Hunger

      Когда по миру прошел первый всадник — Война, — они не до конца были готовы к такому значимому удару по их будничной жизни, слегка растерявшись и испугавшись, но не отчаиваясь. У них получилось осечь жизнь всадника, спасая людей, что еще не пострадали от лап этой твари. Сейчас же, когда по новостям начала гулять новость о бескрайнем нечеловеческом голоде, это было не столь удивительно. Они ждали когда появится второй всадник апокалипсиса, готовились к его приходу морально и физически, составляли планы и советовались с разумом. Неестественный голод буквально поработил несколько городов сразу, постепенно переходя на другие, распространяясь за пределы Штата, и от этой чепухи разрывало стенки черепной коробки. Апокалипсис — это не шутка праведников и Библейская бредятина. Уже нет.       Кас тихо стонет от навалившейся на него проблемы, чувствуя безысходность. Он не знал к кому обратиться со своим вопросом: к ботанику Сэму, который захочет помочь другу, при этом приковывая его наручниками к батарее, либо же Дину, что саркастично усмехнется, выпалив что-то по типу: «Чувак, вляпался ты знатно. Могу лишь пожелать удачи в поисках затычки».       Рука взлохмачивает черные волосы, когда по телу проходит новый разряд сладостного и одновременно болезненного возбуждения: штаны ужасно давят на промежность, дыхание будто специально не поддается регулировке, а в заднице то и дело что-то ноет, требует заполненности, заставляя ерзать на месте, впиваясь пальцами в ближайшую поверхность, за которую была бы возможность ухватиться. Он никогда раннее не испытывал подобной сексуальной неудовлетворенности, а человеческое влечение и вовсе было чуждо, но теперь оно поглощает его, накрывает с головой, даруя новые ощущения. Он очень хотел бы помочь Сэму и Дину, но в таком состоянии работать просто невозможно.       Его мысли перебивает резкий требовательный голос одного из Винчестеров, который интересовал Каса больше, чем все остальное население Земли: «Кас, спускай сюда свою пернатую задницу, кажется, нам пора в путь». От упоминания слова «задница» ангел снова неодобрительно заворчал, чувствуя сладкую тяжесть, давящую на пах. Он просто не может прилететь к Дину в таком виде, но и игнорировать его просто так не сможет.       «Кас, блядь, ты опять что-ли в своих Небесах провалился, что не слышишь мои молитвы?». Кастиэль устало вздыхает, решая, что с этой проблемой лучше поможет разобраться живой человек. В общем, он совместит приятное с полезным: найдет решение, если оно существует без применения сексуальных стимуляций, и объяснит Дину, почему не может поехать вместе с ними. Точнее, покажет.       В следующее мгновение два огромных крыла за спиной раскрываются, что все еще дрожат от давящего перевозбуждения, что появляется сомнение, смогут ли они донести его до нужной точки; перед глазами предстает Дин, повернутый к нему спиной. Если ему так интересно: ангел не специально появляется сзади, чтобы испугать старшего, это он постоянно стоит к нему спиной, когда Кас куда-то приходит. — К твоему сведению, Дин, — человек впереди заметно дергается и шумно вбирает воздух. — В Небесах невозможно провалиться. Они устроены так, что… — Окей, окей, чувак, я понял тебя, — отвечает Дин, даже не поворачиваясь к другу, заставляя его мучаться с болезненным стояком в штанах.       