"Т" Значит "Твёрдо"

— Разбойник-Ворону, Разбойник-Ворону… Экстра, экстра, Всем, Кто Слышит. Экстра. — Я Гарант, вас слышу! Назовите себя. — Ворон на эфире. В динамиках защёлкало, потом знакомый голос спросил: — Слав, это ты? Никогда ещё Влад не был так рад услышать Петра Генчика: — Петь, я! Перемессуешь на Разбойника? — Перемессую, что за экстра? — Атакован. Мы отбились, но много триста. Срочно нужна эвакуация! — Влад наклонился вперёд, рассматривая картинки, которые показывали БПЛА. — Поднимаю машины, — сухо отозвался командир эскадрильи. — Кто напал-то? — Пока не знаю, Гарант. Но у них было два спейсшипа. — Ого! Ворон, куда садиться? Стахов отбил пилоту координаты Златы. — Принял. — Перемессуй. — Мессую, с эфира. — С эфира. Шёл третий час ночи, небо было тёмным, начал накрапывать дождь. РЭБщик что-то колдовал на своей аппаратуре. Влад опустился на барный табурет и опёрся локтем на стену: — Вот и хана, камрады. Кажется, 531-й — всё. — Не хороните до врача, — Руслан повернулся в своём кресле. — Артура можно повышать. Изумительно разделал это чудище. — Да, неплохо, — согласился Влад. — Глушилка гаснет, — доложил РЭБщик. — Видимо, это десантируемый автомат. — Я поеду, гляну на покойников и на Анну, — Влад поднялся, его шатнуло. Руслан кивнул, внимательно следя за командиром узкими глазами. Влад только сейчас обратил внимание, что в Неметшине прослеживаются черты азиата. Ну, это же спейсер. — Перезарядите ударники и продолжайте наблюдение. Может, не все крысы утащили хвост. — Слушаюсь, — ответил Руслан и развернулся к мониторам. Влад взглянул на настенные часы. Красные цифры — 02:16. Весь бой занял около часа. — И проверьте мне заводы. — Проверим. Владислав Георгиевич, может не стоит ехать? — Вы уж извините, Руслан, но я привык больше своим глазам доверять, а не технике. Начальник связи пожал плечами и протянул руку к аппаратуре.

***

— Король — Ворону! — сказал в плечо Влад по дороге к машине. — Здесь. — Ярослав, отправь таблетку и лепелей в помощь на Камышовый. Там совсем плохо. — Ага. Не девок с сёмками по моллу гонять, да? — И не угрей жарить на шашлык, — отрезал обер-ротмистр. — Ладно, ща отправлю, — лениво отозвался Лашевский. — Загляни ко мне, как проспишься, кой-чо забавное покажу. — Будет время — забегу. С эфира!

