Хранитель и принцесса

Ночью Фирука долго не могла уснуть. Кажется, это был лучший день в ее жизни – она наконец-то вырвалась из дворцовых стен и сразу встретилась – подумать только! – с одним из хранителей Генбу, которых она собиралась искать. К тому же он оказался таким красавцем... Все складывалось даже лучше, чем она могла себе представить. Лежа в темноте, Фирука перебирала в мыслях все события сегодняшнего дня. Танса уже давно спала, Хагас тоже, но Фируке не было его видно – служанка развесила его одежду поперек комнаты, чтобы отгородить свою госпожу и себя от посторонних глаз. Девушка встала, на цыпочках подошла к кровати Хагаса и села рядом, любуясь его спокойным лицом, прислушиваясь к ровному дыханию. Хозяин гостиницы за щедрую плату устроил им настоящую баню, в которую они сходили по очереди, и вкусный ужин. Фирука вспомнила, с каким аппетитом Хагас ел – должно быть, он давно уже не видел нормальную пищу. Да и не до того ему было, с его-то болезнью! Но теперь с ним точно все будет хорошо… *** Хагас проснулся среди ночи, впервые за много дней не ощущая при этом ноющую боль, резь в глазах и жар во всем теле. Было тепло, мягко, спокойно. Вокруг стояла тишина, пахло свежестью и каким-то неуловимо-цветочным ароматом. Хагас повернул голову и изумленно застыл: возле его кровати спала Фирука, склонив голову на его подушку и положив руку рядом с его плечом. Она сама была как цветок, который случайным ветром занесло в его жизнь, в эту придорожную гостиницу. Прекрасный целебный цветок. Хагас осторожно потянулся ближе, чтобы поглубже вдохнуть ее аромат. Коснулся носом изгиба тонкой шеи, ненароком притронулся к ней губами, услышал, или скорее почувствовал, легкий вздох, и уже не смог оторваться. Он целовал шею Фируки, пытаясь подавить желание обследовать ртом каждую клеточку ее тела, впитать ее в себя, как недавно живительную силу ее перстня. Она сама казалась живительной силой. И вдруг Фирука, не открывая глаз, словно в полусне, скользнула ниже и прильнула губами к его губам. Хагас замер, не решаясь ответить на поцелуй, и ощутил, как девушка провела языком по его сомкнутому рту, погладила рукой по щеке, по волосам, обхватила за шею, желая придвинуться ближе. Он попробовал подтянуть ее к себе, и тут… Фирука проснулась. Она шумно выдохнула, открыла глаза, заозиралась в темноте, пытаясь понять, где находится. Разглядела лицо Хагаса в непосредственной близости от себя, поняла, что обнимает его, сонно улыбнулась и окончательно перебралась к нему под одеяло, пробормотав что-то вроде «какой чудесный сон!» Хагас совсем растерялся, не зная, как на это реагировать, а Фирука доверчиво прижалась к нему, снова погладила его по щеке и потянулась за поцелуем. И Хагас решился. Он целовал ее губы, шею, хрупкие ключицы, пробовал на вкус, вдыхая цветочный запах и чувствуя, как растет его возбуждение. Фирука прикрыла глаза, принимая ласки, но руки ее не дремали – оглаживали его плечи и спину, путались в волосах, опускались к ягодицам, комкали длинную рубашку и вскоре проникли под нее, коснулись прохладой его разгоряченной кожи. По телу Хагаса пробежала легкая дрожь. Непослушными пальцами он кое-как расстегнул несколько пуговиц на платье Фируки, добрался губами до груди с набухшим розовым соском. Фирука тихо ахнула, когда Хагас начал его посасывать, немедленно отыскала под рубашкой его собственные соски и принялась оглаживать их пальцами. Повинуясь все нарастающему желанию, Хагас прижался пахом к бедру девушки. Та снова обвила руками его спину, выгибаясь ему навстречу. Хагас окончательно стянул с нее платье, теряя голову от запаха, от наготы, от захлестнувших ощущений, затем избавился от своей уже ненужной рубашки. От сонливости Фируки не осталось и следа. Она смотрела