Кас слепо упирается рукой об ближайшую гладкую поверхность — стол — и выдыхает сквозь сжатые зубы. Вся ситуация превращается в какой-то сюр. Насколько унизительно было бы слышать, что Ангел Господень испытывает ужасный сексуальный голод, и не может с ним справиться, потому что банально не знает как? Дин, наверное, посоветует найти себе какую-нибудь девушку-на-одну-ночь, но он и понятия не имеет, что Кас хочет совсем не этого. Иными словами: хочет быть снизу. И это звучит еще хуже. — Представляешь, неподалеку парочка влюбленных так истосковалась, что оголодала друг по другу, и они сожрали себя до того, как потрахались. Оборжаться можно. Я думал, что голод — это когда ты впихиваешь себе в глотку двойные чизбургеры и никак остановиться не можешь, но секс… Они такие заядлые девственники, что изголодались по сексу? — Дин издает смешок, и внизу живота что-то сжимается. Нет, возбуждение ощущалось по-другому, хоть это и был большой удар по не знавшему ранее подобного ангелу. Это что-то опустошающее, но Кас не мог понять из-за чего оно возникло.       Кастиэль прочищает горло, чувствуя, как горит его лицо. Он не видел свое отражение, когда все это началось, но если представлять, как он выглядит когда до ужаса возбужден, то вряд ли на ум придет идеальный прилизанный вид. Поход к Дину уже казался плохой идеей, но у него не было другого выбора. Точнее, он был, но радовал меньше, чем этот. Либо он приходит и разъясняется Дину почему не может поехать, либо ждет, пока Голод сгинет на тот свет, в итоге получая обиженного и разъяренного Винчестера со словами: «ты мог бы хоть сказать?» и никаких плюсов.       Взгляд ангела скользит по телу Дина, что ранее он не делал: широкие плечи, сильные руки, идеальная спина… Кас сглатывает. Сейчас все это выглядит слишком сексуально, хоть он никогда не думал о том, чтобы переспать со своим другом. Точнее, он думал, потому что испытывал к нему явно не дружеские чувства, но не представлял это как что-то желанное и значимое. Но сейчас эта мысль фундаментально засела в голове, на что Кас мог лишь поморщиться и помотать головой, безрезультатно пытаясь выбросить это из собственных мыслей. — Что, Кас? — Дин медленно повернулся, и сердце пропустило пару ударов. — Даже ничего не отве…       Винчестер моргнул пару раз, будто пытаясь поверить в происходящее, и медленными шагами начал двигаться в сторону друга. — Хей, Кас? — Дин заглянул в глаза ангела, потемневшие от возбуждения. — Что за чертовщина с тобой…       Глаза охотника метнулись к паху Кастиэля, и он замер буквально в метре от него. Его взгляд так и сверлил это место, а губы предательски пересыхали. Он никогда ранее не видел Каса в таком состоянии: растрепанные черные волосы, покрасневшее лицо и шея, расстегнутые верхние пуговицы, видимо, чтобы избавиться от бушевавшей внутри жары, достаточно широкие зрачки, чуть приоткрытые губы и рука, сжимающая край маленького столика до побеления костяшек. Он даже не заметил, как задержал дыхание, оглядывая друга с ног до головы. — Голод, — скорее констатировал Дин, чем спросил, хоть его интонация была неоднозначной. Кас выглядит слишком доступным… Этот холодный, безэмоциональный ангел-солдат выглядел таким уязвимым и податливым, что непроизвольно захотелось вжать его в кровать и… — Да, — все равно ответил Кас, немного поежившись от пристального взгляда охотника. Кажется, в помещении становилось более напряженно и душно, чем было до этого. — Так, окей, — опомнился Дин, мотая головой и прогоняя навязчивые мысли. Он же не гей, так откуда у него подобная ерунда в голове? — Я понял, тебе надо остаться и лучше уж на привязи, чтобы ты кого-нибудь до смерти не затрахал. — Чем ты собираешься удерживать ангела? — голос стал более хриплый и низкий от возбуждения, что дурманило охотнику-точно-мать-вашу-не-гею мысли. Он вдохнул полную грудь, чтобы не забывать дышать, иначе эта ситуация уже выходила из-под контроля. — Я не… — начал Дин, когда до его слуха наконец донеслись