Навсегда с тобой

      — Айзек!       Айзек пробормотал в ответ что-то нечленораздельное и поморщился. Жутко болела голова. Приступы внезапной мигрени и раньше частенько не давали покоя, но вот просыпаться с ними было неприятной неожиданностью. Хотелось повернуться на бок, натянуть одеяло до макушки и еще немного подремать, но Кевину, который любил валяться в кровати до полудня, отчего-то взбрело на ум разбудить его чуть свет в заслуженный выходной.       — Айзек!       Кевин снова позвал его шепотом. Айзек замычал, зажмуриваясь от ломящей в виске боли и хотел потянуться, но что-то крепко удерживало затекшие руки и больно врезалось в запястья. Он вдохнул откуда-то взявшийся тяжелый запах запревших тряпок и сглотнул, перебарывая першение в горле.       — Айзек! Да очнись наконец!       В голосе Кевина сквозило возмущение на грани негодования. Айзек дернулся и осторожно приоткрыл веки. Первое, что бросилось в глаза и вызвало неприятный холодок в груди — гора пыльных и грязных мешков рядом с лицом. От них удушающе несло гнилью и сыростью. Айзек брезгливо фыркнул и отодвинулся. Сел, рассеянно повертел головой и в полутемном помещении выхватил взглядом кучи хлама: прогнившие доски, обломки ржавой арматуры и куски неработающей техники. Только потом, в противоположном углу комнаты, он заметил сидящего на полу Кевина в крайней степени ярости. Обе руки у того были разведены в стороны и прикованы наручниками к железной батарее.       — Что за херня? — Айзек с недоумением обнаружил точно такие же на себе, только прицепленные к батарее ниже, на уровне поясницы, и подергал руками. Цепь лязгнула, ударяя звоном по еще не совсем проснувшемуся мозгу.       — Тише. Пусть не знает, что мы очнулись. Придумаем, как выбраться, и скрутим придурка, когда тот войдет. Кулаки зудят от предвкушения, как я ему наваляю!       — Кому? — Айзек, наглотавшийся во сне пыли, хрипло закашлялся и уткнулся лицом в плечо.       — Тому уроду, который притащил нас сюда, — Кевин гневно покосился на дверь, скользнул ступнями по полу, подогнул ноги и смачно сплюнул в сторону. — Я такое, блять, с рук не спущу. Вон, губу разбить умудрился! Как на работу идти в понедельник? Встреча с фирмой, за которой мы с шефом уже полгода бегаем. Это мой шанс проявить себя, чтоб его! Сука!       Кевин продолжал сыпать забористые ругательства, а Айзек попытался переместить руки в более удобное положение. Наручники проехались по батарее с противным скрежетом, и он замер.       — Есть предположения, кто это сделал? Может, Эш? Вчера он был каким-то странным. Хотя он вряд ли бы один решился на такое. Помнишь что-то после того, как вышли из бара? Голова сильно болит, как в тумане все, хотя вроде не много выпили.       — Такая же херня. Помню, как по лестнице спустились, к нашей машине подошли… Стой! — вскрикнул Кевин, забыв про собственное предупреждение, и тут же захлопнул рот. Добавил тише. — Вроде перед этим ужалило в шею. А потом все. Хлоп! И темнота. Черт, эти дебилы что, вкололи нам что-то?       — Похоже на то. Других объяснений пока не вижу. Могли бы приковать поудобнее, спина отвалится сейчас, и плечо занемело.       С кряхтением Айзек снова попробовал подтянуть руку поближе. Выругавшись, резко содрал слой старой белой краски с трубы и с облегчением вздохнул, передвинувшись на несколько сантиметров и расслабив напряженные мышцы.       Оба замолкли на некоторое время, оглядывая помещение и поеживаясь от промозглой влажности, из-за которой футболка неприятно прилипала к лопаткам.       Подвал был заброшенным складом. Сейчас помещением пользовались для того, чтобы хранить всякое барахло, которое обычно жалко выбросить сразу, но и дома оставлять не хочется.       