на него во все глаза с какой-то невообразимой нежностью. Хагас и не представлял, что на него можно так нежно смотреть, так ласкать. А Фирука, словно отвечая его мыслям, вновь потянулась к нему рукой, огладила кубики на животе, скользнула пальцами к паху, слегка сомкнула их на напряженном члене, поглаживая, словно изучая. Хагас, уже еле сдерживаясь, обхватил ее пальцы поверх члена своей ладонью, сжал и начал двигать вверх-вниз. Фирука быстро подхватила темп, и Хагас едва не застонал от наслаждения, но тут вспомнил, что их могут услышать – ведь совсем рядом спит та женщина, Танса… Или не спит? Мысли о возможном свидетеле только усилили возбуждение. Хагас провел рукой по животу Фируки, зарылся пальцами в светлые завитки, нащупывая теплый и влажный вход в ее тело. Девушка выпустила из ладони его член и чуть слышно застонала. Хагас нагнулся к ее уху, прильнул к ней всем телом, прошептал «Тише, тише». Фирука вцепилась в его плечи, снова нашла губами губы. Хагас прижал член к ее лону, осторожно вошел, не давая ей вскрикнуть, зажимая ее рот своим. Когда он чуть отстранился и начал двигаться, она судорожно подавалась навстречу, впивалась ногтями в спину, мяла в ладонях его длинные черные пряди. Хагаса окончательно накрыла волна наслаждения, и он излился, не сдержав легкий стон. Фирука, вся дрожа, утопила пальцы в волосах у него на затылке и крепко прижала его к себе. Они долго лежали так, кожа к коже, выравнивая прерывистое дыхание. Глаза Фируки были закрыты, и Хагас вдруг испугался, что она может уснуть в его постели, и что если они проснутся вот так, рядом, он уже никуда не уйдет. Просто не сможет уйти. Он осторожно переместился на бок, нашарил платье Фируки и попытался его надеть ей через голову. Девушка поначалу сонно отмахнулась, но все же нехотя приподнялась, просунула руки в рукава и снова откинулась на подушку, привлекая Хагаса к себе. Он лег рядом, обнял Фируку одной рукой и дождался, пока она уснет. Когда ее дыхание стало глубоким и размеренным, Хагас встал, надел рубашку и аккуратно, чтобы не разбудить, поднял девушку на руки и отнес на ее кровать. Очутившись одна в холодной постели, Фирука беспокойно заворочалась. Хагас укрыл ее одеялом и положил свою руку ей на плечо, успокаивая. Фирука затихла и забылась, наконец, спокойным сном. Хагас вгляделся в силуэт на третьей кровати: служанка лежала, отвернувшись к стене, и похоже, все-таки спала. Он облегченно вздохнул, вернулся к своей постели и замер. Даже в темноте на белой простыне выделялось небольшое алое пятно. Кровь. Для нее это был первый раз?! Он только что лишил девушку невинности?! В памяти промелькнули ее настойчивые руки, ласковые губы, горячий жар ее тела. Хагас иногда наведывался в бордели, где женщины были куда опытней, но ни одна из них не прикасалась к нему так трепетно, с таким желанием. Они ласкали его и отдавались с какой-то обреченной покорностью. А Фирука… она была необыкновенной. За всю жизнь он ни разу не испытывал ничего подобного – она заставила его даже забыть о брате! А о брате ни в коем случае нельзя было забывать. Хагас не мог понять, что на него нашло. Он скомкал простынь, сунул ее под матрас и лег. Несмотря на усталость, сна не было ни в одном глазу. Хагас боролся с желанием бежать отсюда как можно скорее – в Торан, к принцу Темудану, спасать Тэгу, и желанием остаться с этой девушкой, ощутить еще раз ее прикосновения, увидеть ее глаза, услышать ее приятный голос. В конце концов, он решил отдохнуть до рассвета и уйти. Теперь, когда болезнь отступила, когда он узнал, в чем заключается его сила хранителя, когда наконец появился реальный шанс вызволить брата из многолетнего плена, нельзя было допустить, чтобы мимолетное увлечение помешало осуществлению его давней мечты.