First Snow

***

Замок входной двери щелкает так же быстро, как Тэхен оказывается прижат к стене с громким вздохом.       — Тэ.. ты такой невероятный, — Чонгук целует в щеку, в нос, в подбородок, дыша так тяжело, будто пробежал марафон. Тэхену, признаться честно, это даже льстит.       — А где же твое уважительное хен, Чонгуки? — младший поднимает затуманенный, но все же пока разумный взгляд, и уже хочет извиниться, но к губам приставляют указательный палец, заставляя помолчать. — Я шучу, давай с сегодняшнего дня обойдемся без этого? — бубнит, отстраняя чужую ладонь от собственных губ.       — Только если ты будешь моим, хен, — от Чона исходит аура непробиваемой уверенности, заставляющая Тэ прокручивать в голове тысячи горячих картинок с его участием.       — Я итак твой все это время, если ты так и не заметил, родной. Ты моя забота, поддержка, опора. Ты моя любовь, Чонгуки, я целиком только для тебя, — Ким хихикает, когда лицо покрывают поцелуями, обнимает собственнически за шею и абсолютно счастливо улыбается.       — Я полтора года слюнями давился, ты такой неземной, самый лучший, самый красивый, самый прекрасный, Тэхени. Я люблю тебя, — напористый поцелуй призывает к действиям, не отрываясь друг от друга перемещаются в комнату, по пути снимая верхнюю одежду и кидая прямо на пол, и падают на двуспальную чонгукову кровать. Чон нарадоваться не может, ему наконец дозволено прикоснуться к теплой карамельной коже под мягким свитером, Тэхен полностью открыт, позволяет делать, что вздумается, взглядом провожая каждое чонгуково поглаживание. Младший устраивается сверху меж чужих ножек, целует в шею, засасывает небольшой участок, оставляя после себя бордовое пятнышко, а после делает это снова и снова, покрывая засосами шею и ярко выраженные ключицы, заставляя дыхание Кима все больше и больше учащаться, а его руки непроизвольно сжимать простынь рядом с собой. Этот злосчастный свитер, что мешал прикоснуться к чужому теплу, и чонов свитшот падают к остальной одежде и пока Тэхен разглядывает рельефный пресс брюнета, тот быстро справляется с его штанами, аккуратно стягивая с каждой ножки и отправляя к куче на полу. Чонгук целует чужую лодыжку, заставляя все изящное тело покрыться мурашками от нежности действия, пододвигается ближе, когда Ким сам стремится снять с того брюки, и помогает, ногой скидывая куда-то под кровать. Чонгук любит целоваться, но не только в губы, потому что прямо сейчас выцеловывает все тэхеново тело, от шеи до бедер, надолго задерживается в области груди, вбирая горошинку соска в рот и упиваясь глубокими стонами, что громче прошлых, пока Тэхен уже вовсю ерзает по этой чертовой кровати, желая Чона ближе, и тот будто мысли читает, устремляется наверх, к припухшим губам, собственной эрекцией непроизвольно потираясь о тэхеново бедро. С искусанных покрасневших губ то и дело слетает еле читаемое имя Чонгука, руки его блуждают по подтянутому телу, изучая вдоль и поперек, наслаждаясь близостью, но яро желая еще большего. Младший снова отстраняется и немного спускается, вызывая разочарованный вздох, но за ним следует надрывистый, потому что дыхание вмиг перехватило — поцелуй приходится на паховую зону, пока руки справляются с чужими намокшими боксерами.       — Чонгуки, не.. — Тэхен не успевает ничего сказать до того, как чужой язык касается самого чувствительного места, а с губ слетает протяжный стон. Чон обводит языком головку, слизывая предэякулят, затем проводит по всей длине перед тем, как взять головку в рот. Шатен готов кричать от ранее неизведанного удовольствия, во рту Чонгука так тепло и приятно, что собственный не спешит закрываться, так и оставаясь в состоянии немого стона, а слюни так по-грязному развратно стекают с уголков губ, что Чон готов задохнуться прямо здесь сейчас при взгляде наверх.       — Ты выглядишь невероятно, детка, — парень проводит рукой сверху вниз несколько раз и резко задумывается, чуть потупив взгляд.       — У меня есть бутылочка вишневой смазки, на столе в самом углу, розовая, похожа на гель для душа, — Ким выглядит одновременно невинно и очень горячо, Чон уверен, что никогда к этому не привыкнет, но смотреть на это хочет всю оставшуюся вечность.       — Откуда ты..       — Потому что я тоже хочу, — брюнет впадает в небольшой ступор от смущения, а второй терять время не собирается, так что немного привстает, мокро чмокая в губы, — я быстро, — и мигом встает, скрываясь за дверью в ванной, откуда сразу же слышится шум воды. Чонгук же глубоко выдыхает, желание ни на долю секунды не теряет, только сильнее ощущает прилив крови в итак каменный стояк. Та самая баночка сразу бросается в глаза, поэтому он со стола перекидывает ее на постель, а из закромов своего ящика достает серебристый конвертик, отправляя пока что туда же, куда и розовую емкость. Когда Тэхен выходит из душа целиком нагой Чон не решается что-то сказать, а Тэ изящно вышагивает к смявшейся постели, удерживая зрительный контакт. Шатен присаживается на кровать, аккуратно забираясь ближе к изголовью, и подманивает ручкой парня к себе — того просить долго не надо, сразу же наваливается сверху, укладывая руку на прохладное после душа бедро, сжимая пальцами до красных следов, и утягивая в глубокий, полный страсти поцелуй. Страха нет — только желание, поэтому Ким притягивает к себе вплотную, трется о чужое бедро, пачкая сочащейся головкой, и мычит в поцелуй от нетерпения, пока чужие длинные пальцы оглаживают межъягодичную впадину, не оставляя без внимания аппетитные половинки. Когда пальцы все же достигают колечка мышц старший рвано вздыхает и облизывается, сфокусировав взгляд на коньячных глазах напротив. Чонгук немного отстраняется, взяв бутылочку в руки и обильно смазав несколько пальцев скользкой субстанцией, возвращается обратно, опаляя дыханием острый подбородок. Когда прохладный от смазки палец касается сфинктера, все тэхеново тело покрывается мурашками и его мелко встряхнуло, Чонгук улыбнулся, но затем, прикусив губу, обильнее смазал проход, аккуратно толкаясь только лишь одной фалангой пальца, и уже от этого Тэхен выгибается кошкой. В свое оправдание он может сказать, что ебля со стервой преподшей отгоняла все желание поиграться с игрушками в свободное, которого из-за нее нет, время. Младший медленно и долго вводит один палец целиком, прибавляя второй, а затем и третий, старательно растягивает Тэхена, давая подолгу привыкнуть к своим махинациям, разводит «ножницами» внутри, заставляя чувствительные стенки раздвинуться, и только спустя полчаса, когда случайно попадает по простате, сдается под мольбы парня. Чонгук наконец избавляется от белья, разрывает серебристый конвертик и раскатывает резинку по члену, приподнимает тэхеновы ножки, удобно пристраиваясь и упираясь головкой в пульсирующий проход. Ким уже видит звезды перед глазами, толкается навстречу, кусая итак растерзанные губы, Чонгук же, кажется, готов умереть от сего зрелища прямо сейчас. Брюнет наклоняется к чужому лицу, проводит языком по пухлой тэхеновой нижней губе, затем целуя тягуче, одной рукой сжимает простынь сбоку парня, а другой его талию, аккуратно толкаясь внутрь и чувствуя невероятное тепло и узость, выдыхая прямо в губы, но после снова беря их в плен. Тэхеновы руки цепляются за чужие плечи, за волосы на загривке, за руку, покрывшуюся от напряжения венами, а мысли — за понимание, что теперь он сможет чувствовать Чонгука хоть каждый день. Звуки хлюпающей смазки, потирания тел о постельное белье, мокрых поцелуев вкупе создают идеальную идиллию для двоих, что сейчас вдоволь упиваются друг другом. Чонгук нежный, но красные следы от пальцев не собираются сходить, лишь появляясь еще больше и в разных местах, а Тэхен на пределе, но просит еще большего, вскрикивая после каждого толчка внутри, выгибаясь, царапаясь, кусаясь. Когда фрикции становятся более резкими, а чонгуковы стоны более глубокими, Тэхен срывает голос, потому что почти каждое движение приходится на простату, а обхватившая член чонгукова рука заставляет кричать, обильно изливаясь себе на живот. Чонгук толкается еще пару раз и с протяжным прямо в тэхеновы губы стоном кончает, оставаясь внутри и учащенно дыша.       — У нас хватит сил на душ, любовь моя? — Тэхен улыбается и трется носом о чонгукову шею.       — Только если через пять минуточек, — тихо хихикают, пока Чонгук заваливается рядом, скидывая завязанный презерватив на пол, и протирая простынью тэхенов живот. Поцелуй в носик передает всю нежность, но Тэхену мало, поэтому он касается чужих губ собственными, лениво целуя, улыбаясь и крепко скрепив в замочек их руки. Их вечность начинается прямо сейчас — нежно, но в то же время бурно, совершенно невинно влюбленно, ярко и полностью друг для друга.