слова Каса. — Не знаю. Может, поставим тебя в священный огонь или что там вас сдерживает… — Да, — Кас облизнул пересохшие губы, явно не восторгаясь мыслью о том, что ему придется несколько часов торчать в сраном священном огне. — Он поможет. — Чудненько, — отозвался Дин, делая пару шагов назад. — Кстати, ты разве не можешь заставить его опуститься? В плане, снять возбуждение, — от чего-то к щекам Дина начала приливать кровь, словно у какой-то школьницы, но как такое может быть? Он взрослый тридцатилетний мужик, какой еще румянец к черту? — если ты не понял. — Нет, — Кас вдыхает, переминаясь с ноги на ногу и чувствуя всю неловкость ситуации. — Я бы уже давно сделал это, если бы мог. Всадник куда сильнее ангела, я не способен снять его «проклятие», если можно так выразиться.       Как же неприятно было ощущать давящую на член ткань, так хотелось расстегнуть ширинку, чтобы эта боль прекратилась, но он понимал, что иначе, если перестанет ощущать напряжение, то у него окончательно сорвет крышу, и никаких «стоп знаков» для него уже не будет. Эта боль же усмиряла в нем порыв страсти, с которым он хотел бы наброситься на Дина и оседлать его бедра, нетерпеливо потираясь своей задницей о его член. От подобных мыслей Кас чувствовал неприятное ощущение в своей благодати, словно загрязнение: так ангелам напоминают о грехах, которым противоречить им не позволено. — Хорошо, значит… Пойдем, я усажу тебя в середину комнаты, надеюсь, что твой огонь тут ничего не спалит, — Дин давится истерическим смешком, хоть от всей этой ситуации ему совсем не весело. — Хотя подожди… Если ты… Ну, удовлетворишь свои потребности, то твой голод спадет?       Глаза Каса загораются необъяснимым огоньком, который улавливает и Дин, ежась от подступающей тревоги. Грудная клетка необъяснимо сжимается, а в горле поселяется нарастающий ком. От подобной реакции, что читается лишь в ангельских глазах, становится не по себе; мало ли что придет на ум этому пернатому голубоглазому существу. Он и так ведет себя странно и неестественно в обществе людей. — Не думаю, — в конце концов говорит Кас, наконец расправляясь со своим бушующем ураганом мыслей. Все-таки, проклятие Голода было сильнее, чем все его попытки сдержанности и воздержания, оно дурманило, оставляя свой след, приливая лишь бо́льшим возбуждением, заставляя умолять кого-нибудь всадить ему, и он пытался держаться. Правда пытался. — Но мы можем это проверить.       Сердце Дина бьет чечетку, побивая все рекорды. Что он только что сказал? — Что?! — будто озвучивает свои мысли Дин, говоря это слишком тревожно, чем хотелось изначально. Стоп, нет, он же не мог этого сказать.       Кас убирает руку со стола, облизывая губы и делая шаги в сторону Дина, пока не оказывается к нему так близко, что вторгается в личное пространство человека. Глаза горят нечеловеческим огнем, и не понять, что он означает: похоть и желание, или, может, издевку, страх, грусть, злость? Это словно новая эмоция, что раннее не проявлял не один человек. Наверное в этом и заключается чудаковатость ангелов, а именно Каса: в его эмоциях, что различаются с людскими.       Кастиэль скользит рукой по плечу охотника, сжимая кожу сквозь ткань одежды, чувствуя мышцы и непроизвольно наслаждаясь этим процессом. Он практически не чувствует контроль над своим телом, лишь голод и желание, которое каким-то волшебным образом все еще не сорвалось с цепей словно дикая собака, не набросилось на ближайшую цель. Оно вытекает медленно, начиная с того, что он делает прямо сейчас.       