Отель "L'irréparable"

И каждый раз, вздохнув глубоко, Печалится мертвец: - Игре веселой и жестокой Настанет ли конец? Ш. Бодлер “Амур и череп”.

Истоки или откуда выползает безумие.

Подворотня отдавала запахом сырости, скопившегося мусора и отходами жизнедеятельности людей. Если вслушаться в эту темноту, то можно было услышать копошение крыс в мусорных баках и голоса двух людей. – Прошу! Я ничего не скажу! – говорит парень, чуть ли не задыхаясь. В его глазах читались ужас и паника, а холодное лезвие, приставленное к горлу, только и поблескивало, не выражая даже капли милосердия. – Можете забрать все мои деньги, только отпустите! Ответа на его мольбу так и не поступило, только легкий смешок прозвучал, как мелодия скорой смерти. Проносясь с быстрой скоростью, как нож по маслу, лезвие вспарывает горло. В глазах, из которых по нарастающей уходит жизнь, только навечно застывают по истине человеческий ужас и мертвый холод. Парень, чьи руки совершили это, только ухмыляется своей работе. Мысль о том, как прекрасно гармонируют между собой: такая горячая кровь, что вытекает из уже холодного тела. Он достает смятую пачку сигарет, попутно марая ее в красной жидкости, закуривает одну и выпускает дым в темноту. Бояться ему нечего, ведь на город льет уже пятые сутки. Дождь смоет все эти ужасные следы преступления, только оставив тело возле этой кирпичной стены, лежать мертвым сном. И этот же дождь будет похоронной песней для него. Парень делает шаг вперед, направляясь в сторону улиц, где кипит жизнь. Ему не стоит задерживаться здесь так долго. Он бросает окурок и затаптывает мощной подошвой ботинок, почти погребая его в грязь. Делает облегченный вдох-выдох и снимает капюшон с головы, отправляясь дальше по своим делам. Только вот стоит быть осторожнее с темнотой, ведь никогда не знаешь, что там может прятаться. Так и у всей этой жестокости был свидетель. Неизвестная фигура только лишь довольно ухмыляется, обнажая белые и острые, как бритва зубы. Медленно прикрывает красные глаза, что даже тьма не может спрятать, вдыхает носом запах сладкой и свежей крови, что еще не полностью унес дождь, и с наслаждением улыбается. И так в этом переулке не осталось никаких улик, только дождь запомнит и оплачет это, но и он когда-то закончится.

***

Разразившаяся молния ненадолго осветила комнату, дверь резко открылась, впуская туда двоих юношей. – Где тебя только носит в такое время? Только не говори, что ты опять охотился на людей на улице, – раздраженно потирая переносицу, он поднимает взгляд на парня перед собой. – Сколько раз тебе можно повторять, что мы не занимаемся подобным? – Брось, Сынмин. Сидеть здесь и ждать, когда мне попадут обед из тщательно подобранных жертв – скучно! – смотря в идентично красные глаза напротив, он издает язвительный смешок, явно высмеивая педантичные замашки парня напротив. – Я обошел этот отель уже бесчисленное множество раз, я знаю каждый его уголок наизусть. Сынмин недовольно цокает языком и закатывает глаза. Затем подходит ближе к юноше и хватает его за ворот рубашки. – Я просто не хочу, чтобы люди что-то заподозрили, особенно учитывая то, что в городе и так полно новостей о том, что кто-то убивает людей. А тут ты в белой рубашке, которая полностью покрыта кровью! – шипит прямо в лицо, сильнее стискивая ворот. – Я устал уже объяснять тебе одно и тоже, Чонин. В ответ на все это, он только улыбается и кладет свою руку поверх другой. – Я сказал что-то, что развеселило тебя? – недоумевает Сынмин и еще больше злится. – На самом деле да! Ты упомянул об убийце, о котором только везде и говорят. Я видел его сегодня! – с детским восторгом произносит Чонин. – Ты бы видел своими глазами, как он разделался с тем парнем! Я давно не встречал таких хладнокровных убийц – это очень сильно меня впечатлило. И я решил ему помочь, скрыв тело. Сынмин издал смешок, который перетек в хохот. Он выпустил ворот из рук, успокоился и весело сказал: – Переоденься и выкинь эту рубашку, а лучше сожги, – уже у выхода он повернулся в пол оборота, – Жду тебя внизу, у нас запланирована встреча, – дверь захлопнулась.

