3
30 апреля 2023 г., 16:43
Айзек пошевелил рукой. Наручник слабо звякнул в тишине, от расцарапанного запястья до локтя окатило саднящей болью. Он поморщился и сухо сглотнул. Очень хотелось пить.
За прошедшие пятнадцать минут он пробовал уже с десяток раз дотянуться до ножниц вытащенным из джинсов ремнем, но безрезультатно. Пряжка постоянно соскальзывала, оставляя в пыли длинные борозды. Айзек чертыхался и закидывал ремень, как настойчивый рыбак в день затишья. Он не был уверен, сможет ли с помощью ножниц открыть замок на наручнике, но других острых предметов поблизости не было.
Айзек разочарованно выдохнул и сел. Рука в наручнике повисла над головой, безвольно стукнувшись локтем о стену. Он посмотрел на Кевина. Тот снова провалился в забытье, едва слышно бормоча обрывки слов. Затем вдруг вскинул голову, озираясь, подергал уцелевшей ногой и вновь затих. Ожоги на груди сочились, кожа на них пузырилась и облезала, открывая нежно-розовую плоть. Кевин едва слышно стонал, прикрывая глаза, и изо всех сил старался не показывать боль. Ему становилось хуже.
Айзек встряхнулся и снова схватил ремень. Со злостью забросил его, звонко стукнув металлом о металл, и похолодел, когда кожаный материал заскользил во взмокших пальцах, чуть не вылетев из руки. Он едва успел ухватить его за самый кончик. Перед глазами пронеслись картинки, как они с Кевином останутся прикованными в подвале до тех пор, пока кто-нибудь не обнаружит их иссохшие трупы.
Айзек стиснул ремень в кулаке и постарался успокоиться. Потерять сейчас единственную, пусть и мизерную надежду на спасение, было бы верхом глупости.
Он снова и снова зашвыривал ремень, все отчетливее чувствуя подступающие злые слезы. Пряжка в очередной раз не подцепляла ножницы оттопыренным язычком. Спустя несколько «бросков» ему все же удалось каким-то чудом подтянуть ножницы на несколько сантиметров ближе. Сердце каждый раз радостно подскакивало, но тут же ухало вниз, когда пряжка слетала.
Айзек упрямо продолжал попытки, поглядывая на обмякшего Кевина, который туманным взглядом наблюдал за его действиями. Вытирал взмокший лоб и снова замахивался. Он не имел права отдыхать и терять драгоценное время.
Айзек замер с вытянутой рукой, когда пряжка зацепилась за самый кончик ножниц. Предельно осторожно, по миллиметру, он потянул их к себе, крепко закусив нижнюю губу. Забывая дышать от напряжения, подтянул ремень как можно ближе и, извернувшись, поддел ступней. Наконец измазанные кровью и пылью ножницы были у него в руке. Он лихорадочно сжал их пальцами и перевел взгляд на прикованное запястье.
Айзек много раз видел в фильмах, как, ловко орудуя скрепкой, заключенные быстро выскакивали из наручников. Но в его случае все обстояло по-другому. Скрепки у Айзека не имелось, а скважина, в которую вставлялся ключ, была очень маленькой, и кончик лезвия ножниц не доставал до механизма, чтобы отодвинуть штифт.
Провозившись несколько минут, Айзек признал, что ничего не выйдет. Оставался второй, также знакомый по фильмам способ.
Наручник почти вплотную прилегал к коже. Айзек повертел рукой, отметив, что онемевшая конечность почти потеряла чувствительность. Решительно выдохнув, он прижал нывшее запястье к стене и приставил к суставу большого пальца ручку ножниц. Легонько стукнул, примеряясь, а затем зажмурился и ударил по суставу большого пальца со всей силы.
В глазах на миг потемнело. Айзек взвыл, впился зубами в собственное плечо, пытаясь отвлечься от боли, и осторожно перевел взгляд на руку. Сустав был на прежнем месте.
Айзек ударил снова. В кисти хрустнуло. Согнувшись, он закричал от прокатившейся до груди жгучей волны.
Тяжело дыша, Айзек сплюнул на пол наполнившую рот соленую слюну, шмыгнул носом и подергал рукой. Большой палец сместился к ладони, но несмотря на то, что запястье было достаточно тонким, кисть все равно не проходила через наручник.
Айзек тщетно пытался вытащить руку, раздирая без того порядком поврежденную кожу. С каждым рывком становилось больнее. Вывихнутый сустав стремительно опухал, сменяя цвет на красновато-синий.
