шастун. Посмотрев на года жизни он посчитал, что девушке не было даже двадцати пяти лет. — Ты так часто к ней ходишь. Должно быть, жена? — самостоятельно играл в биографию Антон, подойдя чуть ближе к надгробию, чтобы рассмотреть изображение. — Сестра, — Антон стоял спиной к Арсению и не видел, почему тот так долго молчит. В то время парень вытирал слезы, которые уже высохли на щеках и пытался проглотить ком, что встал в горле. — Я, когда последний раз уезжал в командировку, поругался с ней сильно, накричал, наговорил всяких гадостей… А потом вернулся и узнал, что ее уже полгода нет. На льду поскользнулась, представляешь? Я не представляю… Не представляю, как переживу эту зиму, когда будет лёд и всё будет напоминать об этом случае. Можно считать, что у меня теперь травма. Психологическая. — Красивая была, — Антон был поражен тем, что с ним общаются так откровенно. Такие темы он считал личным, да наверное, не только он. Парень не знал, как можно поддержать в этой ситуации, но ему очень хотелось. — Я не помню последнюю свою потерю. Такую значимую, поэтому мне страшно даже думать о том, что ты чувствуешь. Но, мне кажется, она будет рада, если ты отпустишь её и будешь продолжать жить дальше. Вместо неё. — Шастун старался думать над каждым словом, которое говорит, чтобы не ранить его ещё сильнее. — А что ты тогда здесь делаешь постоянно, раз у тебя нет тут никого? — кивая головой, задал логичный вопрос Арсений, чтобы переключить внимание на него. — Ну, шатаюсь с друзьями… — неуверенно говорил Антон, а тот смотрел с таким недоверием, что парню пришлось сдаться. Друзей сейчас тут не было, а он был. — По правде говоря, я родителей ищу. Они где-то тут, — оглядел он кладбище. — Но я не знаю. Сколько бы тут не ходил, не читал — их никогда не было. Бабушку спрашивать не стану, мы не настолько близки. А больше не у кого, вот сам и ищу. Мне, понимаешь, интересно что там вообще. — Арсений слушал очень внимательно. — По тому, как человек захоронен можно определить, как к нему относились. Есть заброшенные могилы, где бурьян растёт, а где-то всегда цветы цветут, аккуратно всё. Даже у тебя видно, как сестру любили. Вот и ты, цветы ей принес, живые даже. Я не рассчитываю, что на могиле моих родителей красота. Наоборот, хочу убраться, может… Не знаю… Хочу найти их хотя бы здесь, никогда их не видел. — закончил грустный рассказ Антон, после чего неуверенно перевёл глаза с фотографии девушки на Арсения. — Давай я тебе помогу, — вызвался тот, на что Антон лишь усмехнулся. — Ты представляешь сколько это обойти надо? Спасибо, но… Возможно, когда-то сам я найду их. А ты не сиди тут, только себя убиваешь, — заключил Антон, собираясь уходить, но диалог с молодым человеком его останавливал. — Не могу. Чувствую, что предаю её, когда ухожу отсюда. И, здесь, чувствую её присутствие. В единственном месте, — жалобно посмотрел Арсений, после чего перевёл глаза на портрет. — Пойдём отсюда, не угробляй себя. Ты же не будешь здесь сидеть вечно, — Шастун вдруг осознал, что Арсению помощь нужна гораздо больше, чем ему. — Пожалуйста, Арс. Это всё пройдёт со временем. Тем, что ты торчишь здесь… Ничего не изменится. — Ты прав, но я не могу, — чуть ли не шептал Арсений. Антон слышал его, но мысленно уже проклинал ветер, который мешал это делать. — Забери меня отсюда. Антон вышел на тропинку и через низенький заборчик протянул руку Попову, который всё ещё сидел на лавочке возле столика. Арсений смотрел на ладонь так, словно здесь на самом деле решалось что-то важное. Для него это было по-настоящему серьёзно. Он решился. Положил свою руку в чужую и, когда Антон сжал её, не оглядываясь вышел. Они шли медленно обратно, всё ещё не разрывая замок из рук. Арсений шёл впереди, словно показывая, что для него это совершенно просто. — Арс, подожди, — остановил его Антон. Парень остановился, смотря на одну из могилок. — Вот тут они. Шастун Андрей Михайлович и Шастун Виктория Сергеевна. — Антон