Настоящая любовь

Адриан не знал, что настоящая любовь настолько щемящее чувство. Не знал об этом постоянном привкусе горечи и не отступающей боли. - Тебе нельзя её любить. – От отца. - Я больше не влюблена в Адриана. – От Маринетт. Это зациклилось у него в голове как испорченная плёнка. Безжалостным буром в сердце. Раз за разом делая дыру в душе глубже. Это было слишком, это было совсем не похоже на его лёгкую светлую любовь к матери. Не было похоже даже на безответную любовь к отцу. Адриан мрачнел с каждым днём. Он мало ел, мало спал и не мог избавиться от бесконечной головной боли. Его всё чаще посещали странные мысли, совсем не свойственные его чистой душе. Неужели он такой плохой человек, что не достоин симпатии ни одной из тех, в кого влюблялся. Сначала его леди, теперь Маринетт. Адриан чувствовал себя придавленным насмерть своим собственным существованием. Он смотрел на её беззаботную улыбку, адресованную друзьям, и не понимал почему её не достоин он. Он ненавидел себя, потом ненавидел их. С тех пор в его сияющей душе дало росток нечто тёмное, извращенное, то, что пугало и не давало мыслям становится четкими. Друзья же ужасно переживали за начавшего так плохо выглядеть Адриана, всё время пытаясь помочь своими слишком оригинальными советами. У них всё так легко и просто. Адриан знал, что с ним так быть не могло. Он отдалялся от назойливого общества, всё чаще становясь тихим, независимым наблюдателем. Теперь и отец заметил, что с ним что-то не так. Он пришел как ответственный родитель, поговорить по душам, делая вид, что ему не всё равно. Вердикт был известен еще до откровения. - Что бы больше ни слова об этой Маринетт. – Сурово поставил точку Габриель, и они больше никогда не возвращались к этой теме. Его будто замкнуло, и он действительно не смог сказать ни слова. С тех пор Адриан больше никогда не собирался доверять свои чувства отцу. Совсем не удивительно, но он вообще ни с кем больше не мог это обсудить. Черное пятно в душе неминуемо расплывалось, как разлитая в заливе нефть и виновником этой катастрофы была никто иная, как Маринетт. И это так же не было похоже ни на ту ненависть, которую он ощущал к модельному бизнесу, ни на то негодование ко всему злу на свете. Адриан ужасно хотел от этого избавиться, но как бы он не спрессовывал этот мрак, он становился только плотнее, но никуда не девался. Он смотрел на себя в зеркало, не узнавая себя. Не выдержав этой разъедающей его черноты, он пришел в себя только от громкого звона и боли в руке. Добрая Натали помогла ему перевязать рану. Она смотрела в его глаза, которые раньше напоминали молодую весеннюю траву, ставшие похожими на тёмное болото, вздыхала и обещала ничего не говорить отцу. От общения с ней Адриану полегчало, но совсем ненадолго... Он снова столкнулся с Маринетт совсем неожиданно. Он снова улыбнулся только ей. Она, замешкавшись пару раз споткнулась и сбежала. Ну что не так, Адриан готов был весь мир положить ей под ноги. Он смотрел ей вслед и снова ощущал давление в груди. И это было так тяжело и так больно, что он стал ненавидеть это чувство. Ненавидеть ту, кто заставляет его так страдать. Он даже сомневался любила ли она его когда-нибудь. Всё равно... С тех пор он понял, она должна принадлежать только ему. Он сделает что угодно, что бы она больше не улыбнулась никому кроме него. Он сломает её. И когда у неё не останется никого кроме Адриана, он разобьёт её душу так же, как разбита его собственная.