Пальцы перебираются на загривок, нежно поглаживая, а ноги делают еще шаг, прижимаясь к Дину всем телом. Голова наклоняется к шее, а губы держатся на незначительном расстоянии от кожи, опаляя ее горячим дыханием, словно дразня, вынуждая. — Кас, что ты… — тихо произносит охотник, в беспомощной попытке оттолкнуть слетевшего с катушек ангела, который не поддается его ослабевшим рукам. Ощущение его дыхания на шее сводит с ума; там кожа нежнее, чем на остальных частях его тела. Горла не так часто касаются, намного реже, чем той же руки, ноги или лица.       Другая рука обвивает талию охотника, и Кас уже серьезно не понимает, что творит. Он чувствует лишь желание, и он не видит ничего, что может ему помешать. — Трахни меня… — неуверенно шепчет Кас, чувствуя, как кровь еще сильнее приливает к его щекам. — Пожалуйста, Дин… Я хочу тебя.       Дин шумно сглатывает, ощущая собственное нарастающее возбуждение. После слов Каса по телу разлилась сильная волна, стекающаяся к паху, ставя в неловкое положение самого Винчестера. Он вовсе не хотел возбуждаться, нет, он не гей! — Нет, Кас… — преодолевая свое желание согласиться шепчет Дин, слыша разочарованный стон ангела, который больше не может держать свой член в штанах. Или задницу… — Ты не понимаешь, что говоришь. — Либо я сейчас кину тебя на кровать, оседлаю твои бедра и трахну себя сам, Винчестер, — рычит ангел, и Дина уже начинает слегка потряхивать от его тона. Он сам не знает, чего ему хочется: подчиниться и исполнить просьбу Каса, либо противостоять его напору, поместить в священный огонь и уехать убивать Голод как можно быстрее. — Кас, послушай… — не успевает Дин договорить, как чувствует настойчивое прикосновение к своей шее. Кастиэль сразу пускает в ход язык и зубы, всасывая кожу, проходясь по ней влажным от слюны языком, прикусывая и опаляя ее своим дыханием. Дин сдавленно стонет, пытаясь не поддаваться желаниям, которые в нем пробуждает ангел и не думать о том, насколько виден будет этот засос через пару часов, и где Кастиэль научился подобным махинациям.       В следующее мгновение Кас отстраняется, нажимая на грудь охотника, подталкивая его к кровати, усаживая на ее край. Дин непонимающе смотрит на него, с тревогой, все еще заполоняющей его тело, но ангел не станет останавливаться, в нем кипит кровь от предстоящего удовлетворения. Он толкает Винчестера, заставляя лечь, и с радостью замечает, что охотник даже не сопротивляется, лишь наблюдает за действиями друга, подставляя себя для его извращенных действий.       Кас заползает на кровать, поудобнее усаживаясь на бедра охотника, сразу же ощущая бугор в джинсах Дина и самодовольно ухмыляясь. Кастиэль одним движением снимает с себя плащ и пиджак, отбрасывая их в сторону, не сильно беспокоясь об этом, и ослабляя галстук, видя, с какой похотью наблюдает за его действиями Винчестер. Он нетерпеливо трется задницей о член Дина, судорожно выдыхая и облизывая губы. Как же сильно на него действует это чертового проклятие Голода…       В следующую секунду он видит, как Винчестер тянется за галстуком Каса, наматывая его на кулак и притягивая к себе тело ангела, впиваясь в его губы жадным, страстным поцелуем и с удивлением замечая, что ему даже нравится ощущение щетины и пухлость губ Каса, его податливость и незамедлительный ответ на ласки. Они безотлагательно сплетают языки, оба погружаясь в эту пучину разврата, отдавая себя похоти и желанию, совершенно не беспокоясь о том, что будет дальше.       Рука Дина спускается по спине Каса вниз, ощупывая талию и бедра, и в конечном итоге сжимая ягодицы, притягивая еще ближе к себе. Кастиэль тихо стонет в чужие губы, что срывает крышу еще сильнее; кто бы мог подумать, что трахаться с другом будет настолько увлекательным и сексуальным занятием? Точнее, они даже еще сексом не занимаются, лишь растягивают удовольствие, что явно не нравится Касу, судя по его рваным, резким движениям и бешенному дыханию.       