{Ванильный}

Когда Инспектор Войд удалился - подросток помолчал около пары минут, прежде чем осознать, что же всё-таки произошло. А когда понимание происходящего пришло, то уже ничто не смогло остановить стекленнеющие от горя глаза, которые начали предательски слезиться, затуманивая разум, и, вместе с ним же, расплывчатый образ рабочего кабинета юноши... "Твои родители мертвы." - звучал в голове ледяной голос Войда, отдающийся эхом в уголках молодого разума вместе с глухим стуком поставленной рядом с компьютером бутылкой коньяка, которая тоже приняла своё участие в памяти, как упоминание чего-то грустного в будущем. Неужели это происходило на самом деле?.. Отец и мать мертвы; сестра, ради которой он не выдал информацию про то заросшее здание, ведь Инспектор пообещал не стирать её в том случае, если он станет жить и работать под его крылом и молчать, осиротела в свои-то 16 и ей придётся справляться одной; а сам Калеб, видимо, уже больше никогда не увидит не семью, ни родной дом... Эти мысли заставили слезам дать трещину: первые мокрые дорожки моментально пролегли вдоль щёк и по глазным имплантам, а на конце подбородка уже заканчивался сам "родник" из глаз, до следующих течений по курсу. Калеб, чувствуя, что он теряет почву из-под ног, находясь даже будучи сидячим на стуле, медленно сполз на пол, спиной облокачиваясь на узкое пространство под стулом, чьи ножки и удерживали его тело, которое вот-вот могло грохнуться от полученного шока в обморок. "Твои родители мертвы". Тело сжалось, поджав ноги к груди так, чтобы Калеб мог обнять их, после чего подросток опустил лицо в колени, всхлипывая и постепенно глотая воздух, ведь тогда его было катастрофически мало. Было поистине хреново: сознание отказывалось понимать, что это произошло на самом деле, а глаза уже не могли сдерживать поток слёз, которые сочились наружу, хорошо так намочив костюм в области коленных чашечек пурпурной рабочей формы (формы офисного работника), ну а желание работать пропало вовсе... Было слишком плохо. Не до этого. Совсем. Рвано выдохнув, Калеб поднял глаза с колен, чтобы не сойти с ума, глядя на свет в офисе, но первое, что ему бросилось в глаза, это самое сладкое успокоительное - бутылка на краю рабочего стола. Видимо, Войд не мелочился, когда выбирал спиртное, чтобы сообщить Калебу новости: на этикетке было указано, что коньяк 13-и летней выдержки, причём от хорошей марки алкоголя, судя по оформлению сосуда и с ванильной примесью. Однако, ни состав, ни качество, или даже почему Инспектор принёс подростку спиртное вопреки закону о распитии алкоголя несовершеннолетними подростка не волновали: желание заглушить чувство утраты и заполнить гематому в груди дало знать о себе само... И вот, стянув со стола бутыль и жадно откупорив крышку, юноша поднёс горлышко к губам, обхватывая сам сосуд двумя дрожащими руками и придерживая дно снизу скованными вплотную коленными чашками, чтобы та случайно не выскользнула из ладоней. Всё-таки, пил он впервые: в детстве родители выпивали по праздникам, но по чуть-чуть, а также сам парень часто наблюдал, как жители Альт-Сити нередко сами притрагивались к бутылке где-то в подворотне, когда возвращался после прогулки или смотрел в окно. Ему казалось, что это просто: глотнуть залпом и выпить, словно воду, но, стоило только решиться и сделать первые два глотка - как пищевод окатила волна жара, а во рту появился сладковато-жгучий спецэффический вкус, который вызвал у Калеба новое незнакомое чувство - внутренний жар, пылающий внутри, словно чашка чая с красным перцем. Калеб, чувствуя, как поднимается температура, хотел было рефлекторно выплюнуть "яд" изо рта, но успел среагировать, закрыв себе рот ладонью. Всхлипнув, он проглотил оставшееся, только на этот раз распробовав получше. "Сладко..." - было первое, что мог сказать о новом вкусе юноша, после чего убрал кисть руки от губ, сделав уже целый залп, чтобы привыкнуть. От крепости напитка передёрнуло, зато пылающая пелена в груди сделала душе в разы легче. Да и лёгкий холод внизу живота дал ощутить какую-то лёгкость тела, позволяющую Калебу просто расслабиться... "Именно это чувствуют люди, которые пьют?.." - всплыла мысль, от которой стало как-то беззаботно в голове. В глазах мутнело, но уже не от слёз: в голове стало как-то "пресно", а тело ощущало слабость, из-за которой тяжело было просто поднять руку ко рту снова, но это чувство усталости казалось юному офисному работнику до мурашек завораживающим. Напоминало это изнеможение те чувства, когда во время болезни перед сном, будучи мальчишкой, Калебу приходилось принимать через силу горячее питьё, а сестра, обычно, сидела рядом у кровати и упрекала его тем, что они так и не смогут погулять вместе на днях, если тот продолжит упрямиться. При вспоминании сестры-близняшки юноша будто протрезвел. Кейт... В