Измучавшись, Айзек захныкал от бессилья, опустился на пол и с яростью уставился на лежащего Троя. Пальцы стиснули ножницы. Он замахнулся, собираясь в бешенстве швырнуть ими в скрюченную спину, но вдруг замер. Медленно перевел глаза на грязные, но вполне острые концы. Провел по ним подушечкой пальца, нервно улыбнулся, а затем поднял глаза на порядком растерзанное запястье.
Айзек поднялся на ноги. Мелькнувшая в голове мысль показалась дикой, но других вариантов не было. Он машинально вытер ножницы о край футболки, раскрыл их и приставил острием к запястью над наручниками. Туда, где от постоянного трения образовалась небольшая рана. Надавил, повел вдоль, впиваясь глубже и раздирая кожу.
Несмотря на то, что рука почти потеряла способность двигаться, боль оказалась адской. Айзек задрал футболку и затолкал ее край в рот, чтобы приглушить крик. Тонкие голубые вены лопнули, и запястье обдало теплом. Кровь медленно потекла по наручнику и тяжело закапала на пол, впитываясь в потертый цемент.
Айзек продолжал, сдерживая подступающую тошноту и не обращая внимания на скачущие перед глазами мушки. Все нужно было сделать быстро, пока кровь не начала сворачиваться.
Он резал и резал, пока железный браслет не стал скользить свободнее. Айзек сделал краткую передышку, осматривая проделанную работу.
Рана получилась рваной. Под неровными, залитыми кровью краями можно было разглядеть тонкие нитки волокон. Айзек поморщился и потянул наручник. Он начал плавно съезжать, сдирая верхний слой кожи, который стал собираться размочаленной гармошкой. Айзек закашлялся и сцепил зубы, глядя на открывающиеся гладкие блестящие мышцы. Глубоко вдыхая через нос, он продолжал тащить наручник, унимая подскочивший к самому кадыку желудок.
Он дал себе минуту. Сердце заходилось в бешеном ритме, от напряжения бросало в жар. Пару раз Айзек замирал и хватался за торчащую из стены трубу, оставляя на ней размытые отпечатки.
Соскользнув еще на миллиметр, наручник застрял у основания пястных костей. Айзек в отчаянье затопал ногами, смахивая с лица застилающую глаза влагу. Оставалось совсем немного, но кожа съежилась на бугорках фаланг и мешала. Покрываясь колючими мурашками и стараясь не смотреть, Айзек на ощупь распрямил ее, отогнув в сторону пальцев, и дернул рукой. Наручник впился в сухожилия до самой кости. Айзек закричал в голос и рванулся, почти теряя сознание. Он упал на пол и лежал на спине несколько секунд. Стукаясь о трубу, над ним болтался пустой наручник.
Айзек осторожно поднялся на колени. Кисть кровоточила, отдавала режущей болью по всему телу и напоминала одну из тех картинок в учебнике по анатомии, от которых Айзека всегда бросало в дрожь. Он стащил с себя футболку, плотно обмотал руку и прижал ее к груди.
Айзек выпрямился, пошатнулся, сделал шаг в сторону Кевина, но остановился. Посмотрел на Троя, поджал губы и решительно направился к нему. Тот лежал на боку, уткнувшись лицом в пол. Замершие в судороге пальцы так и остались впившимися в горло. Присев рядом на корточки, Айзек брезгливо сдвинул брови и запустил руку в передний карман его джинсов, стараясь не задевать ту часть ткани, которая прилегала к телу. Пошарив внутри, Айзек разочарованно вздохнул, не обнаружив ничего, кроме скомканного платка и полпачки жвачки.
Чтобы дотянуться до другого кармана, Троя нужно было перевернуть. Айзек дотронулся до твердого, закостеневшего плеча и резко толкнул. Трой тяжело повалился на спину, его колени так и остались согнутыми. Айзек повел плечами от пробежавшей по лопаткам дрожи. Он никогда не видел трупы так близко и уж тем более не дотрагивался до них. Старясь не смотреть на посиневшее лицо, он забрался пальцами в карман и едва сдержал возглас ликования, вытащив за колечко маленькую пару ключей. Стиснув их в ладони, он, слегка пошатываясь, побрел к Кевину.
— Кев, — Айзек осторожно потряс его за плечо. — Очнись, Кев. Я сейчас помогу, потерпи немного.
Он торопливо принялся отстегивать наручники, аккуратно опуская сначала одну руку, затем вторую. Кевин приоткрыл глаза и уперся в Айзека растерянным взглядом, медленно соображая, что происходит.