Когда их поцелуй разрывается, Дин ухмыляется, подминая Каса под себя, нависая над ним, оказываясь сверху, на что тот неодобрительно шипит. — Детка, ты просил меня трахнуть тебя, так будь послушной сучкой и отдай управление мне, — Винчестер издевательски усмехнулся, желая растянуть удовольствие, что так нежданно свалилось на его голову. Он не оставит все это просто так.       Дин проходит руками по телу Каса, изучая его, запоминая изгибы, будто эта информация пригодится ему в будущем. Ангел обхватывает его шею, тянет к себе, впивается в губы, жадно и требовательно лаская их, будто приказывая делать все как можно быстрее, но Дин растянет наслаждение, потому что хочет посмотреть, как Кас будет извиваться и стонать под ним, умолять и выкрикивать его имя, и одна мысль об этом заставляет член полностью напрячься, а мысли по типу: «нет, блять, я же не чертов гей, чтобы трахать парня!» — улетучиться, потому что, черт, он и так слишком долго это отрицал.       Дин тянет за галстук, развязывая его, отбрасывая туда же, где смиренно покоятся плащ и пиджак Каса. Ему так хочется увидеть его тело, оставить на бледной коже ярких засосов, подчинить это безэмоциональное существо только себе, чтобы он растаял, показал свою настоящую натуру, но эта глыба с перьями все еще упирается, выдавая слабость лишь на одной фразе: «трахни меня… Пожалуйста, Дин.», но он все еще сказал это лишь раз. — Мм, черт… — шипит Кас, впиваясь ногтями в лопатки сквозь ткань его футболки. — Прекрати мучать меня! Ты издеваешься?       Кастиэль негодует его медленным действиям, смотрит на него, хмурясь, метая взглядом молнии, но Дин знает, что Кас совершенно не опасный и не страшный. По крайней мере не для него… Правда ведь?       Винчестер расстегивает оставшиеся пуговицы на рубашке, проводя ладонью по оголенному торсу, чувствуя, как грудь ангела под ним лихорадочно быстро поднимается, чувствует его сердцебиение и надеется, что так на него влияет не только голод, но и сам Дин. — Я надеюсь, что ты меня не убьешь? — Я ангел, у меня лучше получается регулировать свой голод, но я не отвечаю за себя, если ты не приступишь к основной части как можно быстрее!       Дин улыбается на его заявление, решаясь, что исполнит желание Каса сейчас, и что потом обязательно уговорит его на продолжение, ну а в данный момент…       Кас тянет за край футболки Дина, безмолвно давая приказ снять ее, и Винчестер повинуется, отбрасывая ее в противоположную сторону, и сразу же возвращаясь к своему ангелу, окончательно срывая с него рубашку, проходясь большими пальцами по соскам и слыша удовлетворительный стон, но в то же время в нем был выражен и недостаток прикосновений.       Дин перемещается на ремень брюк Кастиэля, быстро преодолевая его, укладывая куда-то на пол и приступая к пуговице, а затем и ширинке его брюк. Спустя несколько попыток ему удается сделать это, и Кас облегченно стонет, толкаясь бедрами вверх, давая Дину сигнал о том, чтобы он пошевеливался, и Винчестер просто не может не повиноваться ему. Он стягивает с него брюки вместе с боксерами, оставляя Каса совершенно голым, и до беспамятства любуясь его телом, хоть мужчины никогда его и не привлекали.       Одними лишь кончиками пальцев Дин притрагивается к вставшей разгоряченной плоти, сочившейся смазкой и охает, чувствуя, как реагирует на его прикосновение член: он дергается, а сам его обладатель стонет сквозь зубы, дергая бедрами и желая больше прикосновений.       