***

В баре при отеле, как всегда витало размеренное спокойствие: пианист исполнял приятную для ушей музыку, а разговоры постояльцев или же случайных гостей только гармонично накладывались под этот аккомпанемент. Освещение здесь было теплым и хорошо сочеталось с кожаными креслами и диванами оранжево-коричневого цвета, небольшие столики, выполненные из дуба, под цвет мебели, ковры бежевого цвета, огромные цветочные композиции из сухоцветов: все это создавало уют и расслабляло. Сама барная зона располагалась у дальней стены от входа и приманивала к себе, располагая сесть за барный стул. Стеклянные полки, что были заставлены различным алкоголем на любой вкус и выбор. В сам бар можно было попасть через вестибюль отеля поднявшись вверх по лестнице: они были как сестры-близняшки, по обе стороны друг от друга. Сынмин оглядел посетителей одним за другим и, отыскав знакомую макушку, направился в сторону столиков, которые были немного отделены от всеобщего обозрения и скрывались за зарослью цветов, что остановились во времени. Парень лишь хмыкнул на пробежавшие в голове мысли о сравнение себя и сухоцветов. Почти оказавшись возле нужного человека, он поправил свой пиджак и, натянув вежливую улыбку, присел за столик напротив уже заждавшегося гостя. – Извини за столь долгое ожидание, – начал Сынмин, – непредвиденные обстоятельства. – Чонин снова что-то учудил? – парень напротив весело усмехнулся и поднял взгляд на своего собеседника. – Ладно, это все сейчас неважно. Меня больше беспокоит то, что ты вызвал меня сюда посреди ночи, прекрасно зная, что я практически сейчас живу на работе, – недовольный тон, от прежнего веселья не осталось даже намека. – Сам знаешь, что извиняться я не буду, Чанбин, – Сынмин окинул его серьезным взглядом. – Скоро день Всех Святых, а это означает, что пришло время ежегодного бала-маскарада. Но проблема в том, что ты не справляешься со своей второй работой и ты знаешь, что ждать я не намерен. Я не хочу подводить своих дражайших гостей, которые посещают это мероприятие из года в год уже много лет и терять репутацию из-за того, что ты не можешь в этот раз поставить мне человеческие тела прямо к празднику, – небольшая пауза, цвет глаз меняется на бардовый и Чанбин знает, что ничего хорошего в этом нет, – это не моя проблема. Атмосфера напоминала игру в догонялки, только в этой на кону – жизнь Чанбина. Лучше бы ему убежать и решить проблему, что упала на его плечи. Вот уже пять лет, как он служит закону и порядку, на стороне работая на Сынмина, обеспечивая того телами преступников, до пропажи которых не будет никому дела. Чанбин и сам не помнит, как ввязался во все это. В тот день он просто зашел выпить в этот бар после рабочего дня, разговорился с барменом, а тот словно искусный чтец мыслей, выудил самое мрачное и страшное из него. Вот он уже разговаривает с Чонином, что кажется слишком молодым для таких заведений. Внешность, да и поведение чересчур эксцентричное, местами даже детское: неуместные похлопывания ладошками в моменты радости, неусидчивость и надувание губ, когда речь заходит о скучных взрослых вещах. И вот под конец того дня, в воспоминаниях фигурирует Сынмин: молодой владелец столь странного отеля, о котором ходит много всяких слухов и страшилок. Чанбин и сам не знает, чем тогда думал, но жажда больших денег, потому что на государственной службе в полиции точно не разбогатеешь, да и алкоголь, что ударил в голову, заставили его принять предложение о том, чтобы снабжать этого человека телами на бал-маскарад каждый год взамен на большие деньги. А человека ли вообще? С того дня Чанбин знал только несколько вещей: он настолько в этом погряз, что забыл о том зачем поступал в полицейскую академию и зачем заступал на службу, также он знал, что если по приходу домой в прихожей лежит черный конверт, то его ожидают в отеле. И сейчас сидя перед этим человеком он испытывал страх, но всячески пытался не подавать виду. – Я чувствую, что ты боишься, – Сынмин лишь усмехнулся, немного обнажая ряд острых зубов. Чанбин промолчал и сделал глоток виски из стакана, чтобы немного унять начинавшеюся дрожь. Хотелось бы ему дотронуться сейчас до пистолета на своей кобуре, чтобы немного почувствовать, что он может быть в безопасности, да только он прекрасно понимал, что против существа напротив и пистолет не поможет, только если с серебряными пулями. – Простите, я немного задержался! – Чанбин немного дернулся от такой неожиданности и повернул голову чуть назад, чтобы рассмотреть подошедшего. Чонин лишь улыбнулся, прищурив глаза в знак приветствия. – Я сжигал свою рубашку, как и сказал мне Сынмин. Жаль, что кроме воспоминаний ничего не осталось об этой ночи и этом прекрасном хладнокровным убийцей, – он удрученно вздохнул и присел рядом с Чанбином. Сынмин лишь покачал головой на диалог Чонина, в очередной раз убеждаясь, что тот неисправим. – О чем