***

Командирский «крок» взял с места высокую скорость. Мелешко понимал, когда стоит поспешать, а когда и нет. «Крокодил» качался в колеях, Игорь не включал фары, справедливо опасаясь обстрела. Механик вывел на лобовуху ночной визор, так же поступил и Ольшин. Лица обоих драгун стали серьёзными, настороженный взгляд гауссмана шарил по трём прицелам. Влад завернулся в бушлат, его чуть знобило. Прошли позиции второго взвода 538-го в роще. Они стояли в ожидании приказа, только на миномёты набросили плёнку, чтобы дождь не заливал стволы. Машины под масксетью, снарядные ящики вместо диванов. 300-й промчался мимо, чуть повернул и через горку съехал к воротам Златы. Влад выскочил из машины. Вереницы носилок, драных курток, бледные лица, грязь, ливень, замотанная в тряпку рука без кисти болтается под носилками. Чавкает жирная размоченная земля под берцами. Прожектора квадратными пятнами освещают самые узкие участки дороги. Справа догорает бывшая казарма — россыпь углей мерцает красным. В воздухе жирные чёрные клоки дыма. «Кайман» ползёт навстречу, в обход минного поля, на берег. Широкая морда словно носом водит туда-сюда. На холме слева горит БТР. Хорошо горит, ярко. Зашипел огнетушитель в руках невидного в темноте драгуна, пламя окуталось белой пеленой, рвануло из окошка с другого бока длинным тонким жёлтым язычком. Сюда, в большой форт, сносили раненых. Несло горелой плотью и тканью, нечистотами, горячим железом и горелым пластиком, какой-то химией. Из темноты вынырнул Дарин, вскинул руку к шлему. Поперёк груди ротмистра болтался автомат без рожка. — Без Устава, Семён Петрович, — резко оборвал его Стахов. — Потери? — Жуткие, — парень был на грани, судя по голосу, но держался. — У Ани сто девятнадцать на тридцать два, у меня шестьдесят три на одиннадцать. — А у Иона? Дарин замотал головой. — Не знаю. Курить нету? Влад сунул ему полупустую пачку элрет. Молодой человек дрожащими руками вытянул одну, сунул меж губ, затянулся. — Я вызвал аэры, — сказал Влад, рассматривая молодого офицера. «Мандраж. Но явно сдержанный. Норм, толк будет». — Х-хорошо. — Всех раненых — в госпиталь. Тут шутки не шутят, Семён Петрович. Любая царапина может кончиться ампутацией, — Влад не мог оторвать взгляд от ужасной картины. Практически все трёхсотые — с ожогами. — Есть. — И выпейте. И всем, кому можно, налейте. Вы заработали. Честно. Где Бекасова? — Она… не в себе… — Дарин переступил с ноги на ногу. Владислав развернулся всем телом, прищурил глаз: — Как на исповеди. Вы её любите? Дарин поперхнулся: — Д-да. — Тогда какого хрена вы точите лясы со старым сапогом? Ступайте к любимой, вы ей нужней. Утром решим, как быть и что арбаить. Идите-идите. Дарин провалился в струи дождя.

***

Стахов поднялся на холм, где уже залили из огнетушителей три БТРа. В стороне сложили погибших, вниз тащили раненых. За уцелевшей машиной обер-ротмистр нашёл Лемехова. — Как дела, сержант? — Как жопа нупыря, Владь-слав Георгич! — с досадой ответил тот и показал замотанную грязным бинтом кисть. — Лейт ранен, унтер убит. На два взвода тридцать пять триста, семнадцать — двести. — Унтер? Ефим?! — Стахова прохватило льдом. — Точно так, — Лемехов сплюнул в сторону. — В щеку вошла, Владислав Георгич. С макушки вышла. Вот и нет, значит, учёного человека Тимур Андреича. Влад выпустил воздух, прислонился к мокрому боку «крокодила». — Вот оно — слабые патрули, Константин Николаевич. — Ну, что со вторашников взять? — Лемехов протянул офицеру свежую самокрутку. Владислав машинально взял её, кто-то поднёс огня. В небе нарастал низкий звук турбин — приближались аэры.

***

— Ворон — Разбойнику, Ворон — Разбойнику. — Ворон, — механически отозвался Стахов. — Доложите обстановку! — потребовал командир бригады. — Отбито нападение группы неизвестных численностью до сотни, господин бригадир. Цель противника — лаборатория, к бабке не ходи. Первый удар был по форту Камышовый, второй — по форту Злата, — Стахов присел возле погибших. Первым лежало обезглавленное тело с торчащей из шеи белой косточкой. На куртке бейджик «Гарин МС», да, его руки — левая без мизинца, так карают за косяки в среде хакеров. Драгун… неизвестно, бейдж обгорел. Кажется, Иваном звали. Из третьего взвода. Вся куртка в дырках. Рядом ещё один без лица лежит и обгоревший. Влад не обращал внимания на жуткий запах, он привык. Он знал, когда его схватит тоска и ужас. Это будет позже, после первого стакана. А то, что стакан будет, обер-ротмистр не сомневался. Без водки тут не выживешь. — Что замолчали? — недовольно спросил бригадир. — Виноват, — Стахов поднялся на ноги и направился к своей машине. Он хотел посмотреть на убитого противника на том берегу. — Я вызвал аэры для эвакуации трёхсотых. — Гарант доложил. Много их? — Так… сто девятнадцать плюс шестьдесят три, плюс тридцать пять. — За двести, — хмыкнул командир бригады. — Эскадрон считай. А двухсотых? — Предварительно — шестьдесят. Семнадцать, одиннадцать и тридцать два. — Тоже много. Противник действовал как? Разобрались? — Разбираюсь, Василий Артёмович. У них был шагодрон и снайперы на противоположном берегу озера. — А ширина озера какая? — Двенадцать с половиною вёрст в этом месте. Комбриг крякнул: — За двенадцать вёрст попасть даже снайперу трудно. Да ещё над водой. Это я вам как бывший штурмовик говорю. Обязательно вышлите группу за озеро и пошукайте стволы, крапы, что найдёте. Может пригодиться. — Есть, господин бригадир. — Утром вылетаю к вам с несколькими офицерами. Где удобней сесть? — Форт Крест. — А ближе к месту боя? — Тогда северней форта Злата. Координаты у Генчика есть. — Отлично, — твёрдо сказал комбриг. — Тогда и побаем. С эфира! — С эфира, господин бригадир.

