Контракт на наши жизни

Последняя фраза была отрезвляющей для обоих. Казалось, весь ранее выпитый алкоголь просто растворился в тканях крови и больше не функционирует. Как, собственно, и сами парни, которых, видимо, парализовало, потому что Хенджин застыл с бокалом в руках, как статуя, а Феликс пытается еще раз обдумать все происходящее и сказанное, начиная с момента своего переезда в Сеул. И такая тишина все больше показывала потаённый страх новых вопросов. Хван уже не знал чего ожидать, но явно не того, что младший поставит бокал на тумбу, посмотрит на него с какой-то поистине странной улыбкой, а после подвинется ближе, да настолько, что можно сразу сделать вывод - никаких слов больше не будет. Феликс целует его. Вот прям сейчас, в этот момент. И Хенджин хочет утонуть в этих губах, расплавиться в этом дыхании и захлебнуться воздухом, который с каждой секундой становится все более душным и объемным. Руки младшего такие мягкие ложатся на шею Хвана, оглаживают, подбираясь к алым волосам, в красном свете еще более ярким. Хенджин поддается вперед, принимая уже сидячее положение, выдыхает в поцелуй весь оставшийся воздух и проникает своими чувствами, которые всё откладывал на второй план, глубже. Наполняя Ли ими сполна. Так, чтобы Феликс чувствовал, чтобы знал - он не отделается больше. Хван, кажется, впервые боится, что зайдёт дальше, всё испортив. Впервые боится навредить младшему, хотя раньше его ничего не останавливало. Возможно раньше чувства были чисто платонические, пугающие больше, чем обычное, стандартное для подростка сексуальное влечение. И поэтому Хенджин пытался бороться с этим таким странным способом — ломать свою цель. Сейчас же он хочет всё восстановить, ведь сексуальные возникли, а платонические чувства не утихли. Да, страшно. Да, непонятно. Но никто и ничто их не остановит, поэтому и терять нечего и ограничивать себя тоже неправильно. Они взрослые люди, должны прийти к компромиссу в любом случае. Феликс внезапно, возможно даже для самого себя, садится Хвану на бёдра, вновь утягивая старшего в сладостный поцелуй. Хенджин придерживает тело на себе за талию, слегка сжимая бока и проводя по ним широкими ладонями. Боже, Феликс само совершенство — никак иначе. Смоляные волосы в свете красного, превращаются в бордовые, тёмно-бурые локоны, словно кровавый водопад, стекают с головы, окутывая плечи. Глаза уверенно направлены во взгляд Хенджина, иногда загадочно поблескивая. Нежные, как у ребенка руки рисуют узоры на шее, поднимаясь в порывах к волосам, чтобы убедиться повторно — Хенджин реален. Феликс до сих пор не может осознать, что он медленно, но уверенно приближается к сексу с человеком, которого безумно любил ранее. Да, впрочем, и сейчас эти чувства возрождаются, с каждым прикосновением разрастаясь всё больше. И нет. Феликс не жалеет. Он ловко расстегивает пуговицы на рубашке старшего, набираясь смелости увидеть перед собой шикарные рельефы тела. И не промахивается. Перед ним все шесть кубиков, как сам Господь заказывал. Тело у Хвана великолепное, в этом Ли не сомневался. Короткие пальчики, на которых красуются дорогие кольца из белого золота, очерчивают каждый кубик, поднимаясь к груди. Феликс кивает несколько раз самому себе, улыбаясь и вновь притягивая парня за шею, дабы получить новую порцию поцелуев. — Ты уверен? — интересуется Хенджин первый и последний раз, ведь трение в штанах уже мешает, а желание усиливается с каждым новым движением Феликса. — Впервые на все сто процентов. Отвечает Ли, и Хенджина срывает с места, словно бешеного пса с цепи. Да, он долго ждал. Да, он хочет. Очень хочет. А отказывать себе — грех. Хван поднимается с места вместе с младшим на руках. Он оказался достаточно легким на деле, чем на вид, поэтому подняться не доставило проблем. Настраивая курс на спальню, Хенджин направляется туда сразу же, придерживая тело на себе под бёдрами и продолжая целовать сладкие губы, пропитанные вкусом красного вина. Опрокидывая парня на белые бархатные простыни, Хенджин нависает сверху, приступая к оставшейся одежде. Феликса хочется раздеть, словно он Киндер сюрприз, жалко без игрушки внутри, но ладно. Как-нибудь они это исправят и вместе посмеются с подобной глупой шутки. Сейчас