Тройное "я". ННС. III

      Фудзимото включила свет без предупреждения, из-за чего у парня тут же заболели глаза. Кроме этого, Касуми раскрыла шторы и открыла окна, впуская в комнату свежий воздух, благодаря которому дышать стало намного легче.        — Ты садистка… — прошептал Мицуя, стараясь привыкнуть к свету.        — Потом «спасибо» мне скажешь, — она усмехнулась. — Как иронично: Кейске тоже включает мне свет, потому что я так же, как и ты, люблю работать в темноте, — девушка вздохнула, поставив руки на бока. — Ладно! Давай-ка собирайся — пойдём с тобой пробздимся. Тут недалеко ларёчек есть, куплю нам с тобой по кофе и сладкой булочке. Что скажешь?       Парень отвёл взгляд, подумал с пары секунд и, вновь посмотрев на подругу, кивнул.       Фудзимото ничего не сказала в ответ, лишь вышла из комнаты Мицуи и спустилась вниз, прекрасно зная, что друг пойдёт за ней. И он действительно шёл, спокойно и уверенно, несмотря на то, что им предстояло поговорить, тем более что тему разговора девушка не оглашала.       До ларька шли молча. Купив обоим по чашке кофе и сладкой булочке, Касуми предложила сходить на детскую площадку. Парень безотказно соглашался, даже не сопротивляясь. Это было ей на руку, хоть такое поведение не особо-то и радовало Фудзимото.       Они уселись на качелях. Девушка раскачалась чуть сильнее, уселась поближе к спинке сиденья, чтобы ноги перестали доставать земли, съела половину булки, сделала несколько глотков горячего кофе и уже после всего этого сказала:        — Рассказывай.       Парень, что слабо покачивался лишь благодаря неслабому ветру, неотрывно смотрел на булочку в своих руках и ощущал тепло от чашки с горячим кофе.        — Что ты хочешь услышать?        — Всё, что тебя тревожит.        — С чего ты взяла…        — Эй! — грубо прикрикнула Фудзимото. — Прошу не забывать, кто я. Я не хочу выбивать из тебя правду так же, как выбиваю правду из врагов. Так что давай без этих всяких «с чего ты взяла»… Посмотрела на тебя, вот и взяла!        — Да… точно, — парень вздохнул. — Я даже сам особо не понимаю, что со мной происходит…       Мицуя замолчал, обдумывая свои мысли. Радовало одно: он откусил достаточно большой кусок булки и запил его большим глотком кофе, правда, ошпарившись. Фудзимото с этого хихикнула, но отвлекать парня от своих мыслей не стала: всему своё время, даже если его иногда приходится и подгонять.        — Когда я узнал, что случилось с Дракеном и Такемити… а потом и эти взрывы по всему Токио… я тогда позвонил Доку, он мне всё объяснил. Это такой ужас… Словами просто не передать, что я тогда ощутил… Мне стало страшно. Страшно за всех вас, не за себя, — он посмотрел в золотые глаза подруги. — Понимаешь, о чём я?       Девушка кивнула, внимательно его слушая.        — Потом… как бы сказать? Я прекрасно понимаю, что это всё началось после ухода Майки, и прекрасно осознаю, что он творит. Такое себе… Наверняка ты считаешь себя виноватой в том, что не смогла его удержать и помочь его. Но… ты не одна такая. Мы ведь его друзья, его семья. Мы всегда были рядом, считай, под носом. А в итоге… не смогли увидеть такое…        — Такое сложно заметить. Я и сама не сразу поняла, что с ним творится.        — То есть?        — Я видела, что с ним что-то не так, но не могла разобраться, что именно. А когда поняла… моя жизнь перевернулась с ног на голову, и я допустила ошибку: мне нужно было быть с ним рядом и сделать так, чтобы все были рядом, помогали, поддерживали, понимая, что с ним происходит… Но я избрала путь работы. Вот и пожимаю свои плоды.        — Не нужно всё сваливать на свои плечи…        — А что же тогда делаешь ты? — она посмотрела ему в глаза. — Почему ты так убиваешься?        — Ты ведь и так прекрасно понимаешь…        — Да. Но я хочу услышать. Когда ты это скажешь вслух, так ещё и другому человеку, человеку, понимающему тебя, тебе станет в разы легче. Поверь мне.       