Несколько телевизоров, по всей видимости, намеревались разобрать на детали. В тусклом свете их выпуклые кинескопы отсвечивали как блеклые глаза мертвой рыбы. Рядом валялся допотопный компьютер в таком убогом состоянии, что из него вряд ли можно было извлечь хоть что-то, кроме корпуса. Непонятно, почему его не отнесли сразу на свалку.       Обломки стульев с торчащими в разные стороны ножками громоздились друг на друге, напоминая ощетинившихся гигантских дикобразов, и частично загораживали проход. У стены напротив той, где был прикован Кевин, находился крепкий диван с выскочившей из спинки пружиной и слегка разодранными боковинами с желтыми кусками поролона. Слева от дивана наверх вела железная лестница с витыми перилами на одной стороне. Справа стоял полуразвалившийся стол с нагроможденными на нем инструментами для ремонта машины.       Несколько грязных ламп под потолком являлись единственными источниками света. Тишина нарушалась лишь капаньем из подтекающей где-то батареи и неторопливыми шагами наверху. Кто-то ходил по комнате из угла в угол, словно никак не мог успокоиться.        — Эй! — Кевин задрал голову и заорал в потолок так, что Айзек подскочил и уставился на него. — А ну, блять, спускайтесь, твари! Эш, Брайан, Ричард, Боб или кто там из вас? Охренеть как надоело морозить задницу в вонючем подвале ради вашего дебильного розыгрыша!       Кевин извернулся и со всей силы заколотил пяткой по батарее. Он стучал и вопил матом до тех пор, пока шаги не затихли. Кевин перевел дыхание, подмигнул Айзеку и хмыкнул.       — Ничего, только наручники снимут, я им такое устрою.       Айзек слабо улыбнулся в ответ. Кевин иногда вел себя слишком агрессивно и бурно реагировал в нестандартных ситуациях. Мог швырнуть в стену надоедливый будильник, разбить лицо влетевшему в его машину нерадивому водителю, наорать на рассеянного пешехода, который испачкал ему пиджак мороженым, и устроить бурную стычку с соседями за громкую музыку в поздний час.       Но для Айзека Кевин был тем, кто превращался в уютного домашнего парня, едва переступал порог их квартиры. Они и внешне выглядели, как типичная парочка из комиксов: задиристый громила ростом под два метра и оберегаемый им худенький скромник с очаровательными глазами. Многие знакомые удивлялись, как эти двое вообще уживаются, и как Айзек всегда мог усмирить пылкий нрав Кевина одним взглядом. Но факт оставался фактом: познакомившись на первом курсе колледжа, Кевин долго добивался расположения Айзека и теперь очень им дорожил и потакал во всех капризах.       В замочной скважине сухо щелкнуло. Дверь приоткрылась, и в проеме возник человек. Невысокий, худощавый, в расстегнутой ветровке на полосатом свитере и простых серых джинсах. На голове у него была черная балаклава, а в руке бейсбольная бита. Он грозно стукнул ей по стене, застыл на секунду, обводя взглядом помещение, и начал резво спускаться по ступенькам.       У Айзека нехорошо подпрыгнуло в желудке, когда бита бойко застучала по перилам в такт шагам в тяжелых ботинках. Кевин сжал кулаки и заелозил ногами, принимая удобную для отпора позу и готовясь с ходу нанести удар. Парень в маске остановился около него, перехватил биту поудобнее и похлопал ей о ладонь.       — Кто разрешил тебе шуметь?       Голос был тихим и не выражающим никаких эмоций. А самое главное — совсем незнакомым. Айзек хмуро вглядывался в силуэт, прикидывая, кто бы это мог быть из друзей, но ничего не приходило в голову.       — Заканчивай ебаный спектакль, — зашипел Кевин, пытаясь дотянуться ногой и пнуть говорившего по щиколотке. — И скажи остальным, что придется знатно отхватить, они пиздец как меня разозлили…       — Ты совсем не изменился, Кев, — парень не дослушал и вздохнул. Повернулся и двинулся ко второму пленнику, раскидывая попадающийся под ноги мусор пинками, — все так же решаешь проблемы насилием?       