Тройное "я". ННС. III

      Девушка спала долгим сном. Открыла глаза она только ближе к вечеру следующего дня — за это время уже все пришли в себя (кроме Акио, который лежал на соседней койке, подключённый к огромному количеству аппаратов, и за которым непрерывно наблюдал Док (как и за своей дочерью)), всем всё было объяснено (не в красках, конечно, но так, чтобы всё было всем доступно), даже Бадзи Рёко поучаствовала в роли слушателей.       Миядзаки-младшая медленно раскрыла веки и уставила взгляд в потолок. Никто не заметил её пробуждения, так как все были заняты разговором.        — И как, по-твоему, нам возвращать её обратно? — спрашивал Хакер. — Опять разговорами?        — Нужно попробовать, — тяжело вздыхая, ответил Кацуки. — Если не получится, будем пытаться вернуть её иными способами.        — «Лекарством»? — поинтересовался Сано-средний.        — Оно навряд ли поможет, — мужчина покачала головой. — Но идеи есть, осталось лишь дождаться, когда она очнётся.        — Зато теперь понятно, почему только ты мог её остановить, — обращаясь, видно, к Хакеру, сказал Кохэку. — Для меня это всегда было загадкой.        — Как и для всех, — подал голос Дракен. — Мамору утверждал об этом, но никогда не объяснял.        — Кстати, — словно опомнившись, спросила Сано-младшая, — а Мамору знает о… случившемся?..        — Пока что нет, — Акихито вздохнул. — Если узнаёт, примчит сразу сюда. А от этого никакого толка не будет.        — Уверены? — спросил Иошикэзу. — Он всё-таки её брат, они давно не виделись. Гляди, и поможет.        — Оставим этот вариант на крайний случай, — такой фразой Док решил закрыть разговор.       Он взглянул сначала на показатели на аппаратах, к которым был подключён Акио, и покачал головой, после чего перевёл взгляд на дочь.        — Добрый вечер, — сказал он, глядя на её потускневшее золото.       Ответом ему послужил горький смешок — для начала.        — «Добрый»? А ты юморист, Док, — она глубоко выдохнула. — Снова этот потолок, снова эти стены, эта койка… а-а, ха-ха, ремни не кожаные, теперь я прикреплена к этой койке железом. Умно, умно.        — А ты всё никак не успокоишься? — поинтересовался Хакер.        — Я не вижу тебя, дорогуша, — прорычала девушка. — Либо стой там в тени и помалкивай, либо выйди на свет и взгляни мне в глаза. Ненавижу разговаривать с людьми за три пизды.        — Конечно, — парень вздохнул и отошёл от стены, подойдя поближе к койке, — тебе ведь надо, чтобы человек был близко, чтобы было легче его убить.        — Именно, — она хитро улыбнулась, глаза её засверкали. — Представляешь, какую мелодию можно было бы сыграть на твоей шее? Хруст за хрустом… ведь каждая косточка хрустит по-своему, ты знал? Мелодия человеческого тела…        — Что ещё ты выпедришь из своего рта?        — Как грубо, — девушка цыкнула. — Вы меня приковали к койке ни за что, ни про что. Я ведь ничего не сделала, верно? Соглашусь, в прошлый раз убила… э-э, сколько их там был? Ах да, четверо.        — Это ты пока ничего не сделала, — беседу с ней вёл исключительно Хакер — это было одно из первых и самых главных указаний Миядзаки-старшего. — Выпусти тебя — и ты тут же уложишь здесь всю палату и направишься к Садаэки.        — Если вы мне не помешаете, я вас не трону, — через силу прорычала девушка. — Так уж и быть, даже обещаю этого не делать.        — Извини, но такой тебе я верить не собираюсь.        — Хо-о… А что мне нужно было сказать, чтобы ты мне поверил? Ах, Хакер, я такая хорошая младшая сестра, отправила братца в Америку на учёбу и отгородила его от этого преступного мира, защищаю своих друзей, наконец-то нашла в себе силы открыться этому блондинчику Майки и вновь утонуть в его любви… — она издала звук блевотины. — Романтика…        — Моя Ками ни за что бы не начала воротить нос от романтики, — огрызнулся Хакер, скрестив руки на груди. — Особенно, если речь идёт о Майки.        — Серьёзно? «Моя Ками»? Хах…        — Что? Для тебя слишком эгоистично? — он грубо усмехнулся.        — Дело не в том, кому принадлежит это тело… Душа одна, мой милый, одна, — она сделала акцент на последнем слове. — Просто наполовину она чистенькая, хоть и с примесью грязного, в то время как вторая половина чисто чёрная, прогнившая и отвратительно пахнущая. К слову, здрастье, сейчас с тобой разговаривает та самая «вторая прогнившая половинка».        — О чём ты? — вопреки своему запрету, Миядзаки-старший подал голос.        — Великий Доктор всей Японии и — уж тем более — всего Токио и всей прекрасной и неотразимой «Аnge au coeur mort» («Ангел с мёртвым сердцем») не знает, что со мной произошло почти десять лет назад? С его-то милой и чудесной дочуркой? А-ха-ха! И ты-то зовёшься доктором? Умора…        — Ну раз все здесь такие тупые, а ты у нас умняшка, что даже смеешь произносить это название вслух, освяти нас, — прорычал Хакер, злясь.        — А что, если нет? — девушка посмотрела прямо ему в глаза. — Что ты мне сделаешь? Опять ударишь левой ногой? Опять усыпите меня?        — Кое-что получше, — сказав это, парень отошёл к стене и с помощью небольших на неё нажатий открыл потайной сейф.        — Что ты собрался делать, Хакер?.. — с опаской (!) в голосе спросил Миядзаки-старший.        — Просто доверься мне, — спокойно проговорил тот.       Хакер что-то достал из сейфа, тут же его закрыв, и повернулся к койке. Девушка уловила своим зорким взглядом шприц с лиловой жидкостью внутри.        — Ты не посмеешь… — её глаза загорелись враждебным огнём, а голос опустился до тихого рычания.        — Думаешь? — он стал медленно подходить к ней. — Ты спрашивала, на что я готов пойти, чтобы вернуть, как ты выразилась, «первую половинку»? Так вот мой ответ… — в глазах парня горел тот же огонь, а голос его издавал злое рычание. — На всё. И для начала я узнаю, что с тобой происходит. Выбью из тебя все ответы на все мои вопросы. Любыми способами. Смекаешь?        — Ты блефуешь…        — Я когда-то хоть раз в жизни блефовал? Особенно в разговоре с тобой?        — Неизвестно, как оно повлияет на меня…        — А ты что же, боишься?        — Предостерегаю тебя. Ты же ведь лишишься своей милой и любимой Ками…        — Кто не рискует, тот не пьёт шампанского.        — Псих…        — Не хуже тебя, — он подмигнул. — А вы все… — парень оглядел всех друзей. — Вы бы вышли. Этого вам точно не стоит видеть. И слышать — тоже.        — Уходите лучше из больницы, — сказал Акихито.        — Что ты собрался делать? — к парню подскочил Сано Мандзиро.        — Как забеспокоился-то… — усмехнулась Миядзаки-младшая. — Самое ужасное, что со мной может случиться, это смерть. А остальное — херня.        — Чего?! — тут же воскликнула сестра парня. — В каком смысле — смерть?!        — А у смерти много смыслов? — скептически спросила девушка.        — Выходите, — твёрдым, с железными нотками, голосом сказал Хакер. — Живо.       Все послушали, но не сразу: некоторые, в особенно Сано-средний, встали, словно вросшие в землю. Однако злой взгляд Хакера, который ещё никто из них не видел, дал своё: каждый вышел, так ещё тихо закрыв за собой дверь. Акихито и Док остались в особой палате.        — Не хочешь, чтобы они видели мои мучения? Как мило с твоей стороны…        — Посмотрим, как ты заговоришь через пару минут.       Хакер осторожно вколол девушке в вену иглу шприца и медленно ввёл содержимое в организм подруги.       Первое время Миядзаки-младшая лежала спокойно, глядя в потолок. Через минут десять её брови начали хмуриться, температура тела подниматься, а из уст раздаваться стоны. Хакер неотрывно наблюдал за сменой состояния девушки, дожидаясь нужного эффекта.       Через несколько минут она начала сжимать простынь в кулаках и извиваться. Боль начала расползаться по всему телу, а смута в голове превращалась в самую настоящую кашу из разнообразных мыслей. В глазах всё плыло, в груди покалывало, дышать было тяжело.        — Эй… — прошептала она сухо. — Меня сейчас вырвет…        — А ты, я смотрю, умело сопротивляешься этому яду, — проговорил Хакер.        — Выблядок… если не хочешь… потом убирать… блевоту… подай… тазик…        — Это лишь галлюцинации. Или ты забыла, как действует этот яд?        — А-а… гениальное… оружие… во время… допроса… — из её уст вырвался протяжный громкий стон.        — И что же ты чувствуешь? — поинтересовался парень.        — Как меня… пронзают клинком… Ха… ха…        — Воспоминания из прошлого настоящего, — предположил Миядзаки-старший. — Интересный эффект…        — Хорош, мудилы… Либо заткнитесь к чертям… Ы-а-а… либо дайте… противоя… против… — но договорить девушка не смогла: всё её тело пронзила сильная боль от многочисленных ранений, полученных за всю её жизнь.       Вышедшие получасом раньше не ушли из больницы, оставшись дожидаться результатов. Они немного поуспокоились и пришли в себя. Вот только ненадолго: стон, переходящий в крик, девушки вновь разбудил в них неимоверные беспокойство и страх.        — Это… — пискнула Сано-средняя.        — Голос Ками… — договорил за неё Дракен.       Мандзиро лишь смотрел на дверь, ведущую в особую палату, сжимая кулаки, и не знал, что ему и думать, а что делать — и подавно.       В это же время Хакер крутил в руках шприц с прозрачной жидкостью внутри и наблюдал за состоянием подруги.        — Са… садист… — прокряхтела девушка, а изо рта её текли слюни.        — Всего лишь использую всё, что поможет мне вернуть «первую половинку».        — Ха… ха-ха… а-ха-ха! Иди-иот… Я же ведь сказала… — она посмотрела в глаза парню, — что меня… так просто не убрать…        — Поэтому я и пытаюсь узнать, что с тобой происходит, чтобы понимать, как сделать всё правильно. А пока ты не захочешь говорить… — но его перебил очередной громкий стон девушки. — Страдай. Единственное, что могу тебе пожелать.        — Как же ты… потом… ы-ах-х… в глаза-то… смотреть… будешь?..        — Как-нибудь уж сам разберусь, окей?       Касуми лишь с болью усмехнулась. Её глаза наполнились слезами, но уж точно не от жалости к парню. Ей было невыносимо больно, и слёзы лились сами по себе — организм с трудом справлялся с болью и мучением, что наводил на него яд. Девушка посмотрела в потолок, после чего закрыла глаза и до крови закусила губу. Она не желала больше стонать или подавать хоть какой-то звук, заглушая его закрытым ртом и новой болью — настоящей, а не галлюциногенной. Вот только Хакер ей не позволил этого сделать: он сжал ей челюсть, с силой открыв рот, и заставил посмотреть себе в глаза. Миядзаки-младшая пыталась сопротивляться, но в какой-то момент её тело резко ослабло — наступил новый этап яда, глубокая и одинокая бессознательность.       Хакер отпустил лицо подруги и упал в кресло.        — Тяжело… — признался он.        — А ты как хотел? — задал риторический вопрос Акихито. — Но я удивлён… Конечно, у Касуми хороший иммунитет к ядам, но я не думал, что она сможет сопротивляться и этому яду…        — Чтобы выжить, человек готов пойти на всё. А сейчас Солнышко сражается, пусть даже перед нами и, как она выразилась, «вторая половинка», — он посмотрел на Хакера. — Думаешь, сможешь выбить у неё, что с ней происходит?        — Я не раз видел, как она допрашивала. Практического опыта, соглашусь, у меня не было, но вот с теорией я знаком лучше всех, — спокойно ответил парень. — Только бы её посадить…        — Перемещать её не будем, — возразил Док. — Просто поднимем у койки спинку и опустим нижнюю часть.        — Удобное мягкое кресло с железными наручника, — иронично усмехнулся Акихито. — Надеюсь, это всё пройдёт быстро…        — Не знаю, — признался Хакер. — Но я постараюсь…        — Можешь не торопиться. Главное — результат.        — Твоя свадьба оттянется ещё на…        — Она оттянется на столько, на сколько это понадобится, — перебил своего помощника Миядзаки-старший. — Мне нет ничего и никого важнее моей дочери. Как бы я ни любил Рёко и всех вас, это не изменит ничего. Пока Солнышко не придёт в себя, даже не заикайтесь насчёт свадьбы.       Хакер и Акихито лишь пожали плечами, не желая больше продолжать разговор. Особая палата тут же погрузилась в кромешную тишину, разбавляемую лишь лёгким попискиванием аппаратов, что были подключены к телу Акио.