Мороз заставляет руки мёрзнуть...

— Ну и в общем, что ты думаешь? — разбивает ночную тишину спокойный голос юноши. — Прихожу я туда и г-говорю...Апхчи! — Что, прямо так и сказал? — прыснул со смеху второй парень. — Блин, Син Цю, нет. Син Цю поглубже засунул свой красный нос в шарф и недовольно закатил глаза, отвернув голову в другую сторону от Чун Юня. И как тот не мерз без шапки, шарфа и перчаток? — Ну дальше что было? Две фигуры шли к дому меж деревьев по заснеженной дорожке, изредка освещаемые тусклыми фонарями (теми, что остались нетронуты злой рукой какого-то... Ох без мата не обойтись, — ну ей богу, кто еще будет бить фонари?) и редким светом из окон пятиэтажек, оживлённо переговариваясь. Погода была замечательная: хлопья снега поблескивали на свету, ветра не было, сияла яркая луна... Морозец жёг кончики пальцев рук, нос, из-за чего казалось, что сейчас они просто отвалятся. — Который час? — поежился Син Цю, глубже засовывая руки в перчатках в карманы своего пальто. — Без пятнадцати двенадцать. — ответил ему Чун Юнь, вытаскивая телефон из кармана. — Замёрз? — Ууум.. Почему так холодно? — страдальчески посетовал парень, взирая наверх, словно обращаясь к луне. — Всего минус пять было, где ж тут холодно. — Ну-ну... — с прищуром глянул на него Син Цю. — Просто у кого-то слишком холодное сердце, чтобы ему было холодно. Ле-дыш-ка. — отчеканил он, а у самого челюсть тряслась от пробирабщего холода. — На что ты намекаешь, неженка? Идёшь, словно капуста, а мерзнешь. — Чун Юнь находу смахнул с его шапки упавшие снежинки, поправил теплый шарф, а после щелкнул по носу, из-за Син Цю чуть-ли не вскрикнул. — Сильно замёрз все же, да? — Да. — обиженно надулся он, сгорбившись. — Да реально, блин, холодно! — через секунду встрепенулся он. Чун Юнь молча остановился, нагнулся, зачерпнул снега и скатал неровный шарик. — Эй, милый! Лови! — и после предупреждения он швырнул этот комочек прямо в спину парня, который уже успел пройти пару метров вперёд. — Ты с ума сошел? — медленно поворачиваясь, мертвецки произнес тот. — Я тебе ради шутки тут распинаюсь? — Лови ещё! И через секунду полетел ещё один шарик. Если бы Син Цю не увернулся, ему попали бы прямо в голову. Вытащив руки из карманов, со всей своей рассерженностью, он подошёл к обочине дороги, зацерпнул развалившийся снег и слепил снежок. Без предупреждения он кинул его в Чун Юня, который уже сделал два шарика, но снег, не долетев до цели, попал под ноги и рассыпался. — Лучше целься! Син Цю в следующие секунды попали в колено и плечо. — Ах ты ж! — он подбежал к несопротивляющемуся Чун Юню сзади и схватил того за голую шею холодными перчатками (а Чун Юню говорили надевать хотя бы шарф). — Ой-ёй... — простонал парень, замерев. — Я больше не буду, отпусти, я не буду. — он даже в знак своих слов поднял руки вверх. — То-то же. — с ухмылкой отстранился Син Цю и гордой походкой пошел вперёд. Чун Юнь решил, что ещё не всё закончено: догнал парня и со всей силы чиркнул по дороге носком ботинка, поднимая целый фейерверк колкого снега, который ударил Син Цю по ногам. Тот немедленно повернулся и, отступив, проделал то же самое, попав парню прямо по лицу. — «Лучше целься», говоришь? Как тебе такое? — пустив ещё несколько таких волн, засмеялся Син Цю. Чун Юнь, прикрывая лицо рукой от колкого