Он наклонился над Айзеком, приподнял за подбородок и заглянул в глаза. Айзек дернулся, но парень крепко вдавил пальцы в щеки. В скуле тихо щелкнуло. Не реагируя на окрик Кевина, парень усмехнулся, выпрямился и прочертил битой по полу, заставив Айзека растерянно поджать ноги.       Продолжительно осмотрев неприятным, ощупывающим взглядом с ног до головы, парень довольно хмыкнул и вернулся к Кевину. Присел рядом на корточки, сохраняя такое расстояние, чтобы Кевин не мог извернуться и достать его. Так делают, когда хотят позлить разъяренного пса, сидящего на прочной цепи. Парень вытянул биту, приложил к его виску и не спеша провел по груди. Губы в прорези балаклавы криво усмехнулись, когда Кевин негодующе попытался отстраниться и вырваться.       — Каково чувствовать себя беспомощным, Кев? Беззащитным? — парень грубо ткнул его в плечо. — Я могу ударить тебя, и ты ничего не сможешь сделать.       — Пошел к херам. Только попробуй! — процедил Кевин, сжав кулаки и показывая на обеих руках средние пальцы. — Тронешь меня или Айзека, я из тебя всю дурь выбью! Ноги переломаю в крошево так, что костыли не помогут.       — Уверен? Ты же прикован! Погляди, какой ты сейчас жалкий! — парень запрокинул голову и зашелся противным визгливым смехом, от которого хотелось заткнуть уши. Его плечи мелко затряслись, острый кадык ходил ходуном. Балаклава задралась, обнажив сморщенную, обезображенную ожогом кожу на тонкой шее.       — Уродец, — прошипел Кевин, отведя глаза.       Смех оборвался. Парень уставился на Кевина и застыл на секунду. Даже со своего угла Айзек видел, как побелели костяшки на его пальцах, когда он перехватил биту. Вцепился в нее, молниеносно замахнулся и опустил на бедро Кевина. Затем еще раз, по тому же месту. Раздался сухой треск, перекрываемый оглушающим ревом.       Айзек отчаянно закричал и рванулся в их сторону, а Кевин скрючился, судорожно сжав кулаки. Уставившись бешеными глазами, он зашаркал ступнями, вытягиваясь от боли и стараясь достать до мучителя, но в ответ получил еще несколько ударов по ногам. Кевин взвыл, резко вскинул голову и стукнулся затылком о стену. На его лбу выступило несколько капель пота, заблестевших крупными градинами. Айзек извивался и вопил, пытаясь освободиться, пока мучитель не запустил битой в его сторону. Отскочив от стены сантиметрах в пятидесяти от головы, она задела его плечо и, подскакивая, покатилась по полу. Айзек захлопнул рот и сглотнул, судорожно заморгав.       — Ты обязательно за это ответишь, ушлепок! — Выдавил Кевин, едва смог расцепить зубы и произнести что-то внятное.       — А ты, Кевин, ответил за все свои поступки? — парень сделал несколько шагов и снова поднял биту.       — Что ты, блять, несешь? — Кевин шумно задышал и зажмурился, когда парень в маске вновь замахнулся.       Тот усмехнулся, снисходительно глядя на жертву сверху вниз. Нарочито медленно опустил биту, погладил ей Кевина по припухшему колену и склонился, приблизив лицо к лицу.       — А причинять боль и правда приятно. Видеть, как ты закрываешь глаза в страхе и затем смотришь с облегчением и даже благодарностью от того, что я не отвесил очередной удар.       — Отвали на хер! — заметался Кевин, готовый вгрызться зубами, если б мог дотянуться.       — Красавчик, по которому сходила с ума половина девчонок школы. Да и некоторые парни, к слову, тоже. Как же повезло Айзеку, правда? А будет ли он с тобой, когда твоя внешность перестанет быть идеальной?       Парень отбросил биту, запустил руку в оттопыренный карман куртки и вытащил маленький складной нож. Медленно провел по лезвию подушечкой большого пальца, а затем помахал им перед носом Кевина, демонстрируя выступившую красную каплю. Полюбовавшись на порез, парень вытянул руку и провел пальцем по губам Кевина, оставляя яркий след. Кевин замер, затаил дыхание, а затем резко пнул растерявшего бдительность мучителя в живот уцелевшей ногой.       — Чтоб ты сдох, псих недоделаный! — Кевин злорадно плюнул вслед и вытер губы о рукав футболки.       Парень охнул и согнулся, сипло хватая ртом воздух. Громко выдохнув, он стремительно направился к лестнице, пошатываясь и тяжело дыша. Запнулся о куски металлолома, ухватился за перила, поднялся на порог и оглушительно захлопнул за собой дверь. Наверху снова заскрипели половицы.       — Кев, боже, Кев! Как ты? Что происходит? — в панике закричал Айзек, вытаращив влажно заблестевшие глаза, и изможденно заерзал лопатками по шершавой стене. — Кто это может быть? Откуда ему известны наши имена?       — Не знаю. Наверное, посмотрел в документах. Хотя голос показался отдаленно знакомым, — прохрипел Кевин и закрыл глаза. Сдвинув брови и крепко прикусив губу, он с трудом пошевелил ногой. — Кажется, он сломал мне колено.       Айзек шмыгнул носом и сглотнул соленый ком. Несколько раз зажмурился изо всех сил и помотал головой, пытаясь вырваться из кошмарного сна. Но сырой подвал, кучи запревшего хлама и стонущий от боли Кевин никуда не исчезли. Айзек шарил взглядом по помещению, в поисках хоть чего-то, что может помочь выбраться или снять наручники. На глаза попался ржавый, плоский напильник, который лежал далеко на столе и достать его совершенно не представлялось возможным. Взгляд зацепился за нож с широким лезвием, воткнутый в старые, криво висящие на стене дартсы. Чтобы взять его, нужно было пройти через всю комнату.       Дверь резко распахнулась. Парень в маске снова возник на пороге. Замерев на секунду, он, громко топая, спустился по ступенькам и стремительно направился к Кевину. Остановился напротив, высоко поднял вверх руку с зажатым в кулаке шприцем, а затем с размаху всадил иглу в ногу Кевина, прежде чем тот успел среагировать. Айзек заколотил ногами по полу и протестующе закричал. Кевин дернулся и вжался в стену. Красивое лицо исказилось испуганной гримасой. Он попытался что-то сказать и пошевелиться, но его губы лишь беззвучно изогнулись, а руки обмякли и повисли вареными макаронинами.       Парень отбросил шприц. Попинал носком ботинка ноги Кевина, которые теперь лишь дернулись в слабой судороге, и снова достал нож. Играя, повертел его между пальцами. Бережно погладил лезвие от ручки до острия, лениво перекинул из одной руки в другую, нагнулся и крепко схватил Кевина за волосы. Тот сцепил зубы и вытаращил глаза, с ненавистью уставившись на маску.       Лезвие полосонуло по щеке, легко рассекая верхний слой кожи, как кожуру переспелого фрукта. Айзек до боли прикусил губу и закричал, когда тонкая полоска крови стала стремительно расширяться и стекать по скуле Кевина. Капли оседали на воротник зеленой футболки, расплываясь большим темным пятном.       Второй порез парень уже смаковал. Повернул Кевина за подбородок, приставил кончик ножа чуть ниже виска и надавил на деревянную ручку. Медленно проникая до кости, он пристально глядел, как у Кевина лбу вздулась и запульсировала вена, пока нож неторопливо сползал до скулы.       Первая рана показалась мучителю недостаточно глубокой. Он, неразборчиво напевая под нос, прочертил по ней еще раз и сделал несколько кровавых линий поперек, рвано выцарапывая острием.       Оглядев проделанную работу, зацокал языком и покачал головой, раздумывая. Затем, задорно присвистнув, приставил лезвие над бровью Кевина, и осторожно подрезал кожу. Подцепил пальцем, оттянул и срезал узкую полоску до середины лба. Айзек истошно закричал, срывая голос и колотил пятками по полу до тех пор, пока они не онемели.       