***

— Крест — Ворону, Крест — Ворону. — Далма! — как-то радостно воскликнула сержант. — Далма, приказ Вайаге. — Слуша-а-аю. — Выдвинуть взвод на западный берег озера Вестлейк, где были позиции снайперов. Подобрать остатки оружия, одежды, снаряжения. Доставить к форту Злата. — Исполня-а-аю, Ворон, — в динамике коротко щёлкнул хвост. — А много погибло? — Шестьдесят, Далма. Двести раненых. — Пусть над могилами павших взрастут белые цветы, — грустно сказала сержант. — Мы нашли спейсшип и обстреляли его. — Где он был? — Под морем, полторы ве-е-ерсты от берега и девять вё-ёрст от нас. — Принято, Далма, благодарю за боевую работу. — Я рада слышать слова признания, вождь оружных. — С эфира, Далма. — С эфира.

***

Стахов забрался в транспортёр. Перед фортом стояли два аэра, в них поднимали носилки с самыми тяжёлыми. Ещё три аэра опустились в распадке между прибрежным холмом и той горушкой, через которую шла дорога. К ним двинулся «крок» 532-го эска. У форта грузили раненых в огромный «кайман». Распоряжались погрузкой незнакомый сержант из даринских ребят и высокая тощая тётка — лейтенант из 531-го, бекасовского, эскадрона. Лицо лейтенанта было вымазано засохшей кровью. С рёвом подкатил амфоцикл, с него слез Ион, дёрнул дверцу со стороны Мелешко, заглянул в машину: — Нормально мы им задали, командир! Трупов двадцать на поле осталось, и на бережку полтора десятка чилят. — Нам они тоже. Задали, — угрюмо отозвался Стахов. — Полста потеряли. Ефим погиб, Гарин из четвёртого. Девок вообще, считай, что и нет. Бекасиха в ауте. — В шмауте, — прохрипел Ион. — Ты на базу? — Хочу на покойничков глянуть. Кто, откуда, сколько лет, почему бабёнки нет. — Ну глянь, глянь, — Ион тяжко сплюнул в сторону. — Великоруссия это. Их стволы. «ТОЗ-104» или «124», их на глаз не отличишь. — И опять руссы будут чихать, что пушки на молле купили, экип в «Спортмагистре» и всё такое, — протянул Мелешко. — Ха, да это их любимый чих с до-распада! — бросил Норин. — Вайага обстрелял спейсшип под водой, — сообщил Иону Влад. — Не пробил, конечно, но надёжа есть, что хотя бы пару лампочек им кольнул. — Субдесант, — ротмистр покрутил башкой в шлеме. — Это штука баская, хотя и куфтырная. Ишь как нас респехтуют. — Ион, вызови Бабушку, пусть раскурожат шагоход. Мэйби, он тоже русский? — Это вряд ли. От этих чуд все отказались почти, а руссы их и не строили. За гусеницу и СВП держатся, как дура за бусики. — Всё равно. Машину раскурожить, Ион. — Есть, сенс. Да мы и без бабки управимся. Сейчас ремонт закончит с парой-тройкой машинок, и вскроем. — Постарайтесь не сильно ломать цепи управления. — Как девочку-целочку, — пообещал Аташев.