же это реальный сюрприз. Сколько раз Хенджин представлял рядом с собой, возле себя, под собой, на себе это тело, сколько раз мыслил и фантазировал — не сосчитать. И сейчас, расстёгивая пуговицы на белой ткани, он выжидает, норовит скорее узнать, увидеть, рассеять свои чудные мечты и окунуться в реальность с головой. Распахивая края рубахи, Хван застывает, оглядывая возникшее зрелище перед собой: красивое тело, чуть заметный пресс, подтянутая грудь и тонкая талия. Феликс — искусство, которое портить нельзя. Это табу для всех, и лишь Хенджин смог себе его позволить. Лишь он может наслаждаться просмотром этого божества целую вечность. Ему судьба дала шанс — он его использует и насладится. — Ты прекрасен... Говорит он, прежде чем обжечь своим дыханием бледную кожу Ли. Прежде, чем провести кончиком носа от впалого живота до шеи и поцеловать. Пробраться языком до мочки уха, прошептать кучу комплиментов и утонуть в низком, красивом стоне со стороны младшего. Хенджин скидывает с Феликса сливающуюся с простынями рубашку и вновь припадает к желанным губам. Не может оторваться. Целуя, облизывая, врываясь глубже, оставляя в голове звездочки, а внизу живота тугой узел. Феликс сейчас расплавится. От каждого вздоха, каждого хриплого комплимента на ушко, нового поцелуя или прикосновения. Ему жарко, чертовски, невыносимо жарко ощущать Хенджина так близко. Прямо сейчас он умрет от нехватки воздуха, если Хван продолжит в том же духе болтать о том, насколько Феликс красив, божественен, прекрасен и так далее. Феликс пробирается руками между телами, пытаясь расправиться с пряжкой ремня, что у него отлично выходит и вот уже через полминуты теплая ладошка пробирается под нижнее белье, высвобождая возбуждение старшего из оков противной одежды. Хеджин издаёт тихий, хриплый стон и лишь с помощью нескольких движений срывает с Феликса всю оставшуюся часть одежды, полностью обнажая прекрасное тело. Феликс пытается помочь справиться с брюками старшего, но Хенджин мягко убирает маленькие руки, делая всё сам. Феликс любуется этим человеком. Он идеален с ног до головы. Словно с обложки порно-журнала. Хван отходит к тумбе, вынимая лубрикант и презервативы, и возвращается, откидывая все нужное к подушкам. Продолжает целовать Феликса, очерчивая языком ровный ряд зубов и щекотит неба. Руки спускаются ниже, сжимая мягкие половинки и разводя их немного в стороны. Хвану не верится, что ему позволяют, обнимая при этом за шею и делая поцелуй более страстным и искренним. Сам Ли Феликс... Который не видел спокойной жизни в старшей школе из-за Хенджина, вот так сейчас отдается, разрешает, даже просит... Хван думает, что если это сон, то он невероятный. Даже если это просто вставленные в глаза диапозитивы с изображением младшего, Хенджин согласен, лишь бы видеть это вечность. Голова идет кругом, низ живота и пах изнывают от возбуждения, а глаза наполнены туманом желания и невыносимых чувств, которые льются через край на белые простыни. Хенджин последний раз припадает к губам, оставляя нежный поцелуй и тянется за смазкой. Открывая наполовину использованный тюбик, старший проводит свободной рукой от тонкой щиколотки до бедра, чуть разводя худые ноги в стороны. Феликс прикрывает глаза в смущение, даже не от того, что не может вынести этого пристального, полного вожделения взгляда, просто делает это впервые за всю свою сознательную жизнь с человеком, которого действительно любит, боясь поступить не так и пустить всё по одному месту, как всегда... Но пока Хенджин лишь смотрит, исследует взглядом, в котором черти пляшут и дьяволы смеются. И Ли вроде бы спокойно, но так тревожно в этот момент, что тяжелого выдоха сдержать не получается. — Что-то не так? — сразу замечает старший, обхватывая ладонями колени Ли и смотря в его глаза. — Ты девственник? Ли этот вопрос почему-то смешит, поэтому искренне хихикая, он машет головой, сжимая простынь на кровати. — Боюсь сделать что-то не так. — отвечает Феликс. — Вообще, если быть честным, в этой роли я почти впервые. — Как это? — приподнимает бровь Хван, реально не понимая как можно быть "почти" впервые. — До входа членом не доходило. — кратко говорит Феликс, чтобы донести суть до своего компаньона и, тем