Кевин слабо мычал. Из уголка приоткрытого рта стекала тонкая ниточка слюны. Правая половина его лица заблестела бордовым цветом. Лоскут срезанной кожи прилип к переносице. Кровь залила глаз, на котором нервно дергалось непослушное веко. Кулаки то и дело пытались сжаться и захватить воздух.       Айзек рвался из наручников, в истерике сдирая запястья и умоляя прекратить. Парень обернулся на него. Приставил окровавленный палец к губам и прошипел: «Т-с-с!». Посмотрел на Кевина, ловким движением отсек висевший кусок плоти и отшвырнул его щелчком пальцев.       — Ну что, Айзек, как тебе? — парень весело подмигнул ему, разжал пальцы, и Кевин уронил голову на грудь. — Кажется, вышло неплохо. Но, возможно, я захочу что-то подправить позже. Транквилизатор будет действовать еще некоторое время. Я вколол совсем немного, только чтобы обездвижить. Он все прекрасно слышит и видит. Поэтому пока можно пообщаться с тобой. А Кевин будет наблюдать за нами.       Айзек вжался в стену, стараясь стать менее заметным. В лопатки вонзились неровности от облупившейся штукатурки, кулаки непроизвольно стиснулись, на запястьях напряглись жилы. Парень в маске усмехнулся, наблюдая за тем, как Айзек напрасно старается отодвинуться, в испуге тараща глаза.       — Думаешь, я сделаю с тобой так же?       Он протянул руку и провел по щеке кончиками пальцев. Айзек вздрогнул и замер. За маской он не мог видеть лицо склонившегося над ним человека, но улыбка была до отвращения жизнерадостной и легкой, словно тот не издевался только что над Кевином, а распивал по бокалу виски за дружеской беседой, сидя вечером на террасе.       — Нет, что ты! — воскликнул похититель, старательно изображая удивление и присаживаясь возле Айзека на корточки. Он убрал нож в карман старой ветровки и вытер ладони о штанину, оставляя неровные полосы. — Зачем портить такое красивое личико? Это Кевин был всегда зациклен на внешности. Пришлось немного наказать его за это. Знаешь, в школе Кев то и дело поглядывал в зеркало, когда проходил по коридору. Любовался собой, не замечал никого, кто был менее привлекательным. А что говорить про тех, кто вообще не вышел внешностью? Как думаешь, Айзек, что он делал со слабыми, некрасивыми ребятами?       Айзек стиснул зубы и дернулся от отвращения, когда измазанная кровью рука легла на плечо и почти ласково погладила, шурша по одежде.       — Он не рассказывал об этом, Айзек? С людьми, которых он считал равными себе, Кевин обращался хорошо. А вот таким, как я, не повезло.       Парень развел руки, глубоко вздохнул и внезапно замолчал. Улыбка вмиг сползла с губ, веки в прорезях балаклавы дрогнули, на скулах заметно проступили углы. Придвинувшись к Айзеку, он продолжил сухим, осипшим голосом, почти касаясь носом уха:       — Подкладывание мышеловки в школьный шкафчик. Выплескивание испорченных напитков в лицо, подкараулив из-за угла. Воровство одежды, пока я был в душе. Постоянные пинки, из-за которых я не раз расшибал лоб о стену. Булавки, воткнутые в спину прямо на уроке математики, когда престарелый мистер Дэвис едва успевал заполнить журнал, не то, чтобы следить за классом. Рюкзак, залитый жидким мылом с клубникой, на которую у меня сильнейшая аллергия. Вот лишь немногое из того, что делал Кевин с компанией дружков.       Парень сел на пол. Аккуратно расправил одежду, почесал шею и расслабленно вытянул ноги, всем видом показывая, что от души наслаждается ситуацией. Закинул руку на шею Айзека, прижал к себе, погладил по нервно вздымающейся груди и указал кивком в сторону Кевина.       — Как считаешь, стоит еще немного приукрасить? Кажется, ему подошли бы несколько линий на шее, для симметрии. Только я ведь могу не рассчитать и надрезать слишком сильно, вот в чем проблема.       — Нет, пожалуйста! Не нужно, очень тебя прошу, — умоляюще забормотал Айзек, опасливо косясь на карман, в котором лежал нож. Острый угол лезвия проткнул ткань и слегка выглядывал наружу, царапая ему бок.       — Не надо? — парень с сомнением поскреб ногтем по подбородку. — Ну раз ты так думаешь… Только вот, что мне тогда делать, м? Если не трогать Кевина, то остаешься ты. Понимаешь, Айзек? Вас ведь двое. Простая арифметика: или ты, или он. Выбирай.       Парень лениво потянулся, поднялся, тщательно отряхнул мусор со штанин и сделал шаг.       — Я! — крикнул ему в спину Айзек надломившимся голосом. — Я! Пожалуйста, оставь Кевина!       — Ладно. Если ты просишь. Только, как и говорил, с тобой я хочу сделать кое-что другое.       Парень снова склонился над Айзеком, с интересом рассматривая лицо. Медленно облизал губы и растянул их в пугающем оскале. Положил ладонь на голову, слегка ухватил за волосы, оттягивая назад, и похлопал по щеке. Затем порылся в кармане джинсов, достал маленький ключ и быстрым движением отстегнул один наручник. Затекшая рука ударилась об пол. Айзек стиснул пальцы и с недоумением посмотрел на парня, пытаясь угадать в чем дело. Тот проследил за реакцией, ухмыльнулся и освободил вторую руку.       — Только имей ввиду, Айзек. Если не будешь послушным и начнешь вырываться, то тебе я тоже сделаю укол. А потом пойду к Кевину, ужасно, ужасно злой, и ты будешь смотреть на все, что я с ним делаю. Все зависит от тебя. Ну, что скажешь?       — Хорошо, — одними губами ответил Айзек, поднимаясь на задеревеневших ногах и неотрывно следя за каждым движением.       — Отлично. Теперь пойдем, — он подхватил одну пару наручников, впился пальцами Айзеку в локоть и потащил через всю комнату по громко хрустящим под ступнями обломкам. Остановился около дивана и толкнул в плечо. Айзек не удержался на ногах и сел.       — Конечно, я мог бы оставить тебя там, — парень ткнул пальцем назад и снова оскалился, показывая неровные зубы. — Но на полу совсем не то. И к тому же, оттуда Кевину будет плохо нас видно.       Схватив за плечи, он рывком развернул Айзека, впечатал лицом в пыльную спинку дивана и защелкнул наручники за спиной, больно ударив ими по костяшкам на запястьях.       Айзек мелко задрожал, когда услышал шорох одежды и звук расстегиваемой молнии.       — Нет! Только не это!       Он дернулся, почувствовав руки на своем поясе, и повалился на бок. Отполз на другой край, быстро перебирая ногами, испуганно уставился на парня в маске и выставил вперед ступню, собираясь защищаться пинками.       — Иди сюда! — угрожающе зарычал тот и потащил к себе, ухватив за щиколотки.       Айзек замолотил ногами по воздуху и зажмурился, пока не услышал злой вскрик, попав пяткой по чему-то твердому. Не переставая извиваться, он приоткрыл глаза. Парень замер и схватился за щеку. Прищурившись, с яростью уставился на Айзека, вытер кровь с губ рукавом, сплюнул и в два прыжка оказался около Кевина.       — Что я тебе говорил, Айзек? Вести себя хорошо! Смотри, это по твоей вине! — он занес ногу назад и с размаху впечатал ботинок Кевину в челюсть. Затем тут же еще раз по скуле, мазнув по израненным щекам.       Клацнули зубы, голова мотнулась в сторону. Слюна брызнула на стену и потекла красными разводами. Кевин захрипел и закашлялся, заливая кровью одежду. Лицо покрылось коркой и опухло так, что он с трудом разлепил веки и посмотрел исподлобья. Рот вздрогнул в попытке что-то сказать, но губы не слушались и выдавали лишь неразборчивое бормотание.       Парень развернулся на месте и вновь направился к Айзеку. Тот втянул голову в плечи, хаотично царапая ногтями стену позади себя.       — П-пожалуйста, не надо! — он согнул ноги в коленях и прижал их к животу, нервно вздрагивая всем телом. В его больших голубых глазах заплескалось отчаяние, когда парень навис над ним, укоризненно щелкая языком.       — Нехорошо так поступать! Видишь, Кевину настолько больно, что он слова произнести не может. И кто в этом виноват? Ты! — крепко стиснув воротник рубашки, он притянул Айзека к себе, ставя на колени. Рывком вытянул из джинсов ремень, одним махом сделал из него петлю, накинул Айзеку на шею и зашипел на ухо. — Теперь успокоишься? Если я снова буду недоволен, то подойду к Кевину уже с ножом. И кто знает, что именно я захочу сделать.       Парень грубо схватил его волосы в кулак и отвесил другой рукой хлесткую пощечину. Намотал ремень на руку и дернул, стягивая сильнее. Айзек рванулся, неловко попытавшись взмахнуть сцепленными руками. Вытянулся, кашлянул и раскрыл рот, глотая недостающий воздух. Парень стремительно расстегнул пуговицу и молнию на джинсах Айзека, и быстрым движением стащил их вместе с бельем до середины бедер. Опустил изучающий взгляд и изогнул бровь.       — Надо же, и тут все идеально! Кевину снова повезло, — он опустил руку и слегка сжал его член. — Что ж, давай теперь оценим с другой стороны.       Парень обошел, встал сзади коленями на диван и надавил между лопатками, заставив наклониться.       — Ну, как и ожидалось — все радует глаз, — он шлепнул Айзека по ягодице и быстро спустил с себя штаны.       — Нет, пожалуйста, — из уголков глаз потекли слезы, и Айзек всхлипнул, чувствуя, как к сжатому входу притирается крупная головка. — Хватит.       — Хватит? Мы ведь даже не начали! Неужели ты думаешь, что я сейчас тебя отпущу? — он толкнул Айзека вперед.       Тот упал лицом вниз, захлебываясь в отчаянном крике. Дрожащие пальцы стиснулись в кулаки, когда парень, плюнув на ладонь и размазав слюну по члену, толкнулся бедрами вперед. Айзек зажмурился, уткнулся в пахнувшую плесенью обивку и приглушенно заскулил.       Отвращение подкатилось к горлу, когда парень глухо застонал, впившись пальцами в бока, и задвигался быстрее, не давая времени на растяжку. Айзек захныкал навзрыд, умоляя остановиться, и извивался от распирающей, горячей боли.       — Кричи, Айзек! — парень сильно ущипнул его под лопаткой и отвесил шлепок по спине. — Пусть Кевин послушает твои всхлипы. Уверен, он долго будет их помнить.       Он приподнял Айзеку голову за волосы. Сквозь застилающие слезы он увидел, как Кевин сидит, отвернувшись в сторону с отрешенным взглядом, застывшим в одной точке. На скулах играли желваки, ноздри бешено раздувались от ярости, а окровавленные губы едва заметно шевелились, с шипением пытаясь выдавить слова.       Парень вбивался глубже, грубо дергая за ремень на руке и почти напрочь перекрывая кислород. От очередного рывка у Айзека потемнело перед глазами. Запрыгали яркие мушки. В горле судорожно сжалось. Он повернул голову набок и захрипел, широко раскрыв рот. Парень крепко хлопнул его по щеке и слегка ослабил узел. Айзек со свистом вдохнул и обмяк. Из-под прикрытых век он смотрел на гуляющие по стене тени и думал только о том, чтобы все поскорее закончилось. Боль сзади превратилась в сплошной пульсирующий комок нервов, бедра тряслись от напряжения.       Парень навалился на него, засопел и издал протяжный стон. Айзек сморщился и плотно сжал губы, съеживаясь от омерзения, почувствовав стекающую по коже теплую сперму. Он упал на бок и лежал не шевелясь, когда парень вышел из него. Каждая мышца непроизвольно сокращалась, тело вздрагивало и ломило.       Парень вытер член о вынутый из кармана носовой платок. Наклонился, потрепал Айзека по щеке, скользнул пальцем по нижним зубам и фыркнул.       — Вымотался? Отдохни, конечно. Но сильно не расслабляйся. Позже я хочу попробовать твой прекрасный рот.       Айзек с тоской посмотрел на Кевина, ощущая полное опустошение. Тот с трудом поднял голову и проводил парня в балаклаве ненавидящим взглядом. Захрипев, он произнес, с трудом ворочая языком:       — Тебе… не… жить, Трой Дуглас.