глазах вновь встала влага. Понимая, что сейчас вот-вот нагрянет новая волна эмоций - подросток быстро и без колебаний прислонился к бутылке, закидываясь уже немалыми залпами, не отпуская её до тех пор, пока не кончиться кислород. Ванильные нотки в спирте были не лишними, по мнению самого парня, ведь ваниль хорошо нейтрализовала горечь в горле, позволяя дополнить пустоту чем-то сладким... Вода всё же потекла из глаз, только, держа концентрацию на коньяке, сам молодой человек этого не заметил, ведь было слишком хорошо от того, насколько и было плохо от другого. Алкоголь, увы, не лечит, зато как хорошо притупляет боль ложным кайфом... *** "Ванильный..." - усмехнулся уже взрослый Главный Секретарь, взбалтывая в руке наполовину полный стакан спиртного и выпивая из него малую часть. Это уже происходило на вечеринке у Ванессы. Тогда были пьяны практически все: от самого Комиссара, не притронувшегося к выпивке и пальцем, до уже лежачего Кавински, явно не знающего меры... Мда... Не сказать, конечно, что Калебу доводилось бывать на мероприятиях получше, но и это "банкетом" уж точно было нельзя назвать... Но и жалоб, как таковых не было. К тому же... Сегодня пить хотелось только за компанию. Но уже не от инициативы ощутить лёгкость и не реветь: просто за компанию. Да и пил он в последний раз только являясь подростком: так что же мешало ему снова распробовать терпкий вкус хорошего дорогого алкоголя и "пылающий", как его характер, отголосок спирта? Именно: преград нет, как и Империи! А это уже само по себе повод! Рассудив подобным образом, юноша поднял руку со стаканом чуть повыше головы, словно желая сделать тост, а потом с гордостью и без сожалений осушил сосуд в руке, выхлебав спирт с ухмылкой победителя и с тем же выражением поставив пустой стакан на скатерть, на котором осталась лёгкая испарина вспотевших от холода напитка стенок. Одно дело, когда пьёшь чтобы успокоиться, но совершенно другое, когда пьёшь, чтобы почувствовать, что ты этого достоин: казалось бы, одна жидкость и столько ассоциаций... (Да и впереди ещё бутылка, которую Радан проспорил во время спора, опоздает ли их комиссар на вечеринку или нет :-D, хотя, скорее всего, она не вместиться в Главного Секретаря после стейков Ванессы и, потому, придётся через "не хочу" делиться с Винсом, но это уже отдельная история...). В то же время, когда все были за столом - Киборг-Инспектор уже был за окном, наблюдающий за компанией в целях узнать полезную информацию. Глаза бегали по комнате, где горел тёплый свет, детально рассматривая каждое лицо и действие сидевших за столом людей, и, не найдя ничего особо примечательного, Войд хотел было выбить окно и начать "ликвидацию" предателей (или уже революционеров) Империи, однако, идея из головы на миг выветрилась, когда он заметил стоящую на полу бутыль у оконной рамы, осушённую кем-то: ванильный коньяк. Она стояла прямо перед глазами, но, по непонятной причине, всё равно не привлекала внимания Войда какое-то время. Зрачки мужчины заметно расширились, а лицо приняло выражение человеческой мимики вместо привычного покер фейса. С пустого сосуда он перевёл взгляд на сидящего в комнате за столом воспитанника, смеющегося вместе со всеми, чьё слегка пьяное и свободное поведение заинтересовало "незванного" гостя тем, что он видел юношу таким впервые. Каким именно "таким"? А именно счастливым и беззаботным: Главного Секретаря Войд привык видеть таким же, как и он сам: холодным, непреклонным и чёрствым, будто известь, а здесь, что-ли... "Неотречённым от остальных"? Вероятнее, что да... Только посмотрев на Калеба, Инспектор почувствовал, что человеческие чувства сильнее всех его имплантов. Он, на удивление себе же, даже не стал нащупывать пистолет в кармане. Психанув, осознавая, что что-то не позволит "сорвать праздник" - подобие человека отвернулось от окна и, скрипя всем механизмом своей массы, рвануло прочь с жилого здания, куда только глаза глядят... *** "Ванильный..." - рассудил Войд, взвешивая в правой руке бутылку алкоголя, при том пытаясь удостовериться, что она подойдёт. - "Нужно что-то качественное и крепкое... Буду надеяться, что я не совершаю ошибку, спаивая подчинённого.". Это было порядком около плюс-минус десятка лет назад. Тогда-то, когда родителей Калеба только недавно ликвидировали - Инспектор Войд получил информацию об успешном процессе уничтожения родных и о стирании сестры своего подопечного, не занесённое в картотеку, и, действуя рационально, решил рассказать парню о смертях, но, для начала, хорошо подготовившись. В базе рабочего компьютера он нашёл парочку статей о том, как стоит мягко преподнести информацию человеку об утрате, чтобы не было нервных срывов: часто советовали поговорить о проблеме, но Войд, являясь личностью отстранённой и необщительной во всех понятиях, предпочёл прислушаться лишь