речь? – задается вопросом Чанбин. Чонин кладет свою руку ему на плечо и заглядывая ему в глаза, начинает свой рассказ о том, как повстречал местного серийного убийцу сегодня ночью и насколько тот его поразил, что он до сих пор взбудоражен и хотел бы снова повстречать его. Вся эта информация была подана с таким детским восторгом, что Чанбин не удержался от улыбки, смотря на Чонина. И тут в его голову пришла мысль-осознание о ком говорит парень. – Что-то пришло в голову? – смена столько незначительных эмоций не прошла мимо глаз Сынмина. – Я просто подумал о том, что можно было попросить помочь нам этого парня. В конце концов он на свободе, потому что полиция покрывает его, – начал Чанбин. – Не обсуждается, – ответил Сынмин. – Я не хочу подставлять себя и своих братьев и сестер, только ради того, чтобы завести себе ручного монстра, который будет убивать направо и налево. И даже если его покрывает полиция – это все равно мне не нравится. – Сынмин, ну пожалуйста! – начал Чонин, ведь перспектива, что заинтересовавший его человек будет в поле его зрения и он сможет наслаждаться кровавыми представлениями привела его в экстаз. – Только подумай, что у нас будет ручной убийца, который сможет проворачивать свои делишки на территории отеля и нам не надо будет изворачиваться каждый год, чтобы обеспечить себя закуской на маскарад. Тебе также не придется убивать Чанбина, потому что он не справился в этом году со своей работой, и он сможет продолжить покрывать всех нас! – от своей же гениальности Чонин принялся хлопать в ладоши, а Чанбину при упоминании о том, что его собираются убить стало худо и он хотел было поддержать идею Чонину, но взгляд кроваво-холодных глаз напротив остановил его. – Не начинай, Чонин, хотя бы сейчас, – по голосу было ясно одно: Сынмин недоволен происходящим. Смотря на Чонина со всей серьезностью, он дает ему понять, что идеи парня ему не по душе. Подставлять себя и других, ради комфортного продовольствия, он не собирался. Все это было абсурдной затеей, но сколько бы он не попытался раз донести это все до Чонина – бесполезно. Каждый раз его будет встречать детская, невинная и чуть глуповатая улыбка и щурящиеся глаза, просто заставляя идти на поводу. Сынмин прекрасно знал, что из него вьют веревки, Чонин же знал, что ему позволяют. – Но ведь это и правда хорошая идея, – начал Чанбин. – Хорошая, особенно когда есть потенциальная закуска на стол, и она находится прямо под нашим носом, – перебил его Чонин. – А Сынмин снова принялся за изречение своих постулатов, что это нас всех погубит, не оценивая даже какой плюс мы от всего этого получим. – Допустим, что я согласился с очередной твоей глупой идеей, – ответил парень на такой язвительный выпад в свою сторону. – Как ты собираешься найти этого парня и заарканить его к нам? – Я помню его запах, – Сынмин на это лишь закатил глаза, понимая, что был как всегда прав. – Предлагаешь искать нашего нового питомца, войдя в образ пса-ищейки? – язвит он. – Я в этом участвовать не собираюсь. – Зачем искать его по запаху, если я могу просто найти его через базу данных? – задал риторический вопрос Чанбин, стараясь перевести внимание на себя, чтобы напряженный диалог между этими двумя не перерос в перепалку. Ведь Чанбин знал, что Чонину достанется. – Если я смогу отыскать его и привести сюда, то можно считать, что я справился в этом году со своей задачей? – Я подумаю над тем, что будет с тобой, если в этом году все пойдет наперекосяк, потому что начало всего этого безумия уже есть. Возможно, что закуской в этот раз станешь ты, Чанбин, – хищно улыбаясь говорит Сынмин. – Но у тебя есть время отыскать этого парня, что стал местным Джеком-потрошителем и прийти с ним сюда, а дальше я сам справлюсь с работой нанимателя. Чонин на радостях снова исполняет свой перформанс хлопков в ладоши и начинает всячески благодарить Сынмина, что он вновь пошел у того на поводу. Чанбин молча допивает одним махом весь виски в стакане и с грохотом ставит его на стол. Морщится от послевкусия алкоголя, что осел в горле и понимает, что дело, в которое он ввязался пять лет назад, затянуло его, как зыбучие пески и выбраться из этого он теперь не сможет. Чонин продолжает радостно щебетать и представляет себе, как он будет наслаждаться просмотром всех этих манящих его хладнокровных убийств прямо с первого ряда. Ему нравится мысль того, что этот человек будет знать о том, что Ян будет наблюдать за всем этим, как преданный фанат и всячески вознаграждать его за все эти развлечения. Сынмин же понимает, что он снова повелся на манипуляции своего младшего: словно родитель, что разрешил завести домашнего питомца. Он молча поднялся из-за стола, также без слов поклонился и удалился из бара, прокручивая сегодняшний вечер еще раз в голове. Раскрываться простым людям было опасно, Сынмин это знал и видел своими глазами к чему приводит подобное.

