желчь

людей много. они все разные: худые, полные, светлые, тёмные, высокие и низкие. они все чем-то отличаются между собой, а в итоге смешиваются в одну серую кучу. ничем непримечательное серое пятно, которое несётся по асфальту, будто оно левитирует над ним. а кто то стремится быть другим. каждое отдельное пятно хочет быть не таким, как остальные пятна, надевая сотни масок и меняя их одна за другой, если роль им не подходит. а если подходит — то носятся с ней годами, пока другие толпой не осудят. и так происходит ежесекундно. в итоге это всё превращается в привычную ежедневную рутину, а половина из тех игроков в роли так и остаются со своими жалкими попытками быть особенным. но не стоит относится так категорично. среди них есть и те, кто всё же удачу познал. трудом реализации и самовыражения, не надевая масок и не играя роли. кому то удаётся быть центром внимания просто за то, что он — это он. за то что он просто есть. а вот и она. снова она прётся, как корова. сталкивает всех с дороги, заставляет всех расступиться и в её присутсвии молчать, отдавать ей честь. и шипит, плюёт желчью своей во всех, кто ей не по духу. печально ли мне от этого? определённо. очередные жалкие примеры того, на что люди способны ради авторитета в обществе. жалкие примеры того, как они пытаются превосходить меня. человека, что познал признание и уважение. — эй, мазохистка, давно не получала по ебалу? — и ухмыляется так самоуверенно. и я улыбаюсь ей в ответ. гордо, сохраняя невозмутимый вид, демонстрирую своё доминирование над ней. и лишь на долю секунды я заметила, как в её льдинках образовалось сомнение. как же легко тебя, Кристина, сломать. даже представить тяжело, насколько легко. — та не ссы ты, я же шучу, чё напряглась так, — помните мои первые слова про людей с масками? чей образ всплыл в вашей голове, читая эти строки, или вы не задумывались вовсе? эта блондинка чудесный кандидат на звание самого фальшивого человека. — Захарова, я предпочитаю высокоинтеллектуальный юмор, а не юмор для пубертатных подростков, — отрезала я, и продолжила наблюдать за её реакцией. непонимание. видимо, до нашего шумахера ещё не дошло, что боятся её тут не все. её очередные попытки самоутвердиться за счёт меня закончились провалом. неожиданно. все, без исключения, в этом убогом месте наивно боятся её, как огня. кроме меня. я масочников вижу насквозь, читаю их как открытую книгу и смеюсь. её желчь на меня не действует. ведь только на моих коленях она позволит себе плакать. она стоит, ожидает, когда последняя кучка подростков разойдется и можно будет сказать друг другу то, что хочется сказать. в конечном итоге в коридоре остаются только я и она. она, со своими тараканами, и я, которая этих тараканов мечтает выбить. — и долго ты, Кристина, собираешься меня лицемерить? — наконец говорю я и подхожу к ней ближе, — они же видят, что ты и слова не находишь, чтобы перечить мне. не боишься, что они узнают? — однозначно нет. какая разница, что серая масса там узнает? — усмехаюсь вместе с ней. она и сама знает, что среди этой серой массы она является самым тёмным пятном.

*** мы снова встречаемся уже в другом месте. я чувствую её теплые руки на моей талии и губы на своих губах. я чувствую на её языке вкус желчи, что сидела в ней всегда. хватает меня ладошками за щёки, прижимая к себе ближе и даже не думая отстраняться. а я про себя отмечаю, что только рядом со мной она такая покладистая. нет, я не люблю её. она неприятна мне. её самоуверенность раздражает меня, и регулярно мне приходится бороться с желанием размазать её. у меня все слабые стороны этой персоны и мне доставляет искреннее удовольствие знать, что это и есть одно из моих главных холодных оружий. да только совесть не позволит им воспользоваться. Кристина во мне пример видит. ей явно не льстит тот факт, что я не поддаюсь ей. что только меня не разъедает её желчь. среди множества оскорбленных серых теней я стою в стороне как ярко красная. алая. другая. поэтому малышка так старательно трётся вокруг меня, намереваясь залезть в душу, как паразит, и живёт с мыслью, что у неё ахуенно получается. они все оскорблены ею но только она пешка в моих руках.

*** снова я наблюдаю картину, как её нежная рука, что прижимала меня вчера к себе, теперь прижимает мутное серое лицо спиной к стене, нажимая большими пальцами прямо на шею. сдавливает с такой силой, что кто то невольно вздрагивает и нервно сглатывает слюну. никто не перечит. все глотают её желчь. они стоят и смотрят на мою Кристину, как на жуткий экспонат, но лишь я вижу настоящие уголки её души. лишь я вижу её истинные намерения. только я знаю ради чего она это делает. но все видят её желчь, что брызжет из любой части её тела. и снова меня пожирает ощущение брезгливости. её любимый метод «завовевать авторитет методом насилия» не вызывал у меня вострог никогда. я прислонилась спиной к стене, слыша лишь попытки откашляться, когда руки Захаровой сжимаюся с большей интенсивностью. очередное оскорблённое серое пятно. говорит какие то угрозы, в которых я, будучи с закрытыми глазами, смогла распознать счастливую улыбку. лесть в виде страха щекочет самолюбие Кристины и заставляет сжимать руки на шее ещё сильнее. как же мерзко. я ловлю на себе пугливые взгляды, когда стук моих каблуков проносится по коридору и заканчиваются прямо за спиной блондинки. я встала впритык, ощущая рядом энергетику довольного собой человека. дышу ей прямо в шею и она понимает, кто стоит рядом. напрягается. я тихо шепчу ей на ушко: — чтобы ты своей ёбанной желчью захлебнулась, Захарова.