— Как… как ты освободился? Я отключился и ничего не видел, — он с трудом пошевелил задеревеневшими руками и нахмурился, только сейчас заметив у Айзека перемотанную окровавленной футболкой кисть. Повернул голову и с ненавистью прошипел в сторону тела Троя. — Черт, какое счастье, что этот урод сдох в мучениях. Иначе мне пришлось бы пойти на убийство.
— Он получил свое, Кев. Нам нужно выбираться, — Айзек кивком указал на ведущую из подвала дверь. — Попробую открыть, но на вид она очень тяжелая. А ключ от нее…
Айзек передернул плечами и замолчал. Даже от мысли о том, как он будет доставать ключ, горло сжимала тошнота. Он опустился на колени, осторожно поддел Кевину прилипшую штанину и разрезал ее ножницами. Белый угол кости торчал из опухшей гематомы. Кровь уже остановилась, но перебинтовать ногу все равно было необходимо. Айзек снял с Кевина остатки разрезанной Троем футболки, свернул ее жгутом и завязал на несколько сантиметров повыше раны.
Кевин с трудом попробовал поднялся, опираясь одной рукой на плечо Айзека, но тут же с криком шлепнулся обратно на пол.
— Послушай, тебе лучше посидеть.
— Нет, я должен…
— Кев, с тобой в обнимку все будет гораздо медленнее, — Айзек заглянул ему в лицо. — Лучше подожди здесь.
Кевин по обыкновению попробовал сопротивляться, но после пары неудачных попыток признал поражение и горестно вздохнул. Айзек успокаивающе погладил его по плечу и бросил взгляд на выход. Подходить и проверять железную дверь на прочность не было смысла.
Айзек решительно подошел к Трою. Быстро, не давая себе задуматься, протянул руку и отцепил его закостеневшие пальцы от холодного горла. Потрогал неприятную липкую кожу, сдавливая ребристую трахею от мягкого участка под подбородком до впадины между ключиц. Ключ отчетливо прощупывался в самой нижней части шеи — еще немного, и он скользнул бы в пищевод.
Медленно выдохнув, Айзек дотронулся до фиолетового рта Троя, крепко зажмурился и отвернулся. Скользнул пальцами по переднему ряду зубов и двинулся по поверхности твердого языка. Челюсти Троя разомкнулись с едва слышным чавканьем, и Айзек задержал выдох, справляясь с тошнотой. Пальцы задели нависающий небный язычок, преодолели еще примерно сантиметр и остановились, так и не достав до ключа. Пролезть глубже не получалось.
Попробовав протолкнуться еще хоть немного в сжавшееся, припухшее горло, Айзек выдернул руку и брезгливо подергал ею в воздухе, стряхивая вязкую ниточку слюны. Обтерев пальцы о штанину, он сглотнул и сел на пол.
— Тебе придется вскрыть ему горло, — подал голос наблюдавший за его действиями Кевин.
Айзек вздрогнул, хотя эта мысль мелькнула в его голове еще пару минут назад, и в который раз осмотрел не слишком большое помещение. Нож, который бросил Трой, прежде чем схватиться за зажигалку, валялся на полу на расстоянии трех шагов и поблескивал лезвием. Айзек поднялся, решительно схватил его и снова склонился над телом.
Зажав нож в кулаке, он приставил острие к шее Троя и надавил. Чуть сбоку, чтобы не натолкнуться на ключ и не сместить его глубже. Кровь потекла из пореза неуверенной струйкой, ярко выделяясь красной полосой на побелевшей коже.
Айзек сильнее нажал на рукоятку. Трубка гортани заелозила, отодвигаясь в сторону. Айзек попытался подцепить ее ножом, но острие упрямо соскальзывало. Перебарывая отвращение и думая только о том, как они с Кевином наконец выйдут из чертового подвала, он придавил горло Троя сбоку, прижав его замотанной рукой.
Лезвие вошло наполовину, со слабым хрустом пронзив трахею. Айзек повел ножом к центру. Быстро двигая им вверх-вниз, он сделал длинный поперечный разрез.
Вытащил из раны нож и отшвырнул его. Сцепив зубы, раздвинул кожу, которая тут же схлестнулась обратно, влажно обхватив пальцы. Айзек повернул руку, отставляя локоть в сторону, и протиснулся глубже. Нащупал застрявший поперек ключ, осторожно подцепил за маленькое колечко и потащил.