***

Когда-то у Чанбина было стремление жить по совести и справедливости, когда-то мечта быть слугой закона и порядка, и вершить правосудие над виновными было его всем. Закончив полицейскую академию с отличием, он получает свой первый пыльный кабинет больше похожий на чулан, начальника-ворчуна, который делает все, кроме работы, а также коллег без амбиций. По началу он тешит и лелеет свою мечту быть хорошим полицейским, словно младенца и пытается взрастить его в хорошего человека. С появлением серийного убийцы надежды на то, чтобы поймать его и получить повышение растут, но тут же разбиваются о суровую реальность, когда оказывается, что полиция покрывает убийцу, ведь тот помогает снабжать черный рынок и набивать кошельки жадных до денег людей. В тот день Чанбин и оказывается на пороге отеля «L'irréparable», поднимается в бар и просто напиваясь, раскрывает свою душу бармену. – Я вижу тебя что-то гложет, но не могу понять, что именно, – парень смешивает очередной коктейль и смотрит с искренней тоской на полицейского перед собой. – Все мои мечты оказались просто сказкой, в которую я слепо верил, – Чанбин опрокидывает шот водки в себя и продолжает, – я искал преступника, а они были вокруг меня. – Неужели ты и правда думал, что все отвержено стремятся защищать простых людей от каких-нибудь психопатов, при этом большую часть времени просиживая в душном помещении с коллегами-дурачками, получая звонки от каких-то ненормальных, чтобы вы помогли снять им приворот и арестовать кота, получая за это сущие копейки? – Чанбин слышал в голосе бармена открытую насмешку над ним и его наивностью, но он же и правда верил во все в это. Злиться он может только на себя – другие тут не причем. – Ну, подумай сам, что бы ты хотел: иметь возможность получать много денег на стороне, занимаясь чем-то незаконным, предав свои принципы, или же просиживать жизнь в пыльном чулане, вместо кабинета и арестовывать котов? Тогда Чанбин загрузился на несколько часов, взвешивая все за и против. Парень, что работал здесь за барной стойкой представился Чон Уёном. Он умел располагать к себе, поддерживая разговор на любые темы, как будто видел тебя насквозь. И только спустя несколько лет Чанбин понял, что словно муха, попался в ту умело сплетенную паутину подстрекательства и хитрости. Но сейчас это все не имело смысла: перед ним стояла задача узнать, где искать местного серийного убийцу или же пойти на корм стае вампиров, на которых он работает. Он знал, что Сынмин говорил это со всей серьезностью, несмотря на то, что все это подавалось в обертке из шутки. Чанбин вздохнул, уронив лицо в ладони, чувствуя себя загнанным в угол. – Снова сегодня остаешься на ночное дежурство? – от мрачных мыслей быть съеденным, его отвлекает коллега, что собирался уже пойти домой. Там его дожидается любящая семья, а Чанбина ожидает ночь в кабинете-чулане и проникновение в кабинет шефа, чтобы обличить преступника, который является его спасением. На это заключение он только фыркает. – Да, сегодня как обычно, - отвечает Чанбин и отсалютовав на прощание коллеге, разваливается на неудобном стуле. Когда в отделе осталось пару таких же ночных дежурных, Чанбин решил, что пора действовать. Шеф всегда