Мицуя опустил взгляд. Он замолчал. И молчал до тех пор, пока булочка с кофе не закончились. Помолчал ещё немного, и только после дал свой ответ:        — Прозвучит, наверное, глупо, но я сам себя загнал. Все эти стычки байкерские, которые чуть не убили двух моих друзей. Один мой друг вообще крышей поехал. Подруга — Босс тёмной организации, которая правит всем Токио. Ты просто представь себе! — он резко поднял взгляд на девушку. — Ты — Босс! В свои семнадцать!        — Только осознал?        — Я всегда понимал и осознавал этот факт. И прекрасно знал, как это тяжело и опасно. Но… я просто испытал то, что, по сути, ты испытываешь очень часто — тень потери. Я за раз мог потерять двоих друзей. Когда я всё это представил, я испугался. Не знаю даже, почему… И зачем нужно было закрываться?..        — Может, чтобы что-то сделать? Выполнить обещание? Добиться своей цели? Сделать что-то такое, что могло бы изменить твою жизнь в лучшую сторону. Ну, или просто изменить.        — Мы как-то с Дракеном, ещё по зиме, приходили на место собраний «Токийской свастики». Там он мне сказал, что не бросит жизнь гопника и пойдёт по ней дальше, а меня попросил стать лучшим дизайнером, — парень тепло улыбнулся. — Может, это стало неким рычагом, который активизировался, когда я услышал о произошедшем? — он посмотрел на подругу и, увидев на её лице улыбку, с облегчением выдохнул. — А зачем вы пришли?        — Такемити создал новую группировку — второе поколение «Токийской свастики». Мы пойдём против Майки, чтобы свергнуть и вернуть его.        — Мы?        — Я, Кейске, Чифу, Хаккай, Инупи и Кен-чик. Ну, и наш глава — Такемити, — она посмеялась. — Вот такая компания. Пока что.        — Пришли звать меня к себе?        — Мицуя, — девушка вздохнула, — если тебя больше не тянет или тебе что-то мешает вернуться, не нужно. Иногда стоит идти вперёд, может быть, оглядываясь в прошлое, но не возвращаясь в него. Поэтому подумай хорошенько, ладно? Мы, в любом случае, все будем рядом и всегда поддержим твоё решение.        — Я подумаю, — парень кивнул. — Но сначала… нужно одержать верх на «Награждении новичков японской культуры моды», а потом уже решать, куда мне идти дальше.        — Вот этот Мицуя мне нравится больше! — Фудзимото соскочила с качелей и встала перед другом. — Иди туда, куда считаешь нужным. Если будет нужна помощь, ты знаешь, к кому обращаться, — она тепло улыбнулась. — Но, пожалуйста, не делай так, чтобы твои младшие беспокоились о тебе. Луна и Мана сильно испугались.        — Нужно будет извиниться перед ними… я не хотел этого, — он тяжело вздохнул.        — А ещё… не смей голодать! Ты себя видел?! Это что за кости?!        — Мама Касуми проснулась! — парень заливисто засмеялся.        — Я тебе дам — «мама»! Чтобы ел у меня правильно, понял?!        — А сама-то? — он посмотрел на девушку. — Мешки под глазами, уставший взгляд. Да и… — парень её оглядел, — тоже ведь схуднула.       Фудзимото скрестила руки на груди, нахмурившись.        — Я, конечно, понимаю, что то, что я скажу, будет не очень правильным и аргументом это не посчитаешь, но, по крайней мере, за мной вечно наблюдает личный врач, который поддерживает моё состояние в норме. Да и… — она вздохнула, опустила руки и отвела взгляд. — Я и правда пытаюсь за собой следить, но постоянно забываю о себе, как только на глаза попадаются мои друзья… не могу пройти мимо и забить на всех вас. И вы здесь совсем не виноваты.       Вместо какого-либо ответа Мицуя поднялся с качелей и просто обнял подругу, сказав тихое «спасибо». Фудзимото улыбнулась и обняла его в ответ, прошептав «взаимно».       После Касуми проводила Милую Швею и вернулась на площадку, где уже, выйдя из своих укрытий, её ожидали парни. Она сообщила им, что пока трогать Мицую они не будут — он сам решит, вступать ему или нет, после «Награждения новичков японской культуры моды». Все согласились с таким решением.        — И что дальше? — поинтересовался Рюгудзи.        — Мы с Кейске дальше работать, — девушка пожала плечами. — Если есть силы, сходите к кому-нибудь ещё. Но я уверена в одном: через неделю мы обязаны пойти на «Награждение новичков японской культуры моды» и поболеть за нашего друга!       Её настрой разделили все, как и желание прогуляться. Вот только Фудзимото и Бадзи далеко не прогуливаться пошли, а, сев в машину, уехали в «закат», то есть на базу.