просто стоял и смотрел на заброшенное захоронение. Да, там был крест, памятники и даже оградка, но сухая трава показывала то, что здесь уже давно никто не убирает. Он стоял, смотрел и не мог поверить, что они тут. Антон проходил здесь вчера. Теперь он понимал, почему Арсений выглядел там таким… — Перестань, это я должен делать, — сказал Антон, когда вернувшись из своих мыслей обнаружил, что Арсений рвёт эту траву. — Остановись, все руки себе поколечишь. Антон схватился за запястья Попова, чтобы не позволять ему делать работу. Тот отпустил траву и тогда Шастун понял, что не успел. Его руки уже были поцарапаны и в некоторых местах можно было увидеть кровь. Не удивительно, что травой можно порезаться, тем более такой сухой. — Здесь нужно в перчатках, с вилами, граблями. Не надо сейчас. Я вечером сам приду и всё уберу, пойдём, — Антон тер ладони Арсения своими, убирал оставшуюся пыль на них и маленькие веточки. — Спасибо, — наконец-то сказал он, после чего подумал, что этот момент может быть каким-то интимным. Им стоит убираться самим отсюда. — Обещай, что не придёшь сюда, — сказал глупость Антон, на что тот лишь усмехнулся. Нет, конечно, он придёт ещё сюда. — Хотя бы не каждый день, — попросил Шастун. — Хорошо, я обещаю, — сказал Арсений, когда они уже шли по дороге назад. — Ты прав, я так засиделся там, что совсем забыл о себе. Нужно побриться, — погладив свою щетину, заключил он. — И, поесть. — С последним могу помочь, — Антон достал из кармана конфету «Milky Way» и протянул Арсению. — Спасибо, это очень кстати, — поблагодарил он, а Антон стал ждать момента, ради которого пожертвовал своей любимой вкусняшкой. Попов развернул конфеты и откусил половину, после чего Шастун сказал: — А вообще хорошо на кладбище, всегда есть что-то вкусное, — тут Арсений остановился и испуганно посмотрел на парня. Тот похлопал пару раз глазами, а затем засмеялся. — Да шучу я, у бабушки конфету спëр. Она прячет их от меня. — Арсений выдохнул. — Почему прячет? — почему-то Попов находил уместными такие личные разговоры, а Антон не скрывал истинных ответов. Они находили самые глупые темы, лишь бы не молчать и всю дорогу разговаривали. Шастун проводил Арсения до его дома и отправился дальше путешествовать по селу, перед этим отказавшись от приглашения на чай. Было слишком неудобно и он считал, что они ещё мало для этого знакомы. Всего-лишь один день… Антон шёл по улице и понимал, что теперь он знает, где живёт Арсений. Парень чувствовал, что ему легко даётся общение с ним. С Поповым было комфортно и свободно. Он не притворялся мрачным, лишь бы соответствовать своему окружению. Антон был собой. Вечером Шастуну предстояла важная миссия — найти грабли, перчатки и стащить с кухни спички, которыми он потом разожгет старую траву. На его счастье бабушка была в огороде и не видела, что внук собирается сделать. Антон совершенно спокойно взял необходимые инструменты, кроме спичек захватил пару конфет для того, чтобы перекусить по дороге и, наконец, отправился в самую знакомую и привычную ему дорогу. Дневная жара спала, солнце больше не пекло, а это значит, что погода располагала к физической работе. Антону уже не терпелось убрать там весь мусор и показать родителям, что он их не забыл, он их любит. Когда парень направлялся к нужному месту, то не находил здесь совершенно никаких людей. Пусто, как и всегда. Но, когда подошёл совсем близко к могиле, то увидел, как за оградкой уже сидит знакомый ему молодой человек и рвёт сухую траву. Антон улыбнулся этому, ему стало приятно от того, что ни одному ему не всё равно на папу с мамой. И, то что есть хорошие люди в этом мире. — Арс? — А я решил тебе помочь. — Сказал Арсений, повернувшись к нему. Антон думал о том, что нужных и хороших для тебя людей можно встретить там, где никогда не ожидаешь и не ждёшь. В момент, когда это кажется невозможным или ненужным приходит что-то, что полностью меняет жизнь. В случае Антона, конечно, к лучшему.