закрывал свой кабинет на ключ, а умение взламывать замки у него было на уровне игры в Скайрим. Покрутившись еще немного возле двери, за которой скрывалось его спасение, он принял решение выкрасть ключи у дежурного на входе. Всего-то надо было отвлечь того незначительной беседой и под эту небольшую суматоху незаметно взять их. В голове план выглядел настолько хорошо и привлекательно, что Чанбин фантомно ощущал это металлическое спасение в своих руках. Дойдя до стойки дежурного, он зашел в небольшую комнату. – Какой раз мы уже вместе на ночных дежурствах? – начинает Чанбин. – Я, если честно, уже сбился со счета, но с тобой мне комфортнее оставаться на ночь в этом отделе. Чувствую себя в безопасности рядом с такой грудой мышц, – отвечает ему коллега, как обычно подшутив про любовь парня к физической активности. – Куда же без колкостей в сторону моего тела, – усмехается, – как всегда в своем репертуаре, Джексон. – Тогда предлагаю пройтись дальше по списку: любимые вещи Со Чанбина, – смеется парень. – О, следом идет любовь к рамёну. Как насчет перекусить, раз пошел такой разговор? – Только за, а то долго нам еще просиживать здесь свои задницы без дела. Только чур ты идешь за ним, в прошлый раз была моя очередь, – отвечает Чанбин и высчитывает время на весь свой план по краже отпирашки-спасашки и проникновению в кабинет шефа. Когда Джексон уходит за рамёном, не теряя времени, Со хватает ключи от кабинета шефа и стремительно направляется к нужной ему двери. Оказавшись внутри, он испытывает нарастающую панику и трясущимися руками открывает все ящики, что попадаются ему. Перерыв все дела и документы, он находит папку по делу о серийнике, но внутри не оказывается ровном счетом никакой информации о личности. Яростно отбросив документы, он бьет кулаком по столу и обращает внимание на компьютер. Включив его, на мониторе загорается приветственный экран и требует пароль. Это еще больше приводит Чанбина в безысходную ярость. Он перебирает в голове все возможные догадки о пароле, но зная личность своего шефа, который всегда был несерьезным и до абсурдности нелепым, он вводит такую же комбинацию букв и цифр. Система отзывается и перед Чанбином открывается рабочий стол со всеми возможными папками и документами. Он смотрит на настенные часы и понимает, что в запасе у него осталось не больше трех минут. Он в растерянности открывает все файлы подряд и спасительная информация появляется у него перед глазами. – Неужели, – выдыхает Чанбин и просто начинает истерически посмеиваться. – Вот ты и нашелся Кристофер Бан Чан. Выключая компьютер и убирая за собой улики своего ночного нахождения в кабинете шефа полиции. Он поспешно хватает свою куртку и ключи от машины со стола в своем кабинете-чулане, быстро забегает в дежурную и оставляет ключи на том же месте. Джексон появляется сразу же после этого с двумя коробками рамёна и смотрит на Чанбина. – Уже уходишь? А как же наш романтический ужин? – Срочные дела, мне надо спешить, – посмеивается Чанбин в ответ. – В следующий раз ужин за мой счет. Попрощавшись с коллегой, он вылетает из здания полиции и запрыгивает в свою машину. Вбивает адрес в навигатор и поворачивая ключ зажигания, отправляется по нужному маршруту.

