Радиоактивная сперма

Джим молча наблюдал за разворачивающейся аномалией, которая была настолько аномально аномальной, что грозила уничтожить его экипаж быстрее и эффективнее, чем клингоны могли вообще мечтать. Двести из четырехсот человек его экипажа забеременели. Казалось бы, странно, неприятно, и стоит искать виновника-извращенца, который таинственным образом их всех изнасиловал, если бы не одно но. В эти двести человек входили и мужчины. Когда Боунс сказал ему об этом, Джим принял это за шутку. Потом принял Боунса за сумасшедшего. Потом принял сто грамм шотландского лекарства. Что принял Боунс, в какой дозировке, и было ли это вообще законно — история умалчивает, поскольку сам доктор Маккой оказался в числе «пострадавших». Как это было физиологически возможно, никто понять пока не мог. Но и это было ещё не всё. Число продолжало расти. Джим неуверенно объявил карантин. Всему экипажу были выданы экстренные контрацептивы. Напряжение на корабле возрастало: все реагировали на новость о своей беременности по-разному. Кто-то счастливо планировал декретный отпуск, кто-то принял радикальное решение вернуть все как было, а кто-то метался между первым и вторым, разрываясь между сомнительной радостью и чувством вины. И все это происходило на мостике одновременно. Сулу ежечасно звонил мужу и обсуждал с ним ремонт в новой детской, Ухура тихо плакала — ее выдавало только электрическое трещание намокшей консоли, Чехов бормотал себе под нос странное «чур меня» и каждые полчаса бегал в туалет делать тест на беременность — все ещё отрицательный. Скотти отказывался от любых разговоров и делал вид, что никакой «эпидемии беременности» на корабле нет. — Ну и денёк... — Джим рухнул спиной на кровать Спока, влажный после душа, довольный возможностью наконец отдохнуть. — Половина научных сотрудников, не задействованная в особо срочных экспериментах, была переведена в распоряжение доктора Маккоя, чтобы скорее найти ответ о причинах... инфицирования. Спок, облаченный в домашний шелковый халат, присел на кровать, рядом с головой Джима. Ласково погладил его по щеке кончиками пальцев, спустился ниже, обхватил ими же сосок, а потом ещё ниже... — Слушай, может не будем? — Джим поймал его руку. — Учитывая всю ситуацию, секс меня сейчас пугает. Прежде чем Спок успел согласиться или возразить, трелью взорвался коммуникатор. Именно взорвался — Джим ещё не взял трубку, но шестым чувством уловил настроение звонившего ему доктора. — Ах ты ж ушастое!.. Паразит зеленокровный! Сволочь токсичная! — вместо приветствия Боунс выдал такие витиеватые ругательства, что уши Спока, совершенно к этому неприспособленные, свернулись в плотную трубочку. Доктор куда-то торопился, судя по его запыхавшийся речи. Из всего Джим услышал только одну связную фразу: — Вы хотите сказать, что мне приходится не только выносить этого хобгоблина в форме, но и выносить его ребенка?! Спок шумно сглотнул. И пересел на стул, откуда в случае чего падать в обморок было удобнее. — Боунс? Ты что вообще несешь? — Скальпель! — рявкнул Боунс. В двери каюты Спока громко впечатался чей-то кулак, и голос доктора теперь угрожающе раздавался с двух сторон — и из динамика, и из-за дверей. — Я сейчас его на маленьких вулканят нарежу! — Может не надо нам ещё больше вулканят? — взволнованно пробормотал Джим. — Конечно, не надо! Я как раз сделаю так, чтобы их число перестало расти! Джим вопросительно посмотрел на Спока. Спок отрицательно покачал головой и умоляюще взглянул на Джима: — Не открывай дверь. — ОТКРЫВАЙ! — проорали с другой стороны. — Иначе я использую код доступа главмеда, и тогда от него даже кусочков не останется! Джим, разумно рассудив, что лучше какой-нибудь вулканец, чем никакого, двери открыл. Взгляд у Боунса был таким же бешеным, как Джим и ожидал. Но скальпеля в руках не было. — Где он?! — проорал Маккой. Джим удивлённо оглянулся. Стул, на котором сидел Спок, только сиротливо покручивался. Но дверь в некогда открытый шкаф была закрыта. Джим решил не выдавать любовника. — Вышел пару минут назад, — Джим на всякий случай запер дверь в каюту и стал спиной к шкафу, отгораживая его от доктора. — Ты можешь объяснить нормально? Это приказ. На лице доктора одновременно дернулись несколько нервов — Джим не знал, что так может быть. — Твой. Гоблин. Нас. Всех. Обрюхатил, — с расстановкой произнес Маккой. — Не может быть. Он мне не изменял. Лицо Боунса снова дернулось — Джим подумал, что видел нечто подобное в фильмах про оборотней, где показывают их превращение. — Я проверил. У нескольких эмбрионов, которых я достал, сам понимаешь почему, гены вулканца. Полувулканца, точнее. — Но как это возможно? — А ты у него спроси, — Боунс метнул полный ненависти взгляд на шкаф, так что не осталось сомнений, что он знает, где прячется Спок. Но Спок благоразумно продолжил делать вид, что его нет. Джим тоже. — Радиоактивный он у тебя. И сперма у него радиоактивная. — Ну не по воздуху же она летает! — в конец не выдержал Джим. — Не по воздуху, — согласился доктор. — По воде. Джим вопросительно приподнял обе брови — одну он ещё только учился поднимать, и выглядело это несколько убого. — Вода на корабле проходит очистку. Все, что жидкое есть, очищается и снова используется для приготовления еды, питья, принятия душа и так далее. Так вот. Какие-то радиоактивные частички твоего Спока не очищаются из воды, а остаются в ней. Помнишь, как его чем-то облучили на Тезре? Я все время наблюдал за ним, боялся развития лучевой болезни, но... Но откуда мне было знать, что он сотворит такое?! — снова взорвался Боунс. — В общем, — выдохнул он сквозь зубы, — это привело к мутациям. Мутациям на корабле и мутациям самого Спока. Его сперма, которую вы так активно сливали во все возможные отверстия, попала во всю воду. В еду. Мы все ее ели. В шкафу что-то упало. Но Спок так и не вышел. Джим, который и без того не редко употреблял данную субстанцию, отреагировал не бурно. — Но почему тогда я не забеременел? Я-то регулярно... сталкиваюсь с ней в больших объемах. — А вот это... — в глазах Боунса появился пугающий нездоровый огонек, — мы и выясним. Видимо, у тебя есть какой-то иммунитет к этому. Я собираюсь вынуть его из тебя. И дверь шкафа наконец открылась. Оттуда выглянула голова Спока — почему-то в слезах. — Не надо, доктор! Ваше дело во благо будет огромным преступлением. Преступлением перед новым видом! Я не позволю убить моих детей! — Ебануться, — выдохнул Джим. У него все ещё оставалась надежда, что все это просто какой-то вымысел. Бред. Бред исключительно в его голове.