***

Хосе Ронко не зря носил прозвище Хорёк. Когда ПКО разобрала на запчасти обоих компаньонов, Хорёк не пошевелился. Когда мимо проскочил подозрительный торгаш на «ракушке», он тоже не стал дёргаться. И не зря! Монс мессанула, что шухер грандовый. А вот потом получилось не очень хорошо. Надо было рвать за фальшивым негоциантом, но Ронко хотел поднять наземную группу. Для этого надо выслать в литтораль шлюпку и сбросить на парашюте посылку — ранцевые ракеты. А как это исполнить, когда с другой стороны от орбитала хоть старенький, но крейсер висит? Ещё и истребители туда-сюда носятся. Гражданскую яхту вон в облако превратили. Много ему-то надо? Ронко покрутился на жёстком стуле влево-вправо. Экипаж ждёт его решения. Синьор Ронко не бросает своих. Это низко. Неприемлемо для кастильца и капитана. Но и лезть под ПКО просто глупо. К тому же — три лимона солов! Они могли бы бросить контрабанду, стать торговцами или ещё кем. Мирными, уважаемыми людьми. Скучновато, конечно, но годы-то берут своё. И Ронко решился: — Эйси, ты гёрла смартная, — сказал он по рации. — Ситдаун пока они не слип, а там гоу до лабор сама. Как маус, гёрл. — Цап и нету! — хихикнула Эйси, которой как раз и желалось проделать именно такую операцию. Не за деньги, не из-за Ронко. Из куража. Даже жуткий мортус Миллети не стэндил её. Лайф такой. Селява, как франсы токинг. Джон Борисов, еще один её скаут, срисовал, что рэйнджи построили форт со стороны холмов, в горе. Хреново! Сектор обзора у них ого-го. Но мы же смартнутые, йес? Мы пойдём не под их взгляд, а с другого края, через горы. И там сплавимся по речке. Уж откуда они не ждут нас, так это с горной речки и озера. Команда оставила убежище и лёгкой рысью побежала вдоль пляжа. Майнтаск — сервер, систблок. Как убраться с Рубида, Эйси прикидывала на ходу. У неё уже наметился план.