***

Район, что располагался на краю города со своими обвешавшимися домами по обе стороны от дороги, где-то были заколочены окна и двери досками: многие люди покинули это место в поиске лучшего и комфортного жилья. Чанбин недоумевал, как человек, что замешан в торговле человеческими органами, может жить в таком месте. С другой стороны, внутренний голос подсказывал ему, что чем меньше светишься своими странными доходами, тем меньше подозрений вызываешь. Остановив машину за несколько домов от нужного ему, он гасит фары и выходит из нее, тихо захлопывая дверь. В голове нет ни одной здравой идеей, как он будет вести диалог с этим человеком. Наверное, стоило взять с собой Чонина или Сынмина, хотя последний всячески был бы против покидать здание отеля, все также поручив это дело младшему. Думать об этом сейчас не имело никакого смысла, потому что разделявшие его пара метров от двери нужного дома и человека, что живет в нем, давали понять: бежать некуда и надо все брать в свои руки. Проверив пистолет и немного успокоившись, он стучит в дверь. Ответом ему служит тишина. – Эй, кто-нибудь есть дома? – обращается Чанбин. Не получив ответа и в этот раз, он пробует свою удачу во второй раз и стучит с большей силой. Понимая, что никто ему не ответит, он надавливает на ручку двери и та поддается, открывая путь в дом Кристофера Бан Чана. Внутри стояла кромешная темнота, Чанбин пробирается мелкими шажками, постоянно оглядываясь по сторонам. Он не замечает ничего такого, что выдавало бы хозяина дома и его кровожадность. Обычный дом и такой же непримечательный интерьер каких много. На глаза попадаются семейный фотографии, единственная странная вещь на них – это выцарапанные на них крестики вместо глаз, только у парня по середине лицо нетронутое. Чанбин отмечает про себя приятную внешность и очаровательную улыбку, что никак не может уложиться в его голове с образом серийного убийцы. По спине бегут мурашки, он чувствует, что сзади кто-то есть. Не успев выронить и слова, он резко падает на пол от удара по голове. Оказавшись прижатым к полу весом человека, что сел на него и приставил нож к его горлу, он испытывает ужас и проклинает тот день, когда его жизнь свернула на дорогу из крови и грязной наживы, что были завёрнуты в красивую обертку, которая имела название отеля «L'irréparable». Парень, что смотрит на него сверху, ухмыляется и сильнее прижимает лезвие. Чанбин понимает, что если попытается скинуть его, то ему достанется. – Подожди, – хрипит он, – я пришел по делу. – Не имею никаких дел с полицией, что нагло врывается ко мне домой, – произносит парень. От прошлой ухмылки не осталось и следа, сменив ее грозным выражением лица. – И это говорит мне человек, которого покрывает местный шеф полиции Пак ЧжинЁн? – Чанбин не отдаёт отчета своим словам в сложившийся ситуации и просто говорит первое, что приходит ему в голову. – Откуда тебе это известно? – парень сильнее прижимает руки полицейского своими коленями, хватает того за ворот рубашки и приближает его лицо к своему, другой рукой все еще прижимая нож к горлу. – Неважно откуда я это знаю, – отвечает Чанбин. – Я пришел к тебе с предложением, скорее даже с приглашением. Оно не имеет дело к полиции. Если не терпится перерезать мне горло, Кристофер, то выслушай хотя бы. Так сказать, последние слова перед смертью. Парень замирает при упоминании своего имени и только молча кивает, давая согласие на предсмертный монолог. – Есть один влиятельный человек, что хочет лично встретиться с тобой. У него есть предложение насчет работы для тебя. Он уверен, что она будет тебе по душе и ты сможешь выпускать свою кровожадность во всех красках, что пожелаешь, – на одном дыхании произносит Чанбин. Крис внимательно слушает его и смотрит с неприкрытым недоверием. – Если не веришь, то в кармане моей куртки ты найдешь конверт, что может хоть немного тебя заинтересует. Бан Чан выпускает ворот рубашки, от чего голова Чанбина резко соприкасается с полом, сопровождая это все звуком глухого удара. Выуживая черный конверт с золотыми буквами на нем «L'irréparable», он убирает нож от горла полицейского и одним движением вскрывает конверт. Лист, сложенный в несколько раз, падает на грудь Чанбина, тот смотрит то на него, то на парня, что восседает на нем. Раскрывая лист, Крис пробегается по нему глазами. Широкая улыбка озаряет его лицо и Чанбин готов поклясться, что видит самого дьявола перед собой. Следующее, что он видит, это протянутую руку, пропустив момент, когда парень слез с него и убрал нож во внутренний карман куртки. – Вставай и поехали, – приказным тоном говорит Кристофер, от чего Чанбин немного опешил, но послушно взялся за протянутую ему руку и поднялся с пола.

