Бессонница

***

      — Милый, проснись!       Александр, писавший грёбаный сценарий до четырёх часов утра, укутался в одеяло, закрывая уши подушкой. Этот Рома опять выбрал совершенно не то, на что рассчитывали сценаристы, и им в срочном порядке пришлось переделывать значительную часть сюжета. Стабильный и здоровый сон мог ему только снится (ах, ирония!), но без отдыха вовсе жить было невозможно, а потому он планировал проспать, как минимум, до полудня.       — Ну же, любимый, ты опоздаешь на работу!       — Подождёт. — Буркнул Саня себе под нос и крепче зажмурил глаза. Вообще, не только она одна подождёт, даже конец света был вынужден бы ждать, пока парень вдоволь отоспится.       — Тебя на кухне ждут блинчики! — Послышался голос, следом шаги и, наконец, звук закрывающейся двери. Чёрт возьми, а вот ради блинчиков можно было бы и встать. А если к ним добавили еще и варенье или сгущенку…       Так. Стоять, блин. Какие ещё, нахер, блинчики? Какой еще, блять, «милый»? «Любимый»? Это кто еще? Он? А если он, то кто его так назвал?       Саша резко открывает глаза, подрываясь с кровати и, едва ли, не падая с неё вовсе. Осматривает всё в округе. Обстановка ему была абсолютно не знакома. Огромная двух (а то и трёх) спальная кровать, на которой он находился, была покрыта голубой шелковой простынью и россыпью подушек в форме сердец. Розовых. Отвратительных ярко-розовых подушек, будто бы их хозяин скупил весь магазин в преддверии Дня всех влюбленных.       — Ебать, блять.       Единственная реакция, которую, в данный момент, был способен выдать его мозг. Он ведь точно ложился спать вчера на свой старый, потрепанный диван. Это что, сон? Или, скорее, кошмар? Он уже потянулся к своей руке, намереваясь ущипнуть себя со всей силы и очнуться, но его глаза накрывают чужие ладони, а над ухом вновь раздаётся голос:       — Наконец-то ты встал! Я думал, что ты проспишь всю нашу годовщину!       — Чего…? Годовщину? — Мозг парня старался работать на пределе своих возможностей, но ничего складного не выходило. От шока, он даже забыл о попытке проверить происходящее на реальность, а рука застыла в воздухе.       — Нет, только не говори что ты забыл. — Ладони с его глаз убирают, а самого Саню разворачивают так, что он стоял лицом к говорившему. Светло-голубые глаза, коричневые волосы, знакомые черты лица. Блять? — Годовщина нашей свадьбы, конечно же! Ты ведь не забыл, правда? — Глаза напротив комично распахнулись, а лицо Ромы стало напоминать всем известного котика из «Шрека».       — Не забыл. — Саня кивнул, не находя сил сказать что-то еще. Вообще, сложно было подобрать слова, когда прямо перед ним, во всей красе, предстал Фильченков, одетый в какой-то блядский розовый, прям как те самые подушки, фартук, да ещё и говорящий что-то о свадьбе.              — Чудненько! Тогда бегом завтракать!       Юноша убежал, судя по всему, на кухню, а сценарист, всё еще пребывающий в шоке, отправился следом за ним. Нет, ну если ему кто-то будет каждое утро готовить завтрак, то женитьба даже не звучала так плохо. Или замужество…?       Кухня была наполнена светом, лившимся из широких окон, у плиты всё крутился Рома, разливая что-то по кружкам. За столом, на котором уже стояли пара тарелок и огромное блюдо с горой блинов, сидел еще один человек. Также, на удивление, очень знакомый.       — Ебать, блять. — Вырвалось у него второй раз за этот день. Утро?       — Не смей ругаться при ребёнке! Какой пример ты подаешь?!       — Ребёнке??? Да ему… ему-!       — Мне 12, пап. — Вторая пара голубых глаз поднялись на него, сверля взглядом.       «Прямо как у его матери…» — пронеслось у Александра в голове, прежде чем он изо всех сил помахал ею, пытаясь отогнать странные мысли. Вот только парню… мальчику… мужчине, занявшему место во главе стола, явно было не 12. Ей Богу, да он выглядел старше самого Саши!       — Не обращай внимания, Вова, твой отец встал не с той ноги.       — Ну мам, я же просил меня так не называть!       — Вот пусть твои друзья в школе и называют тебя Румарукой, а для меня ты навсегда останешься Вовочкой.       — Ну хоть папа меня так называет! Он любит прозвища, тебя вот вообще Лололошкой называет, да, пап? — Уже две пары голубых глаз были направлены на него. А «отец» что? Стоял в чистом ахуе, если можно было так выразиться.       — Любимый, всё хорошо?       Саня и не заметил, как перед ним вновь материализовался Рома, зачем-то чмокая его в лоб.       — Ооо, да у тебя температура высокая! Ну, тогда всё ясно, бегом обратно в кровать!       — Но блинчики…       — Я принесу тебе всё в постель! Давай-давай! — Александра подтолкнули в сторону комнаты, из которой он вышел.       Мужчине не оставалось ничего, кроме как послушаться приказу «женушки» и побрести в спальню, устало плюхаясь на кровать. Глаза начали слипаться сами собой…

      ***

      *ПИП* *ПИП* *ПИП* *ПИП* *ПИП* *ПИ-       Рука находит пищащий над ухом телефон и берет его, откидывая куда подальше. О целостности техники не хотелось особо думать. Самое главное — надоедливый звук пропал. Сценарист раскрывает глаза, потирая их ладонью. На секунду показалось, что он снова видит те самые розовые подушки, но нет. Его родная комната, его старый, потрёпанный диван. И в воздухе больше не витал приятный аромат завтрака. Сон, всё же.       — Приснится же такое блядство.       Саша заводит пальцы в свои волосы и убирает их назад, садясь на диване. Что что, а женитьба на собственной работе ему еще никогда не снилась. Это на него так недосып влиял? Или наоборот, стоит вообще перестать спать, чтобы такая поебень больше не мерещилась?       Босыми ногами он идёт к лежащему у стены телефону и поднимает его, довольно замечая, что тот был абсолютно целым. На автомате он открывает телеграм, затем родной чат и пишет всем известное «члены», возвещая всех его участников о том, что сам Сценарист был в сети. Немного подумав, тот тегает Вову на сообщении «ты пидорас» и довольный выключает телефон, не обращая внимания на десятки ответов.       Только одна мысль продолжала омрачать его.       Ему так и не принесли блинчики в постель.