Тройное "я". ННС. III

      На следующий день Ханагаки вместе с Татибаной-младшей отправились в Сугоаку братьев Кавата, где заказали себе по рамену. Они обсуждали репетицию церемонии их свадьбы, однако парень летал в облаках, пытаясь всё-таки вспомнить, где мог видеть тот символ на татуировки. Во время разговора он заметил фотографию, которая была сделана в день роспуска «Токийской свастики», и на душе его сразу же потеплело.        — В этот раз я не смог встретиться с Майки, — в его глазах так и сияло счастье. — Интересно, как он там поживает?        — М? Кто знает, — ответил Улыбашка.        — В смысле?.. — удивился Ханагаки. — Вы разве не встречались, когда он прилетал в Японию? Он ведь работает за границей? А Касуми вам ничего от него не передавала, когда прилетела?        — Ками никуда не выезжала в последние три года, — ответил Злюка. — Причину она, конечно, не назвала, но если пораскинуть мозгами и повнимательнее за ней понаблюдать, то можно предположить, что у неё проблемы со здоровьем.        — Это точно. Совсем исхудала и побледнела. Это совсем не здорово, — заметил Кавата-старший.        — А что касается Майки, — продолжил его брат-близнец, — Дракен рассказывал то же самое нам. Так что не знаю. Возможно, только Дракен с ним и встречался. Мы не виделись с ним больше десяти лет. Все причём.        — Десяти?! — вскликнул Ханагаки.       «Что происходит?! Касуми же сама сказала, что прилетела от Майки и передала мне от него привет… И все остальные подтвердили слова Дракена… Конечно, Касуми тогда странно отреагировала, но ведь… — тут он посмотрел на Татибану, и внимание его привлекла серёжка. — Что?.. Та татуировка… похожа на серьги, которые носил Изана!..»        — А что… что с Изаной?! — выпалил парень.        — Он работает вместе с Касуми. Помощник менеджера, Нагато который, вроде, — ответил Улыбашка.        — Хина… извини, но… мне надо бежать!       Ханагаки подорвался с места и направился прямо в магазин мотоциклов, которым владел Рюгудзи.       «Я нихуя не понимаю, но у меня плохое предчувствие! — думал он во время бега. — Больше десяти лет Майки ни с кем не выходил на связь… Неужели в новостях парень с белыми волосами — это…»       Ханагаки не успел додумать мысль. Он ворвался внутрь магазина и прокричал:        — Дракен!       Весь запыхавшийся, в поту, парень стоял и смотрел на друга, непонимающего, что происходит.        — Такемути? — Рюгудзи отвернулся от мотоцикла, который ремонтировал. — Что случилось? Чё лицо такое напуганное?        — Почему ты мне соврал?! — тут же кинул он предъявление. — О том, что Майки работает за границей? Никто не виделся с ним больше десяти лет! Касуми, по словам Кавата, болезненно выглядит!.. А ещё… по новостям я видел парня, похожего на Курокаву Изану, но тот работает вместе с Касуми. Неужели Майки… Майки… Майки вообще жив?!       Рюгудзи нахмурился, отвернулся от друга, опустив взгляд на гаечный ключ, что держал в руке, и начал отвечать на вопросы парня:        — Майки ушёл от нас двенадцать лет назад. Избил всех нас, бросил Касуми. С тех пор мы его не видели. Я не знаю, жив ли он. Я соврал тебе, чтобы у тебя была нормальная жизнь. Не вини Чифую в этом и остальных, это я их подговорил. Конечно, Касуми не знала об этом плане, но быстро среагировала и подыграла. Она хорошо тогда держалась, — он сделал глубокий вдох и продолжил: — Хватит копаться в грязном белье Майки. Двенадцать лет назад… того Майки, которого ты знаешь, уже нет…        — Но ведь…        — Такемути, — Рюгудзи вновь повернулся и посмотрел уже в глаза другу со всей серьёзностью, — хватит. И не смей приплетать сюда Касуми. С неё достаточно.        — Ты можешь… хотя бы сказать, что с ней?..       Дракен вздохнул.        — Ты знал, что её то самое «лекарство» больше, чем на половину, содержит наркотики?       Ханагаки кивнул.        — В какой-то момент она действительно на них подсела. Док еле вытащил её оттуда, заместо этого увеличив дозу «лекарства». У Касуми часто пропадал аппетит, три года назад начались приступы. Она отрезала волосы во время одного из них и больше не отращивала.        — Три года назад… Кавата говорили, что она перестала ездить за границу три года назад.        — Потому что её здоровье ухудшилось, и Док запретил ей куда-то выезжать, даже за пределы Токио. Она только поёт, и то редко.        — А как же… организация?        — Боссом стал Мамору, Бадзи ушёл оттуда, чтобы больше времени быть рядом с Касуми и поддерживать её. Однако она всё равно принимает участие в жизни организации: как ни крути, она больше во всём этом разбирается, нежели Мамору.        — Вот как…        — Такемути, я тебя прошу, не упоминай, даже не думай о Майки в присутствии Касуми.        — Я тебя… понял…       После этого Ханагаки покинул магазин и отправился на берег реки, где уселся на лавочку. Во время дороги он позвонил Татибане-младшему и попросил об услуге. А на той самой лавочке решил ожидать друга, лишь бы поскорее узнать хоть какую-нибудь информацию о Сано Мандзиро. Конечно, он мог бы обратиться к Хакеру, но тогда бы пришлось просить Касуми или Кейске, а делать этого было нельзя: тема «Майки» под запретом рядом с Фудзимото, а Бадзи сто процентов откажет, лишь бы об этом не прознала девушка.       Когда солнце уже пряталось за горизонт и стало окрашивать небо в тёплые цвета, к Ханагаки подсел Татибана-младший.        — Прости, Наото… — почти что шёпотом сказал парень.        — Всё нормально… Это меньшее, что я могу для тебя сделать, — он достал папку с документами и передал её другу. — Я навёл справки на «Брахму» и на «беловолосого парня». «Брахма» — это самая крупная преступная организация в Японии, если не считать организацию брата Касуми.        — Ты знаешь, что Касуми раньше была в этой организации? — удивился Ханагаки.        — Конечно, — парень кивнул. — Вся полиция Японии под ней, причём уже очень давно, ещё с тех времён, когда Боссом была Касуми.        — Ничего себе…        — К слову, о полиции: она не может заполучить более точную информацию насчёт «Брахмы». По твоей просьбе к организации Касуми я не обращался. Поэтому тут всё, что мне удалось найти. Но если говорить проще, «Брахма» — это «Токийская свастика» из другого будущего. А тот «беловолосый» является главой. И он известен под прозвищем «Непобедимый Майки». Сано Мандзиро и есть глава «Брахмы».        — Майки — глава преступной организации?! — Ханагаки подскочил.        — Да, я в этом уверен.        — Это ложь… Майки никогда бы не стал таким!        — Говоришь, что моя информация неверна? Тогда где доказательства?        — У меня их нет… — жалобно ответил парень. — Но… это какая-то бессмыслица. Мне нужно встретиться… с Майки…        — Ты точно в это уверен? — Татибана схватил друга за плечи. — Ты понимаешь насколько это опасно? Ты не осознаёшь, что прошло двенадцать лет. Сано Мандзиро уже не такой, каким был!       Ханагаки сделал проще — он просто протянул руку.        — Пожмём руки! Я вернусь в прошлое!        — Ты… о чём вообще говоришь?! — опешил парень.        — Встречусь с ним в прошлом, — на полном серьёзе ответил Ханагаки, — и всё у него узнаю.        — Завязывай! — выкрикнул Татибана. — Ты уже спас сестру!!! Достиг цели!!! Сано Мандзиро изначально был для тебя только знакомым, не всё ли равно, что с ним?! Пожалуйста, живи в этом будущем!        — Наото… — у Ханагаки в глазах появились слёзы. — Если бы Майки не было, то не было бы и нынешнего меня. Прошу… — он не переставал держать руку протянутой. — Я сразу же вернусь…        — Уговорил! — парень цыкнул. — Но сразу же возвращайся!        — Спасибо, Наото!        — Ну даёшь… — Татибана тепло улыбнулся. — Я тебе проиграл.       Вот только случилось неизбежное: рукопожатие не сработала, и Такемити не вернулся в прошлое. И проблема была лишь в том, что Татибана больше не хотел менять прошлое, из-за чего перестал быть «триггером», что, конечно же, совсем не радовало Ханагаки.       После ужасной новости Ханагаки направился к своему лучшему другу — к Мацуно, то есть посетил зоомагазин, принадлежащий Бадзи Кейске, в котором Мацуно, а также Ханемия, работали. Там-то парень и рассказал всё своим друзьям.        — Получается, ты больше не можешь прыгать во времени? — переспросил Мацуно.        — Ага…        — Понятно… Ну, ты спас Хину, так что это можно было ожидать…        — Чифую… я… хотел поговорить с Майки. Чифую, ты ведь знаешь? — парень поднял глаза на друга. — Почему Майки опять перешёл на тёмную сторону? Я не ожидал от него такого.        — После того, как Майки исчез, я повсюду его искал. Но так и не смог найти! — он грустно улыбнулся. — Поэтому я подумал, что Майки сам смог найти свой путь! Поэтому я тоже решил идти своим.        — Чифую…        — Ты ведь уже не мальчишка?! — парень посмеялся, обняв Ханагаки за шею и слегка на неё надавив. — Сейчас у тебя важный путь — сделать Хину счастливой! Держись молодцом, Такемути!       Мацуно не оставил друга без чая. После закрытия Ханагаки направился домой пешком, опустив голову и размышляя об услышанном. Он шёл в одиночестве и в полной тишине, пока Ханемия его не окликнул.        — Не могу я так оставить Майки.       Ханагаки вздрогнул, не ожидая услышать хоть чей-нибудь голос.        — Кадзутора?..        — Примерно на десять лет… Когда я был в тюрьме, время остановилось. Если бы не Касуми с Бадзи, которые часто меня навещали, я бы вообще потерял счёт времени. Когда же я вышел на свободу, «Токийской свастики» уже не было. Хоть и без Майки, но все продолжали улыбаться. Почти все. Не только я понимал и понимаю, что Майки совсем не изменился.        — Кадзутора…        — Майки не тот человек, который будет показывать свои слабости. Он всё держит в своих руках. И путь, который он выбрал, совсем не его! Помоги мне, Ханагаки Такемити.        — Конечно! Но…        — Что?        — Касуми… Чифую сказал, что он пытался найти Майки. А Касуми?.. — и тут же добавил: — Я примерно знаю, как она отреагировала на исчезновение Майки. Но я ни за что не поверю, что она так просто сдалась, так ещё и сразу же.        — Касуми… — Ханемия тяжело вздохнул. — Она его искала. Почти год. И ведь нашла же…        — Но почему тогда?..        — Бадзи. Это всё он. Он остановил её около святилища Мусаши, когда Майки бросил всех там, он же остановил её тогда, когда она нашла Майки. Я не знаю, был ли он прав, но лучше Касуми не стало. Все продолжили жить своими жизнями, и лишь Касуми, зная, где он, с кем он и что делает, ещё долго жила прошлым.        — До событий трёхлетней давности…        — Ты знаешь о них?        — Не совсем… Слышал лишь, что Касуми жёстко подсела на наркотики и её еле привели в чувства.        — Да, было и такое, — парень кивнул. — Тогда она решила жить дальше. Точнее… он решила продолжить жить только ради Дока.        — Ожидаемо от неё…        — Но опять же: это только обложка. Думаю, ты заметил её реакцию на свадьбе Па, когда речь зашла о Майки.       Ханагаки кивнул.        — Вот тебе и весь ответ.        — Если Касуми знает, где Майки сейчас, мы могли бы…        — Нет, — твёрдо сказал Ханемия. — Мы постараемся сами, опрашивая всех наших старых друзей. Не нужно впутывать сюда Касуми. Оставим её на самый крайний случай. И постарайся, пожалуйста, не выдать себя. Может, здоровье её и улучшилось, но навыки убийцы она не растеряла.        — Я тебя понял, — Ханагаки вновь кивнул. — Тогда будем пытаться сами.       Ханемия преулыбнулся. Они вместе направились по домам, обсуждая план их дальнейших действий.       «Уверен, если бы Майки и Касуми встретились спустя столько лет, всё можно было бы решить, не пролив и капли крови. Не думаю, что его чувства остыли. Или я в этом не уверен?.. После стольких просьб не вмешивать в это дело Касуми мне как-то не по себе… — думал Ханагаки, уже лёжа у себя в кровати и пяля в потолок. — Я так привык, что она всегда рядом. Привык, что спереди меня щит. А тут… считай, совсем один… — он сделал глубокий вдох. — Не один ведь. С Кадзуторой! И мы обязательно найдём Майки, сколько бы времени это не заняло. Убьём двух зайцев одним выстрелом: вернём Майки и «воскресим» Касуми! Да, так и будет… Точно…», — на таких, казалось бы, позитивных мыслях Такемити плавно переместился в мир Морфея, совсем не догадываясь о том, что в это самое мгновения Фудзимото сидела на подоконнике в своей комнате, рядом с ней лежал опустошённый шприц от её «лекарства», а сама она смотрела на почти что полную луну, совсем не замечая слёз на своих щеках.