***

– Чонин, прекрати скакать туда-сюда, – Сынмин уже несколько часов наблюдает за тем, как тот скачет из угла в угол и щебечет, как будет развлекаться с новым гостем в их отеле, и какие забавные вещи он придумал. – Сынмин! Сынмин! – радостно кричит младший и бежит к столу, за которым тот сидит. – Я чувствую его запах, он здесь! И тебе не придется убивать Чанбина! Чонин убегает в сторону дивана и резко становится тихим, попутно поправляя свою и так выглаженную и идеально сидевшую одежду. Сынмин готов засмеяться с этой картины, но только делает серьезное выражение лица и прислушивается к шагам, что приближаются к его кабинету. Раздаётся стук в дверь, Чонин делает еще более прилежный вид. – Войдите! В комнату входит двое парней: помятый Чанбин и насторожившийся Бан Чан. – Здорово тебе досталось, но это всяко лучше, чем получить от Сынмина. – Чонин! – грозно раздается голос Кима. – Прошу прощения за своего младшего, он временами неугомонный и изо рта вырывается все, что думается, – он указывает жестом руки на стул перед своим столом, приглашая главного гостя сесть. – Можно перейти сразу к делу, без вот этой всей напускной вежливости? – говорит Крис и садится. – Хочу предложить сделку. Я даю тебе работу и убежище в стенах этого отеля, а ты поставляешь мне тела посетителей этого места, которых выбираю я, – сходу выдает Сынмин. – А еще проводить время со мной! – подает голос Чонин с дивана в дальнем углу комнаты. Кристофер поворачивает голову и встретившись взглядом с парнем, улыбается ему и подмигивает. Чонин улыбается в ответ и по-детски щурит глаза. Всё это означало одно, что у отеля «L'irréparable» появился новый управляющий. Тем времен внизу, в вестибюле отеля раздавались голоса двух людей, что скорее всего нашли верную смерть, чем запланированный отдых.