Дин трогает кончиками пальцев головку, аккуратно задевает уретру, размазывая смазку, наблюдая, как пачкаются пальцы и ему становится слишком жарко от налившего возбуждения. Член весь покраснел, вены вздулись, и это выглядело ужасно привлекательно. Винчестер спускается ниже под жалобное скуление Каса, задевая пальцем венки, ведя по ним до самого конца. — Блять… — задыхается Кас, и из его уст грязные словечки звучат так сексуально, что Дин сдерживает порыв застонать. — Ты меня настолько ненавидишь?       Дин усмехается, но после берет член в руку, сжимая его плотно и чувствуя, как дергается плоть. Большим пальцем он проходится по головке более чувствительно, с нажимом, подбираясь к уретре и размазывая смазку еще больше, слыша жалобный всхлип. Дин и не представляет сколько силы воли нужно этому ангелочку, чтобы столько терпеть, но Винчестер наслаждается процессом, хоть и хотел сделать все побыстрее.       Дин стимулирует уздечку, наблюдая, как Кас извивается под ним, как сжимает простыни в кулаках и говорит что-то неразборчивое. Он берет член в кулак, сжимая, начиная движения по стволу, и наблюдает, как Кастиэль откидывает голову; не сдерживая свое желание, Дин подается на встречу, прикасаясь к нежной коже шеи, посасывая ее, облизывая, кусая, слушая звуки, что так ласкают его слух. Слишком уж самодовольно Дин ухмыляется, хоть и понимает, что причиняет Кастиэлю столько страданий, сколько не снилось никому. — Пожалуйста, — стонет Кас, начиная умолять, впиваясь ногтями в оголенную кожу, крепко сжимая. — Пожалуйста, я хочу твой член внутри, Дин… М-м, да, умоляю, войди в меня… — Умница, — ухмыляется Дин, радуясь своей маленькой победе, проводя большим пальцем по оставленному самим собой засосу. — Я не буду больше мучать тебя. — Да… — Кас притягивает Дина к себе, снова сплетая их языки в медленном вальсе, что становится слишком развратным и громким. — Ангелов не нужно растягивать… — шепчет в самые губы Кастиэль, и охотник чуть удивляется, но в то же время радуется и огорчается: им не придется тратить время на растягивание этого маленького развратного ангела, но им, что, действительно не придется тратить время на растягивание?!       За всем этим извращением Дин и не заметил, как ужасно болезненно давит ткань джинсов на его железный стояк, и тихо скулит от боли, что все это время не замечал. Он скользит рукой по собственному ремню, отбрасывая вещицу на пол, расстегивает пуговицу и ширинку, занимаясь снятием джинсов и боксеров, пока Кас изнывает на кровати от желания.       Наконец, расправившись с этим делом, Дин возвращается на свое место, предвкушая, как узкие стенки упругой задницы будут обволакивать его член, и он уже готов кончить. — Перевернись, — приказывает Дин, но Кас хмурится, неодобрительно шипя. — Приказы здесь раздаю я, — отвечает он, словно гадюка, не теряя своих позиций, но Дин точно уверен, что растопит эту мелкую крылатую ледышку. — Перевернись, если хочешь утолить свой голод, — не менее строго произносит Дин, и с удовольствием наблюдает, как Кас, ворча и бросая что-то по типу: «я тебе еще припомню», переворачивается на живот, нетерпеливо выпячивая свою задницу и подаваясь назад, врезаясь в член Дина, с нетерпением потираясь о него, от чего охотник тихо стонет, хватаясь за бедра Каса, впиваясь пальцами в мягкую кожу так, что остаются белые следы, нормализует его задницу, держа в одном положении. Он еле сдерживается, чтобы не занести руку и отшлепать этого засранца, но сейчас он здесь не за этим, на это он еще найдет время. Уверен, что найдет. — Блять, подожди меня, — цедит Дин, вставая с кровати и слыша очередное ворчание.       