***

Бригадир прилетел дождливым утром в сопровождении восьми офицеров в чинах от обер-лейтенанта до штаб-бригадира. Все в полевой форме. Рязанов сменил свою «тумбочку» на самоходную коляску с широкими колёсами. Посмотрел бригадир на мокрого грязного Стахова у «крокодила», покачал головой. Вокруг ещё было полно следов ночного боя — сгоревшие машины и казарма, висящие на кустах обрывки бинтов и одежды, скрученный осколок гранаты в стволе божьей свечки. Ближе к берегу был виден лежащий на боку шагодрон, лазающие по нему фигурки в комбезах, яркое пламя газовой горелки. Рядом с обер-ротмистром навытяжку стояли Дарин и Аташев. А вот Владислав не трудился — руки скрестил на груди, голова набок. Хоть кепи мятое нацепил с полевой кокардой. — Здравия, господа. Вольно, — приветствовал их комбриг. Владислав шагнул вперёд, козырнул лениво: — Здравия желаю, Василий Артёмович. Как долетели? — Вашими молитвами. Пойдёмте под крышу, там и расскажете. По мутной воде ручейков двинулись к форту Злата. Рязанов крутил головой, ругал позиции Бекасовой, допытывался, как рыбалка на озере и даже немного огорчился, когда Дарин ответил, что времени не было разведать запасы. — Ваш Камышовый форт просто образец принципа «можно хуже, да некуда», — рычал комбриг. — Окопы, лёгкие козырьки, полукапониры. Кто это выдумал? — Лейтенант Симоньянц, — ответил Владислав. — А что ему ещё делать было? Вода близко, не вроешься. — Перенесите его в гору под дорогу, — посоветовал высокий седой штаб-бригадир Утёсов. — Пожалуй, — кивнул Рязанов. — Злата обращён на юг, а этот сможет контролировать запад и юго-запад. Ваши норы затопите лучше. — Господин бригадир, почему бы не демонтировать оборудование и не вывезти вглубь Рубида? — спросил Ион. — На ту же Ларинскую базу. — Опыты по атомораспаду рядом с населёнными пунктами ставить? Дурная идея, Ион Васильевич. — Тогда на астероид. Вроде бы в невесомости это безопасней. — Так и планируется. Но нужно время построить базу в астероиде. Месяца три ещё потерпеть придётся. Процессия вошла в форт через спрятанные в выемке ворота. Дарин провёл штабных в западную цитадель, которая смотрела в сторону Камышового и берега. — Недурно. Здесь тоже работал Симоньянц? — спросил Рязанов, осматриваясь с явным удовлетворением. — Тут двое работали, — пояснил Дарин. — Вторая — лейтенант Розалия, позывной Роза. Фамилии не помню. — Неважно, этот форт хорош. А тот — дрянь. — Прошу, — Дарин указал на длинный деревянный стол и стандартные пластиковые стулья по обе стороны. — Чаю пока нет. Котёл и насос повреждены, чиним. — В Надеино откушаем, — Рязанов подкатил к торцу стола, зажал тормоз кресла. — Присаживайтесь, господа. Нам есть о чём поразмышлять. — Итак, Владислав Георгиевич. Вот вам и боевая обстановка приключилась. Что скажете? Стахов снял кепи, бросил на стол перед собой: — Бекасова не способна к командованию на первой линии. Дарин вздрогнул. — Семён Петрович, — устало произнёс Влад. — Любовь — это ваше личное. Никто вам не запрещает и невесту вашу не помоит. Просто есть офицеры, которым лучше на второй линии. Полицейские, по сути, операции. Немного постажироваться у кого-то со старой первой, и вполне потянет Анна Евгеньевна. Не с её нервной системой в горячку боя лезть. Ведь она явно растерялась! — Что бы вы-то делали против такой махины? — пришёл на помощь Дарину светло-русый ротмистр Коржак, прилетевший с бригадиром. — Сразу бы отошёл в потерну, бросил часть бронемашин, — уверенно ответил Стахов. — Под прикрытием строений отводил бы людей в Злату. Если видишь, что противник не несёт потерь от твоего огня, надо отходить. Иначе и людей положишь, и врага не поцарапаешь. — Что и произошло, — припечатал Утёсов. — А Злата остановила бы шагоход? — Нет, — быстро сказал Дарин. — Наши миномёты били минимум посредине озера. Внутрь бы он не проник, нет. А вот лабораторию разломать мог. — Сильно сомневаюсь, что они её ломать шли, — задумчиво протянул Ион. — Скорей уж за сервером шли. Или доки какие забрать. Разломать бомбами проще. Я бы рискнул, господин бригадир. Ложную вылазку сделал бы. Чтобы затащить эту тортугу на мины. Шагоходы тем и слабы, что две ноги вырви — и всё. Не шаго и не ход. — Интересная модель, — сказал пожилой ротмистр Шац. — Похож на горный. — Их много кто строил. Для горного дела тоже были, но там больше всё-таки гусеничные низкие машины. — Коржак поднял меховой ворот. — Зябко без котла-то! — Так. Бекасову отводим, — бригадир был сух и спокоен. — А почему вы