к паре советов, а именно - предложить выпить и оставить человека в покое, чтобы тот расставил всё по полочкам в голове. Первый вариант, конечно, беспокоил Войда тем, что он прилагал к распитию спиртного, но поскольку форумов о подростковой психологии было мало, а успокоительное в виде полицейских дротиков без надобной необходимости - решение не из лучших, то этот выбор был даже хорош... И вот, выбрав из серванта в рабочем кабинете заначенный средь книг праздничный коньяк, запрятанный среди других корпоративных или "деловых" подарков от чиновников, к которым Инспектор не смел прикасаться из-за работы без выходных и без необходимости принимать спиртное (сами понимаете: машине спирт не нужен! Ну, только если это не умная спиртовая горелка :-D...), Войд выбрал лучший из лучших, надеясь, что не ошибся в ассортименте. Да и у Калеба как раз тот возраст, когда тянет на сладкое, потому и сомневаться не стоило... ...Сомневаться надо было в том, что всё пойдёт по маслу. Обдумав это, мужчина оторвал взгляд с бутылки. Он закрыл дверцу тёмного серванта, спрятав бутыль за пазуху, после чего направился прочь из кабинета, вспоминая, на каком этаже находится кабинет Калеба. Когда же он был у двери, доставая из пальто "утешительный приз", то ещё пару раз обдумал, что надо сказать, чтобы на деле это не прозвучало со злорадством или безразличием, а потом постучался, открывая дверь в рабочий кабинет подчинённого. Калеб сидел за рабочим столом, чем-то занимаясь по работе. Стоило только Войду войти, как юноша среагировал на него почти сразу же, отвлекаясь от электронной документации и обращая внимание на хмурого Инспектора. Мужчина же, зайдя в комнату, не стал как-либо здороваться или церемониться: он спокойно прошёл до стола, поставив на краю бутылку коньяка, после чего, под озадаченным взором подопечного, встал у двери, явно колеблясь, правильно ли он поступает, что собирается сказать правду. - Твои родители мертвы. - со всем холодом, и, как показалось самому Калебу, упрёком произнёс брюнет, удаляясь из офиса, словно ничего не произошло, а после хлопка двери оставляя парня одного со своей растерянностью и шоком. "Дело сделано..." - осознал Войд, оказавшись по ту сторону офиса, но всё ещё не отпуская ручку двери в ожидании услышать реакцию самого юноши на слова. Первое, что на протяжении двух минут слышали слуховые импланты Войда - это то, что твориться в соседних комнатах, и только в кабинете самого подростка стояла тишина, будто бы тот не смел даже дышать. На миг, Инспектор подумывал было направиться обратно по делам, думая, что Калеб адекватно воспринял потерю, но стоило бледным пальцам отлипнуть от ручки, как из помещения послышались звуки трения отодвигающегося стула, ножки которого царапали пол, и глухие всхлипы по ту сторону. Это значило лишь одно: всё пошло так, как и прогнозировал Войд... Осознавая это, мужчина оцепенел, ни сделав ни шагу. С ним такое случалось впервые: он часто наблюдал, как люди кричат, бояться, пытаются оправдаться недопониманием, подлизываются, но никогда не видел такого горя даже у тех, кого ликвидировал лично... А здесь, ограничиваясь тонкой дверцей, он слышал, как тот, кого он воспитывал и обучал, плачет уже не от страха, как было в детстве Главного Секретаря в здании Halo Terra Industries, а от реального ощущения беспомощности и отчаяния, которые заставили Войда почувствовать ком в горле и ощутить, как кровью наливается его титаническое сердце. Человеческая природа Войда просила его сделать рывок, пытаясь хоть как-то помочь подопечному, но искусственный мозг осознавал, что даже если он и ворвётся вновь, правда уже без стука, то... ...Что он сделает? Он же машина с человеческими мыслями и кусками плоти: как бы он не постарался, то не смог бы успокоить человека даже при собственном желании! Ведь он никогда этого не делал сам, а если бы и попробовал, то наверняка сделал бы всё в разы хуже! Он просто не смог сообщить новости в мягкой форме, а что же будет с утешением?.. Даже представить страшно... Из состояния мандража Инспектора Войда вывело затишье за стеной, заставив выйти из рассуждений и прислушаться снова. Если верить имплантам, то всхлипы на краткое время прекратились, а потом послышался глухой шум, как будто что-то взяли со стола, и далее - звук резкого откупоривания чего-то... Видимо, Калеб всё же открыл бутыль. Спустя ещё минуту, можно было услышать лёгкие колебания жидкости из бутылки, подавление рвотного рефлекса, очередной, но уже не такой звонкий всхлип и, напоследок, новые колебания спирта вместе с перерывами на передышку. Брюнет перестал переживать. Понимая, что, возможно, советы прекрасно помогли - он окончательно убрал руку от ручки двери, деловито распределив кисти рук по карманам пальто, уходя к лифту, ведь теперь никаких особо важных дел у него здесь больше не было.