Охотник подходит к тумбе около кровати Сэма, начиная перерывать все выдвижные полки вверх дном, находя кучу всякой бредятины по типу сраных книг для не менее сраных ботаников, супер «личные» блокноты, которые он постоянно захлопывает у всех перед носом, неодобрительно косясь на тех, кто пытается в них залезть, и… — О, нашел, — восклицает Дин, вытаскивая тюбик смазки и закрывая все полки обратно, не удосуживаясь поправить разбросанные им же вещи.       Дин забыл свою смазку у какой-то девушки, — даже не помнит какой, — а новая ему с того раза так и не понадобилась, хотя он хотел закупиться, чтобы быть готовым на все случаи жизни, но вышло все не совсем так, как хотелось бы, а вот Сэм… Сэм всегда таскает с собой смазку, прикрываясь тем, что «ну а вдруг», и изрядно краснея, когда Дин шутит на эту тему.       Винчестер устроился обратно на Каса, тут же возвращая свое возбуждение открывшимся видом: Кастиэль вздымает свою задницу вверх, расставив ноги шире, и теперь можно было отчетливо видеть его тугое колечко мышц, никем ни разу не тронутое и девственное, что возбуждает лишь сильнее; никто никогда не видел ангела в подобном состоянии, и Дин даже гордится, что стал первооткрывателем.       Он открывает тюбик смазки, размазывая ее по всему стволу, а также выдавливая на два пальца, равномерно размазывая содержимое по ним. Дин подносит один палец к колечку мышц, плавно проникая внутрь и ощущая, как приветливо сжались стенки вокруг его пальца, вбирая внутрь. Кас жадно вдыхает воздух, и все его тело начинает трясти от желания и долгого воздержания; такое ощущение, что сейчас Кастиэль взорвется от того, насколько сильно желает почувствовать чужой член в своей заднице.       Практически сразу Дин вводит и второй палец, на что Кас сдавленно мычит в подушку, немного шевеля бедрами и расставляя ноги еще шире, чем сводит Винчестера с ума. Он хорошенько смазывает его перед тем как вытащить пальцы и провести рукой по собственному члену, приподнимаясь на коленях и пристраиваясь пахом между ног Каса.       Дин проводит рукой по позвоночнику ангела, сжимая его бедра, чтобы тому было удобнее и ощущая, как Кас смело идет ему навстречу, подаваясь чуть назад. — Какой же ты нетерпеливый, — шутит Дин, прекрасно понимая, что Голод делает с ангелом.       В следующую секунду Винчестер надавливает, проникая внутрь, и стонет от этих впечатлений, как и Кас, который начиная дрожать еще сильнее. Он, даже не привыкая к ощущениям, насаживается на член сильнее, вталкивая его еще глубже в себя, и Дин поддается соблазну, толкаясь до основания и тяжело ловя воздух ртом. Так узко горячо и мокро не было еще не в одной девушке, что он успел отыметь в своей жизни. — Дааа… — стонет Кас, выгибаясь в пояснице и делая круговые движения бедрами, тихо всхлипывая. — Пожалуйста… Черт… Дин, двигайся… Пожалуйста…       Дин подчиняется, вынимая член почти полностью и с силой вдалбливаясь в тело, что начинало расплываться на кровати, поддаваясь ощущениям и постанывая, умоляя о большем, и Дин просто не мог сдержать свой бешенный позыв оттрахать этого ангела до потери пульса. — Ммм… Как же в тебе хорошо, о..черт! — Дин толкается сильнее, слыша одобрительные всхлипы, что ласкает его самолюбие. — Да, детка, ты такой горячий и узкий… — Ммх, — кровать начинает предупредительно скрипеть под их телами, но никто не обращает внимания на это. — Дин… Да, Дин… Мм… Быстрее…       Комнату заполоняют ужасно пошлые шлепки кожу об кожу и хлюпанье смазки, от чего Дина ведет окончательно, но он не понимает, почему Кас так быстро разгоняется. Если Дин будет двигаться еще быстрее, то… Мало ли что может произойти, один из них, все-таки, все еще человек!       