Лашевского не вызвали? — Меня очень урывает город, Василий Артёмович. Там много мест для засад и НП. Причём баски их знают, а я — нет. Лашевский должен контролить город и окрестности, чтобы никто… — Понял, — Рязанов махнул рукой. — Отлично. Тыл в бою не последнее дело. Правильно поступили. Как вам Вайага? — Пока к нему претензий нет. Он, кстати, обстрелял лежащий на дне спейсшип. — Субдесант! — крутанул головой Коржак. — Баско! А кто всё-таки противник? Опять флибуста? — Нет. Это регуляры. Экип, оружие — стандартно. Это руссы, господа. Это руссы, — Влад свёл руки в замок и положил их поверх мягкого кепи. — Опять начнут изворачиваться и врать, что это какие-то левые черти, — буркнул тощий штаб-бригадир со следами ожога на лице. Ион жестом фокусника извлёк из нагрудного кармана продолговатый пенальчик с палец размером. С торца к пенальчику крепилась разорванная цепочка из шариков. — Ого! — воскликнул Шац. — Опознаватель! Личный жетон! — Именно, Александр Степанович. С трупа сняли. Видимо, забыл молодец избавиться перед полевым выходом. Вот, извольте, — Ион включил фонарик в перстне. — «Прч Реут М.Р. 256148-49». — Пээрче… Это поручик, я так думаю. Обер-лейт по-нашенски, — предположил обгорелый. — Имя и личный номер. Через чёрточку — год рождения, у них так принято, — пояснил Утёсов. — А вот это ценнейшее доказательство! Великолепно, господин ротмистр! — В этой коробке должен быть кристалл личной карты военного, — заметил Шац. — У вас есть хакер? — У меня есть, — сказал Дарин. — Капрал Линкина и драгун Чамовой. — Прикажите аппаратуру и ваших людей сюда, — оживился Рязанов. — Подробности службы нашего субчика-голубчика могут дать интересные сведения. — Слушаюсь, — Дарин поднёс руку к плечу, чтобы прижать тангенту. — Вот что, ротмистр, — обратился Утёсов к Дарину. — Берите к себе уцелевших из 531-го эскадрона. Для вашей невесты мы сформируем эскадрон заново и переведём её в Ведис. — Куда? — поперхнулся Стахов. — В Ведис, — повторил Утёсов. — А что вы удивляетесь, Владислав Георгиевич? Сектор прикрывать надо, расположение подходящее. Там чуть в стороне построили нормальное укрепление. Почему бы и не ротмистру Бекасовой обжить его? — Да нет… Оно, понятно, не моё же личное, — дёрнул плечом Влад. — А когда мне пополнение будет? — Учитывая особую важность ареала литера «Л», немедленно. Вот, пожалуйста, — комбриг обвёл рукой полукруг, — Ротмистр Коржак, 530-й эскадрон, ротмистр Шац, 534-й эскадрон, обер-лейтенант Симонов, 536-й эскадрон, и обер-лейтенант Андреев, 537-й эскадрон. У вас будет время познакомиться поближе. Первоначально нам прислали людей из девятой бригады, но посмотрел я на них и решил, что им ещё поучиться надо. Так что вот, Владислав Георгиевич, первая линия пятой бригады. То, что и требуется. — Благодарю вас, господин бригадир, — Влад поднял голову и обвёл глазами уже своих офицеров, задерживая взгляд на каждом из них. — Я рад служить с вами, господа. Проводники для переброски частей требуются? — Наши части уже на этом берегу, — пояснил маленький седой Шац. — Но от проводника не откажемся. Ваша переправа — просто замечательная штука. Вы знаете, что её уже прозвали «стаховским мостом»? — Не много ли мне чести? Её строили Вайага и Павшинская. — Но придумали вы, — заметил бригадир. — Мы наводим такие же переправы ещё в четырёх местах. — У меня разнобой в вооружении и оснащении. — Это у всех, — отмахнулся Коржак. — Всё зерно враз не смелешь. Влад покосился на противоположный конец стола, где колдовали над опознавателем два хакера Дарина. Мускулистая тётка лет сорока и бородатый парнишка с электронным цилиндрическим мутно-белым протезом глаза. Он был технитом, о чём свидетельствовал прямоугольный разъём, вживлённый в нижнюю челюсть. Похоже, разъём был не просто украшением. В процессе осмотра из щели вытянулся синий луч, прошёлся по грани кристалла. — Ну что, Владислав Георгиевич, за ареал «Л» могу быть спокоен? Стахов потянулся. — Мы привыкли называть его «Т», — он посмотрел на бригадира открытым твёрдым взглядом. — Готово! — объявила женщина. — Включайте, — заинтересовался бригадир. Хакер навёл на кристалл жёлтый луч, подвигал челюстью и над кристаллом возникло облако зеленоватого цвета. Цвета стали чётче, зелёный цвет сгустился в полосу посередине, сверху проступила белая полоса, снизу красная. Бело-зелёно-красный, флаг Великой Русской Империи. Облако стало прямоугольником, знамя на заднем фоне заколыхалось. И тут прямо из знамени на край рамки