Он облегченно выдохнул и с размаху сел на пол, когда покрытый кровью и слизью ключ заблестел на его ладони. Вытер лоб и на подкашивающихся ногах подошел к Кевину. Тот поднял голову и слабо улыбнулся.
Следующие несколько минут промелькнули как в тумане. Айзек почти не помнил, как отыскал прочную деревянную палку, которая раньше служила черенком от какого-то садового инструмента. Как помог Кевину опереться на нее, а сам обхватил его за бок с другой стороны. Как они добрались до двери, поднялись по лестнице, как Кевин взял у него ключ и аккуратно повернул его в замке.
Он стряхнул с себя оцепенение, только когда железная дверь нехотя открылась, впуская в подвал поток воздуха с запахом заброшенной квартиры. Айзек обернулся через плечо, последний раз выхватив взглядом тело Троя с раскроенным горлом, плотнее стиснул плечи Кевина и подтолкнул закрывающуюся дверь пяткой.
***
Лицо Кевина постепенно заживает. Шрамы затягиваются, оставаясь на щеках тонкими розоватыми линиями. Со временем они все станут менее заметными. За исключением одного. Всегда стригшийся до короткого ежика Кевин теперь отращивает волосы, чтобы челкой прикрыть уродливую широкую полосу посередине лба. Следы от ожогов на груди затягиваются сморщенной тонкой кожей, которая вздулась буграми на подтянутом теле. Кевин игнорирует их намеренно, пока однажды Айзек не застает его стоящим перед зеркалом без футболки. Кевин сухо отвечает на вопросительный взгляд, что как только все заживет, спрячет клеймо за татуировками. Айзек снова просыпается среди ночи в холодном поту. Разгоняет повторяющийся кошмар, в котором мертвый Трой ползает за ним по подвалу, выковыривая ключ через дыру в горле, протягивает ему и хохочет, захлебываясь темной кровью. Айзек поворачивает голову и видит силуэт на балконе. Кевина одолевает бессонница. Он изводится от болей в ноге, которые беспокоят его даже после снятого гипса. Он никогда об этом не говорит, но Айзек прекрасно все видит по темным мешкам под глазами и впавшим щекам. Огонек сигареты мигает в ночи, разгораясь ярче, когда Кевин делает затяжку. Айзек знает, что он будет стоять там еще некоторое время в полной тишине и почти без движения, даже после того, как докурит до самого фильтра. Его пальцы замерзнут от ледяных перил, но Кевин не заметит этого до тех пор, пока Айзек бесшумно не встанет с кровати и не обнимет его сзади одной рукой, неловко отставив в сторону другую, искалеченную. Они побудут там несколько минут, не произнеся ни слова, и только потом вернутся в постель. Чтобы лежать какое-то время, таращась в потолок. В напряженном молчании пролетают еще несколько дней. Оба возвращаются к работе и почти не видятся, лишь за ужином перекидываясь незначительными фразами. Сегодняшний вечер тоже проходит в тишине до тех пор, пока Айзек, забывшись, не берет поврежденной рукой чашку с горячим чаем. Сухожилия в пальцах не гнутся, оголенные нервы отзываются болью, и ручка выскальзывает. Чашка опрокидывается Айзеку на колени. Он вскрикивает и подскакивает, а Кевин хватает полотенце, быстро вытирает его и вдруг меняется в лице. Он обвивает ноги Айзека руками и смотрит на него снизу. В темных глазах плещется столько отчаяния, что Айзек растерянно гладит его по голове. — Я надеюсь, он попал в ад и умирает там каждый день, — прерывисто говорит Кевин, с трудом сдерживая клокочущую в горле ненависть. — После всего, что сделал с тобой. Боже, Айзек, не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь, но я не представляю, как все исправить… Голос обрывается, и Кевин утыкается лицом в его колени. — Кев, ты что? — Айзек кладет ладони на его щеки и заставляет посмотреть в глаза. — Если бы я не вел себя в школе как мудила, ничего бы не случилось! — Кевин вырывается, поднимается на ноги, нервно отходит к окну и бьет кулаком в стену. — У каждого найдется, за что винить себя в прошлом. Главное — не совершать таких же ошибок в настоящем, — Айзек становится рядом и прислоняется лбом к его плечу. — Мы выжили. Мы вместе. Нельзя позволить случившемуся сломить нас. Кевин крепко прижимает его к себе, а Айзек смотрит на их отражение в оконном стекле и думает, что он будет с Кевином в любых бедах и радостях. Но оба так же отчетливо осознают, что Трой сдержал слово. Он навсегда останется в их памяти, вспыхивая отголосками жутких воспоминаний.