Кас начинал стонать все громче, не сдерживая себя, и, наверное, соседние номера уже точно знают, чем они тут занимаются. Он такой громкий и горячий, буквально, каких девушек Дин обожает, но Кас — не девушка! И это огромный звоночек в сторону его голубых облаков.       Толчки резкие и быстрые, но Кас совершенно не молит о прощении, он хочет, чтобы Дин был ещё быстрее, но это предел его человеческих возможностей, и ему ничего не остается, кроме как промямлить что-то по типу: «извини, детка», зарываясь в черные влажные волосы, спускаясь ниже, целуя лопатки и оглаживая бедра ангела, чувствуя внутри себя всплеск эмоций и быстро приближаясь к разрядке.       Ангел под ним громко простонал, начиная ощутимо трястись, его мышцы напряглись, сверкая в свете лампы от пота, и он, буквально, блять, чуть не разорвал подушку мотеля, но он смог сдержать свои силы, бурно кончая себе на живот, простыни и все прочее, что находилось в ближайшей доступности, громко выдыхая.       Дин ощутил, как вокруг его члена сжались стенки, на секунду останавливаясь и постанывая от пребывания в полнейшем экстазе, ощущая давление на свою плоть, извиваясь и сжимая кожу Каса до боли, что почувствовал бы человек, но никак не ангел, зарываясь в его шею, кусая ее и наблюдая, как краснеет кожа после его хватки. Сладкая нуга разливалась по телу, спазмируя мышцы, и это чувство было так знакомо… В следующую секунду Дин излился прямо в задницу Кастиэля, наполняя его своей горячей спермой, от чего тот тихо всхлипнул, совершенно не отвращаясь подобному исходу.       Дин плюхнулся рядом, насколько хватало места, расслабленно выдыхая. Что-ж, теперь, пора бы переварить информацию. Он только что переспал с Касом. Он переспал с лучшим другом, надеясь на продолжение. Что блять?       Дин устало проводит ладонью по лицу, чувствуя капли пота, стекающие по лбу, лишь немного охлаждая тело. — Это было что-то, — бормочет Дин, пытаясь отойти после столь бурного оргазма. — Тебе понравилось? — Еще чего, — фыркает ангел, потираясь задницей о простыни и ощущая, как из него вытекает сперма Дина, и это снова возбуждает, снова заставляет ощущать пустоту и зудящее чувство… Вот черт! — А по-моему пару минут назад ты стонал от удовольствия, умоляя меня не останавливаться, — Дин выдавливает смешок, давая себе волю расслабиться и устало таращится в потолок, пытаясь примериться с мыслью, что его жизнь никогда не будет прежней. — М-м… — Кас привстает на локтях (черт, как он на это все ещё способен?!), притягиваясь к Дину и кладя подбородок на его плечо, заинтересованно склоняя голову в бок. — Ты что, уже расслабляешься? — А что? — Дин косится на Каса, ощущая глухую боль в той области, куда ангел приземлил свою очаровательную голову. — Мы еще не закончили, — ворчит Кас, снова забираясь на бедра Дина, от чего тот что-то бормочет, прикрывая глаза. — Только на этот раз я буду сверху, и не смей перенимать мое управление!

~x~

BONUS — Дин! — зовет Сэм, и Дин устало поднимается, не имея сил после убийства Голода и дикого секса с Касом, который все не может уняться после их первой ночи. — Чего? — спрашивает старший, упираясь плечом о дверной косяк и наблюдая за взлохмаченным Сэмом с явной озадаченностью на лице. — Да так, ничего, только вот почему моя тумба в мотеле была вся перерыта, и из нее исчезла одна единственная вещь — смазка?! Вот только не говори, что ты… — Извини, Сэмми, я развлекался, а лубриканта под рукой не было, — пожимает плечами Дин, позабавлено хихикая, будто они говорят о чем-то совершенно естественном, по типу охоты или бытовых обязанностях. — Хочешь верну? — Фу! — театрально морщится Сэм, имитирую блевотный рефлекс. — Иди ты, извращенец.