шагнул высокий человек в белом мундире с золотой перевязью. Золотым был ремень, стягивающий талию. Золотыми были швы мундира. Зелёные обшлага и ворот, алые лампасы по брюкам и рукавам. Волевое, грубое лицо. Окладистая борода цвета меди. Пышные бакенбарды под аккуратной короткой стрижкой. На перевязи висит сабля в изукрашенных ножнах. Поверх мундира небрежно наброшена мантия, отороченная тёмным соболиным мехом. Высокие сапоги блестят лаком. — Царь! Русский царь! — вырвалось у изумлённого Иона. — Ничего себе — офицерская книжка! Офицеры переглядывались, перешёптывались. Государь Всея Руси Александр V выставил вперёд правую руку и заговорил, указывая пальцами на, казалось, всех: — Мы, Государь Великой Руси, всегда желаем мира и покоя народам, — он так проговаривал некоторые буквы, что прямо виделась их заглавность. — Мы не желаем войны с братским народом Славянии, несмотря на вашу недружелюбную, сепаратистскую политику. Мы безусловно признаём территориальную целостность Славянской Империи, как в границах исконно русских земель, так и в колониях. Мы признаём за теми, кто именует себя славянами, право проживать на этих землях в рамках исторической справедливости. Однако Мы не потерпим откровенно недружелюбных действий Славянской Империи. Предлагаю Вам в качестве жеста доброй воли передать под контроль Великоруссии место под названием Сорокаречье на планете Альмарак со всем, что в нём находится. В противном случае, — глаза бешено сверкнули. — вы не оставляете Нам иного выбора, кроме войны. Мы не можем поступаться принципами и благоденствием Наших подданных из-за опрометчивых решений иной державы. Мы благосклонно даём вам время обдумать Наше великодушное предложение до первого сентября сего года. В случае отказа Нам придётся восстановить равновесие и справедливость в Ойкумене силой непобедимого русского оружия! Не губите людей понапрасну. Великая Русь примет вас в материнские объятия, как братьев! Государь Великоруссии отступил вглубь своего знамени, голограмма погасла. Все ошарашено молчали несколько минут. Первым заговорил Стахов. Точнее, обер-ротмистр со всей силы двинул кулаком по столу: — Вот крыса патлатая! Дождался казус белли! Синт он захотел, падла корявая, Славянию захотел! Братец, в рот ему хрен с перцем! — Дайте сюда этот кристалл! — распорядился бригадир. — Надо срочно доставить его наместнику. Это прямой ультиматум! — Кристальчик-то спецом подкинули, Василич, — подмигнул Шац. — Крутенько Их Величество царско-русское задирает. — Обычная риторика руссов, — заметил чернявый молодой Андреев. На левой руке обер-лейтенанта не хватало двух крайних пальцев. — Братья, историческая справедливость и добрая воля! — Если Славяния сдастся — уйду в партизаны, — решительно отрезал Дарин. — Иначе позора не переживу. — Спокойно, господа офицеры! — рявкнул бригадир. — В жизни не поверю, что государь Славянский покорно ляжет под этих безумцев с их идеей Русской Земли. Так отчего «Т», Владислав Георгиевич? — Оттого, — Стахов снова посмотрел на Рязанова прямым, жёстким взглядом, — что «Т», это «Твёрдо». Вот так мы и будем стоять на нашей земле! Твёрдо на Тверди ея. Это… — он ткнул себе под ноги желтоватым пальцем, — …наша земля. Славянская. Ничья больше. — Принимаю! — воскликнул Рязанов. — Павел Павлович, внесите изменения в карты. Утверждаю ареал «Твердь» как особый укреплённый район первого батальона пятой бригады. На знамени батальона изобразить ту же литеру. Немедленно передайте последнее в знамённую мастерскую! — Слушаюсь, — ответил Утёсов. Решив ещё несколько вопросов, Рязанов закрыл совещание, отказался от чая и в 9:30 утра штабные вылетели в Надеино. Бригадир спрятал ультиматум в своём протезе — он собирался лично доставить его в Клесвицы. Туда, собственно, и пошёл серебристый двухкилевой приплюснутый аэр. Стахов вышел под моросящий дождь в сопровождении эскадронных командиров. Носом к воротам стоял его «крокодил», сквозь стекло видно было спящих вразвалку стрелка и механика. — Ион, ты уж своим ходом, наверное. Семён, помоги Анне Евгеньевне со сборами, посмотрим, кого тебе вторым в форт поставить. Распорядись тут по уму. А вы, господа, прошу в машину. Едем в мой штаб. Там и решим: как нам сберечь нашу Твердь, — Владислав взглянул в серое низкое плачущее дождём небо и зевнул. — Эх, попала мышь в колесо… — Пищи да беги! — закончил Коржак. Ион успокаивающе добавил старую драгунскую присказку: — Как давали — так живали, Влад. Жизнь нам такая назначена. Твёрдая.