ххх

      Через неделю, встретившись на «Награждении новичков японской культуры моды», Рюгудзи кое-что заметил и даже присвистнул.        — Ты чего? — удивился Бадзи.        — Да вот… в первые за несколько месяцев вижу вас в нерабочей одежде, — и после — засмеялся.        — Во дурак, — фыркнула Фудзимото.        — Что здесь смешного?! — цыкнул Вампирёнок. — В кои-то веки не нужно носить этот галстук, а он ржёт…        — Кстати, и правда, — заметил Ханагаки.        — А с чего такие перемены? — удивился Мацуно.        — Приходить к другу на показ в рабочей одежде… — девушка посмотрела на своего лучшего друга и улыбнулась, — как-то не очень, согласитесь?        — Хм-м… ты права, — задумчиво произнёс Шиба-младший.       Тут из колонок донёсся голос, объявляющий начало финала «Награждения новичков японской культуры моды». Ребята с завороженными лицами наблюдали за показом, удивляясь одному костюму больше, чем предыдущему. Однако каждый ожидал костюмы лишь одного дизайнера: их друга и товарища.       И когда на сцену вышли две модели в чёрном и белом костюмах, тема которых значилась «Парные драконы», Фудзимото даже подскочила с места и, с блестящими от восторга глазами, засвистела.       «Вот он, моя Милая Швея!», — думала она про себя, гордясь и радуясь, что у неё есть такой друг.        — Так значит, «Парные драконы», — усмехнулся Рюгудзи, а у самого на глаза выступили слёзы.        — От него стоило ожидать чего-то такого, — хихикнул Бадзи.        — Это же Мицуя, — облегчённо выдохнула девушка. — Он на всё способен.        — Так же, как и та, на кого он работает, — усмехнулся её лучший друг.        — Эу! Главная звезда сегодня Мицуя, не приплетай и меня сюда!       Все засмеялись, но почти сразу же замолчали: стали объявлять победителя, который, к не удивлению друзей, оказался именно Мицуя Такаши. Каждый ожидал его победы и был в ней уверен. Да и что таить? Каждый хотел услышать слова победителя. Вот только никто не ожидал, наверное, кроме некоторых лиц, увидеть Мицую в форме «Токийской свастики» на сцене «Награждение новичков японской культуры моды», так ещё и с новой причёской, открывающей вид на татуировку дракона.       Со стороны послышался шёпотом о том, что победитель является байкером. Девушка слышала этот шёпот и думала про себя, как же они низки — связывать творчество и жизнь человека в воедино. Ведь человек может быть до ужаса талантливым, но при этом являться самой последней мразью, с которой иметь личное дело не очень-то и хочется.       Долго обращать своё внимание на этих людишек она не смогла. Всё её внимание забрал Мицуя Такаши, который уже успел подойти к микрофону и с лёгкой улыбкой на устах начать свою небольшую, но сильную речь:        — Я искренне благодарен, что мне досталась эта награда. Несколько дней назад ко мне пришла одна моя подруга от лица нашего общего невыразительного друга-юноши. Оказалось, они идут сражаться с бывшим другом, — Мицуя опустил взгляд на зрителей и, найдя там своих друзей, улыбнулся шире и сказал: — Такемути, Касуми, возьмёте меня с собой?        — Э-э?! — удивился Ханагаки.        — Конечно! — выкрикнула Фудзимото.       Послышался новый шёпот: «Фудзимото Касуми?!», — который только ещё больше поднимал девушке настроение.        — Я отказываюсь от награды! — с гордостью в голосе произнёс Мицуя, после чего поклонился и добавил: — Извиняюсь перед теми, кто мне помогал. А также перед жюри… — выпрямившись, парень закончил: — Какая бы награда ни была крутой… если ради неё нужно бросить друзей, с которыми провёл счастливые дни, тогда эта награда хуже говна! — и лёгкая усмешка слетела с его уст.       Жюри и все (почти) зрители забушевали и начали закидывать парня скомканными листками бумагами. Друзья его радовались, среди которых Ханагаки не понимал, как так вышло, а Фудзимото смачивала глаза, стараясь не выпустить слёзы дальше ресниц и век.        — Как же… я обожаю своих друзей… — всё-таки сдержать слёзы она не смогла, и пара слезинок прокатились по её щекам.       Бадзи, встав рядом с ней, обнял её за плечи, улыбнулся и прошептал так, чтобы слышала только она:        — Мы тебя тоже обожаем, Принцесса.