Тройное "я". ННС. III

      Рассказ занял слишком много времени — Ханагаки совсем не скупился в мелочах, в деталях пересказывая всё своё долгое путешествие Касуми. Девочка же внимательно его слушала, не перебивая. Она частенько замечала в глазах мальчика слёзы, а потом ощущала слёзы на своих щеках. Касуми понимала, что внутренняя она пережила всё это вместе с Ханагаки, что все эти воспоминания и чувства принадлежат внутренней ей. Но при этом девочка не могла разделять себя на две половинки: она ведь была одна, и пускай сейчас ей одиннадцать, а воспоминания уходят далеко в будущее, ведь это её воспоминания, её чувства, просто те, что она пережила в другой реальности. Но даже так — всё это было правдой. И Касуми это знала. А знание многого стоит.       На небе уже давно властвовала луна, своими лучами освещая особую палату, не давая ей наполниться тьмой, которой так боялась девочка.       В палату тихо заглянул Миядзаки, боясь прервать их разговор либо, на что он надеялся, сладкий сон. Но, увидев сияющие глаза дочери и активно рассказывающего мальчика, мужчина тепло улыбнулся, собираясь оставить их наедине.        — Стой! — тут же воскликнула Касуми, переведя взгляд на Дока. — Можешь… эм, пожалуйста, сделать чай? И покушать.       Мужчина на секунду опешил, но, посмеявшись, кивнул, что-то сказал всё ещё сидящему там Сано-старшему и вошёл в палату, подходя к столу.        — Извините, что помешал, — сказал Док, ставя чайник.        — Да не то чтобы… — Ханагаки хихикнул. — Я как-то увлёкся, даже течение времени не заметил.        — Такое при рассказах бывает, — кивнул мужчина. — Синитиро сейчас принесёт поесть.        — А… как там Майки? — вдруг спросил мальчик. — И Мамору с Хакером?..        — Синитиро отправил брата домой, а эти двое продолжают сидеть в коридоре — они не уйдут, пока не удостоверятся в состоянии Солнышка, — он посмотрел на Ханагаки. — Майки попросил тебе передать, что ты можешь остаться на ночь у них — Синитиро тебя заберёт.        — А как же твои родители? — вдруг спросила девочка.        — Точно ведь! Я совсем не предупредил маму и…        — Хакер нашёл номер телефона твоей матери, а я ей позвонил, — сказал вошедший Сано-старший с огромным подносом в руках. — Представился, как есть: «старший брат друга Вашего сына». Она дала согласие на ночёвку, так что можешь не переживать. К слову, — он посмотрел на девочку, — Мамору и Хакера отправил в столовую на ужин, за них не переживай.       Касуми лишь кивнула в ответ и тепло улыбнулась.        — Если надо, мы можем уйти… — осторожно начал Миядзаки.        — Не надо, — сказала девочка. — Я вам обо всём потом расскажу сама. И всё это многое объясняет. Например, то, что при виде тебя сегодня я подумала, что ты должен быть мёртв, — сказала она, смотря на Сано-старшего.        — Меня немножко пугает твой тон, потому что это звучит так, словно эти слова — факт, — заметил парень, подходя к окну и открывая его, чтобы покурить.        — От части это так, — девочка пожала плечами. — Но это всё потом. Ты лучше скажи… почему ты молчал о том, что твоя мама больна?        — Что? — Сано вытаращил на неё глаза. — Откуда ты?..        — Говорю же: всё потом, — она посмотрела на Дока.        — Синитиро, в какой больнице лежит твоя мать? — он перевёл взгляд на парня.       Сано-старший сдался: под двумя пристальными взглядами молчать и отпираться просто не было сил, и он сказал, как есть — не только номер больницы, но ещё и название улицы и номер палаты. Миядзаки пообещал, что завтра госпожа Сано будет уже тут, а к вечеру будут взяты все анализы. На это девочка широко улыбнулась, хихикнув.        — Было бы так тогда… — вздохнул Ханагаки.        — Тогда? — поинтересовался парень.        — «Тогда» уже не вернуть. Будем строить новое «потом», — сказала Касуми. — Мы знаем обо всём — абсолютно. У нас много информации в помощь. А информация — очень ценный товар.        — Спорить с Камикадзе я не буду, — мальчик подмигнул ей.       Дети засмеялись, явно улавливая в своих фразах тайный смысл, который взрослые точно никогда не смогут разобрать и понять.        — Есть ещё кое-что, — девочка посмотрела на Дока. — Я готова буду выслушать всю историю из твоих уст, даже если в воспоминаниях она у меня есть. Обиды и злости на тебя у меня нет. Но объясняться с Садаэки ты будешь сам.       Миядязаки смотрел на неё с широко раскрытыми глазами, не веря в происходящее. Если для Касуми это повторение уже пройденного материала, то у мужчины всё в первый раз — и он точно не рассчитывал на такое быстрое прощение и даже принятие такого решения.        — То есть… — решил уточнить Док, не договаривая вопроса: и без того всё было понятно.        — Я твоя дочь, ты мой отец. Что-то разве не так? — она улыбнулась, сузив свои золотые глазки.        — Хитро, — заметил парень, посмеявшись и затушив, наконец, сигарету. — А Дока в ступоре я ещё не видел ни разу. То ещё зрелище.       И это вызвало новый смех, на который в палату ворвались двое: Мамору и Хакер, чуть ли не сильнее всех беспокоившиеся за девочку, которая, к слову, спокойно сидела, поедая свой ужин, и искренне улыбалась, словно той истерики, обиды и того страха несколько часов назад и не было вовсе.        — Что случилось?! — тут же спросил старший брат девочки.        — Ками, ты смеёшься! — в свою очередь, заявил Хакер.        — Ну, не плакать же мне всё время, согласитесь? — она хихикнула. — А вы чего такие нервные?        — С тобой попробуй не будь нервным! — цыкнул Хакер. — То истеришь, то рыдаешь, то смеёшься во всё горло!       Миядзаки-младшая залилась смехом так, что повалилась на спину и схватилась за живот. Ханагаки понравилась такая реакция: живая и весёлая Касуми, которую он знал, с горящими и любопытными золотыми глазами, излучающие любовь и заботу на всех дорогих ей людей.        — Ками пообещала всё рассказать, только позже, — сказал Сано-старший, посмеявшись. — Немного терпения, мальчики.        — Как хорошо, что тебе стало лучше… — выдохнул Фудзимото. — Это успокаивает.        — Простите, что вновь заставила вас всех беспокоиться, — она приняла сидячее положение, посмотрев на мальчиков. — Но мне и правда стало лучше. А я ещё поела — это прям отдельный бонус!        — Ну да, хочешь задобрить Ками — накорми её, — посмеялся Хакер. — Только надо знать, в какой именно момент это сработает.        — Вот именно! — она подмигнула ему.        — Тебе ещё много рассказывать, Такемити? — поинтересовался Сано-страший.        — А… ну, — он посмотрел на девочку. — Осталось не так много… Но я могу дорассказать всё завтра, если хочешь!        — Давай сегодня? Чтобы поставить на этом точку. У меня будет впереди целая ночь, чтобы всё обдумать. А завтра ты придёшь, и я уже скажу всё, что надумала.        — Хорошо, — Ханагаки кивнул, в то же мгновение став серьёзным. — Это…        — Мы выйдем, — тут же сказал Миядзаки-старший. — Мамору, Хакер, идите лучше спать. Я прослежу, чтобы Солнышко легла.        — Точно? — Хакер прищурился.        — Если что, я вас позову, — вздохнул мужчина, скрестив руки на груди.        — Ладно, — Фудзимото кивнул, посмотрев на сестру. — Только не убей никого, хорошо?        — Не нужно говорить так, словно я убиваю каждого второго… — фыркнула девочка, чем вызвала общий смех.        — Ладно-ладно, пойдёмте. Синитиро и Такемити ещё домой возвращаться, — Док выгнал всех, оставив свет в палате включённым.       Ханагаки первые минуты молчал, обдумывая, каким лучше образом рассказать о решающей битвы второго поколения «Токийской свастики» и «Свастонами-Канто», чтобы правильно донести всё, что с ними тогда произошло. Девочка же терпеливо ждала, смотря в голубые, излучающие добро глаза мальчика. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, и это ей нравилось.       Такемити, сделав глубокий вдох, медленно выдохнул. Он решил рассказать так, как было. В деталях. Что видел, что испытывала. Последние слова, произнесённые Касуми. Просьбы, что лились из уст Сано-младшего. Общие слёзы, общую боль, общую потерю… Холодный ветер, дождь, что пошёл после, и даже вспышку, после которой Ханагаки оказался дома сегодняшнего дня в двухтысячном году.       С каждой новой деталью золотые глаза девочки раскрывались всё шире. Её не пугало то, что там происходило — оно уже прожито. Её пугало, что внутренняя она пошла на такое, зная, что потеряет всё то, что приобрела, ради всего лишь одного человека. Ради человека, которого любила…       «Любовь… Я его любила, да? «Любила»… А сейчас? Что я испытываю к нему сейчас? Если в той реальности ради него я умерла, лишь бы спасти и подарить ему спокойную жизнь… — думала Миядзаки-младшая, смотря на свои дрожащие ладони. — Что я испытываю к нему сейчас?..»        — Касуми?.. — осторожно позвал её Ханагаки.       Девочка вздрогнула. Подняла на друга взгляд и выдавила неловкую улыбку.        — Прости… — она вздохнула. — Я… погоди, нужно сформулировать мысль, — девочка сделала глубокий вдох, медленно-медленно выдыхая. — Ты восстановил хронологию всех тех воспоминаний, что появились у меня сегодня с утра. Стало проще их воспринимать. Я знала о конце этой… истории? Наверное, так.        — Тогда что тебя беспокоит?..        — Я не думаю, что построить точно такие же отношения со всеми будет трудно. Ну, почти со всеми…        — Ты сейчас про… м-м, Майки? — он слегка наклонил голову набок.        — Именно… — Миядзаки-младшая кивнула. — Я… я не знаю, что испытываю к нему. Он так много причинил мне боли, бросил, убил…        — Но ведь он…        — Убил не по своей воли? — перебила его девочка, заглянув ему в глаза. — Знаю. Чувствую. Услышала это от тебя. Я специально подставилась под удар катаной, желая умереть, потому что поняла, что только так смогу освободить Майки… ну, от проклятия… и…        — «Чёрного импульса», — помог мальчик.        — Да. От него. Вот… но… Как бы тебе объяснить? Глядя на него, я испытываю только боль и страх. И ничего не могу с этим поделать. Пока — точно.        — Думаю, он сможет это понять. Только вот нужно Майки об этом как-то сказать…        — Я не буду, — тут же перебила его девочка. — Я не смогу.        — Но ведь… между вами были такие сильные чувства…        — Если они были, то могут появиться вновь. Мне нужно время. Если… если он готов ждать, то пускай. Нет — мой ответ на данный момент ты знаешь.        — Это жестоко… — признался Ханагаки.        — Правда часто бывает горькой. Сладкую ты почти и не найдёшь, — она отвела взгляд. — Я не знаю, чувства ли во мне говорят при взгляде на него или это инстинкты, но пока… я подойти к нему не могу. Правда. Я…        — Не нужно, — он тепло улыбнулся. — Я поговорю с Майки и всё ему объясню. А ты… а ты просто живи дальше. Уверен, всё встанет на свои места — со временем.        — Спасибо, Плаксивый герой, — Миядзаки-младшая широко улыбнулась, сдерживая в глазах слёзы.       Они ещё немного поговорили, стараясь не затрагивать эту тему, и только после этого Ханагаки вместе с Сано-старшим покинул больницу. Мамору и Хакер и правда уже легли спать к этому моменту (только вот спали ли — вопрос хороший). А вот Док зашёл в особу палату, где на своей койке сидела девочка и смотрела на ночное, усыпанное звёздами небо — её любимый пейзаж.        — А ты спать не собираешься? — поинтересовался Миядзаки-старший, усаживаясь в своё докторское кресло и смотря на девочку.        — Что делать с тем, кого когда-то любила безумно сильно, а сейчас боишься до такой степени, что не можешь посмотреть на него без страха в глазах?        — Какой сложный вопрос… — признался мужчина.        — Очень…        — А что думаешь ты?        — Ничего. Я не знаю ответа на этот вопрос.        — Эти чувства были очень сильными?        — Безумно, — она перевела взгляд на красные очи отца. — Чудовищно сильными.        — Значит, нужно время.        — Всё-таки… выход только один, — девочка вздохнула.        — Так ты уже давно нашла его, — он усмехнулся. — А я думал, ты в тупике.        — Я надеялась, что ты поможешь найти другой выход. Но, как оказалось, единственным решением этой проблемы является время, — она потёрла глаза.        — Тебе надо поспать. Ты недоспала своё, — Миядзаки-старший пересел на койку к дочери и положил ладонь ей на макушку.        — Да… сейчас лягу.        — Солнышко… прости, что… — он вздохнул. — Прости, что мы с Садаэки выбрали именно этот путь. Путь, где ты жила во лжи.       Девочка подняла глаза на мужчину и тепло улыбнулась, забравшись к нему на руки и уткнувшись носом ему в плечо. Она обняла его и сладко зевнула.        — Всё нормально… Это не такая уж беда по сравнению с теми чудовищно сильными чувствами, — Миядзаки-младшая грустно усмехнулась.        — Ты справишься, — он поцеловал её в макушку и крепко обнял, слегка покачиваясь, словно у него на руках лежал свёрток полугодовалого ребёнка, а не одиннадцатилетнее чадо. — А я всегда буду рядом, чтобы помочь и поддержать.        — Спасибо тебе… пап…       Док вздрогнул. По его жилам пронеслось приятное чувство, разгоняясь с помощью крови по всему телу. «Пап» — обычное, казалось, слово, но для него оно значило слишком много. Кацуки и не заметил, как по щеке потекла слеза, а его дочь уже мирно сопела у него на руках. Мужчина тихо посмеялся, стараясь не разбудить девочку, однако класть её обратно на койку не спешил. Он желал насладиться этим моментом — моментом, о котором мечтал с того самого дня, как понял, что совершил ошибку, дав своей дочери фамилию Фудзимото, а не Миядзаки. Однако, как и говорила девочка, «тогда» уже не вернуть, нужно строить новое «потом». И это, казалось, одно из самых лучших решений, которое только могло появиться для всех тех проблем, что возникли в этот день.