самым, попросить его быть чуть аккуратнее. — Хорошо, я понял. Хенджин наклоняется, целуя бледную коленку и ведёт языком по внутренней стороне бедра, совершая запретные действия. Он касается губами низа живота младшего, слыша заглушенный рукой стон и продолжает, проводя своим блядским языком по твёрдому члену. Феликсу хочется ухватиться за эти его сексуально-красные волосы, но он сдерживает этот порыв, сжимая в пальцах свои и закусывает губу. Хенджин же еще некоторое время нервирует его своими движениями по органу, а после вбирает в рот сразу наполовину, втягивая щеки. Такие махинации продолжаются ровно до того момента, пока Феликс не начинает жалобно скулить. Стимуляция конечно приносит удовольствие, но не то, которое, впрочем, планировалось на сегодня. — Трахни меня уже, Хван Хенджин! — срывается у Ли с уст, отчего Хван улыбается с членом во рту и ну сли-и-ишком пошло выпускает его из плена своих губ. — Как скажешь. Только и говорит он, резко переворачивая податливое тело на живот и пристраиваясь сзади, выдавливает себе на пальцы смазку. Ли упирается лицом в подушку и вытягивает руки перед собой, сцепляя их в замок и протяжно стонет, когда холодные пальцы касаются его. Хван проводит по сжавшимся мышцам, размазывая смазку и немедля проникает одним пальцем внутрь, приступая к подготовке. Феликса чувства переполняют. Он задыхается в собственных эмоциях, всхлипах, стонах. Он кажется сейчас утонет в этом белоснежном постельном белье, словно в волнах Тихого океана, уйдёт ко дну и больше не всплывёт. Он же не бревно, чтобы всплывать. Пока Ли прибывал в своих мыслях и прострации новых ощущений, Хенджин уже растягивал его двумя пальцами, собираясь ввести третий. Это кажется просто невыносимой пыткой, которая становится все более мучительной с каждым новым, низким, бархатным стоном, разносящейся по комнате мелодией замысловатой песни. Эта песня кажется напоминает сегодняшнюю прогулку по улицам оживленного Сеула. Хван сдаётся. Он вытаскивает пальцы, хватает презервативы, открывая упаковку зубами и раскатывает по изнемогающему члену. Смазывает всю длину лубрикантом и проникает головкой сжавшиеся кольцо мышц, следя за реакцией Феликса. Тот, кажется, сейчас взорвётся. Нет, серьезно. Мысль о том, что прямо в этот момент случается его лучший секс в жизни захватывают мозг и спокойно реагировать уже не получается. Феликс теряет глаза за верхним веком, когда в него входят до конца и прогибается в спине, раздвигая ноги шире. Хенджин думал, что ощущал все в своей жизни: от противного до божественного. Но нет. Феликса просто не было рядом. Старший спустя несколько секунд начинает движения, чувствуя, как узкие стенки сжимают его внутри. Он готов кончить, только от вида перед собой. Феликс так по-блядски лежит, что вся фантазия просто говорит «пока» и улетает восвояси. Он такой красивый: его взмокшие волосы прилипают ко лбу и щекам, заметный румянец, распухшие от поцелуев губы и напряженные руки с выступающими венками, которые словно змеи ползут по коже. Да, Хенджин фетишист. И его главный фетиш в этом списке — Феликс. Движения заметно ускоряются, с губ срываются всё более протяжные и громкие стоны. В некоторых можно расслышать имя, в других «быстрее», в третьих молитвы о помощи справиться с этим напряжением в теле. Ли словно в комочек сжимается, когда головка органа попадает по заветной точке через каждый новый толчок. Хенджин же просто умирает. Разлагается каждой клеткой, проникая глубже, качественней, резче. Ему словно весь мозг выносят и кладут показательно на полочку, говоря: «Сегодня он тебе не понадобится». И он реально не понадобится. Фантазировать больше не нужно, перед ним сам Ли Феликс, который во снах лишь снился, потому что считался недоступным, чем-то сверхъестественным, невозможным. Хван припадает к напряжённой спине, целует, ведет до шеи и заглядывает в томные глаза, которые не могут сфокусироваться, ведь слишком близко, слишком горячо. Хван передаёт все через взгляд, не нужны слова, ничего не нужно, лишь смотреть прямо в сердце. Этого достаточно. Более, чем достаточно. Им двоим пришлось долго ждать, но судьба уготовила счастливый конец, хоть и неоднозначный. Они с этим справятся. Они со многим справились.