снега, начал медленно двигаться в его сторону, а потом резко подбежал и схватил парня за талию, поднимая. — А-А-А!!! Поставь меня! — Как скажешь. Проделав пару шагов, пытаясь удержать брыкаюшегося парня, Чун Юнь подошёл к сугробу и посадил туда Син Цю, вдавливая. Пока тот полулежал, вылупив глаза, парень уселся рядом, вернее, улёгся. — Прости-прости, просто я заметил, какая красивая сегодня луна, и подумал, что ты тоже хотел бы посмотреть. А в лежаще-сидящем положении это удобнее всего. — рассмеялся Чун Юнь. — Оставь эти романтические штучки для кого-нибудь другого — буркнул тот. Чун Юнь завел руки за голову настолько, насколько позволяла тяжёлая одежда и показательно громко фыркнул. — «Кто-нибудь другой» сейчас сидит в снегу рядом со мной. — И все же. — Не нравится, как против тебя же используют такие выражения? — Не лежи, вставай. — закатил глаза Син Цю, ища опору, чтобы встать. — Да посмотри ты. — пхнул его в бок Чун Юнь бедром. — Куда? — Наверх. — Не хочу, мне снег летит прямо в лицо. — Ну посмотри! — Чун Юнь. Я знаю, что она красивая, хватит. Он неловко отвернулся. Наступила тишина. Настолько тишина-тишина, что даже стало непривычно. — Поцелуемся? — предложил Чун Юнь. Его хотелось закопать в этом снегу. — Мы целовались перед тем, как идти гулять. — Это было час назад. — возразил парень. — Мы тогда точно заболеем, я уже чувствую это. — Я тебя вылечу, обещаю. — Займёмся этим, когда придем домой. Он встал, а после подал руку лежащему в снегу парню. — Придурок, подъем, похоже, что мне тебя придется лечить. — Эй, ты что обзываешься? Да и когда это болел я, а не ты? — В прошлом году после нового года. — Зануда. — Какой есть. Все, пойдем домой, я устал и замёрз. Они шли молча, а Син Цю так и не отпустил его руку. — Ну хотя бы один разочек... — взмолил Чун Юнь. — Нет, у меня обветрятся губы. — Злой ты. — Мхм. Дрожащей рукой Син Цю ввел пин-код двери, когда они подошли к подъезду, и та с противным звуком открылась. Он чуть-ли не бегом начал взбираться по лестнице. — Почему в этом здании нет лифта?! — вообще Син Цю возмущался так каждый раз, как заходил домой. — Зачем лифт в пятиэтажке? Куда ты так рванул? — Иди ты, я уже не могу. Мне нужен чай. Или горячая ванная. Или теплое одеяло, хоть что-нибудь! Я сейчас окоченею! — с передышками возмущался тот. — Я надеюсь, что ключи у тебя. — сказал Син Цю, когда прошел последний пролет. Чун Юнь нарочито с серьезным лицом начал шариться по карманам. — Ты что, потерял их? — ужаснулся парень. — Не говори, что они где-то в снегу.. — Да вот они, я пошутил. — Не смешно. Чун Юнь открыл дверь. Син Цю сразу же начал скидывать вещи. — Раздевайся и бегом под одеяло, никакой горячей ванны, я пошел делать чай и наберу воду. — Ладно-ладно. Чун Юнь разделся, повесил куртки на двери, а другие вещи развесил по батареям. Пошел на кухню и поставил чайник, достал любимое варенье Син Цю, а после поплелся в ванную настраивать воду. Через долгие десять минут он заглянул в их спальню. — Спишь? — Нет. — Отогрелся? — Нет. Чун Юнь подошёл и положил ладонь на лоб парня. Горячо. Он вытащил его руку из-под одеяла и прикоснулся к ней губами. Ледяная. — Так, тогда лежи так, я принесу чая. Он вернулся через минуту с кружкой чая и тарелочкой варенья. — Так, ты пока пей, не бойся, он теплый. В ванную ты не полезешь — будет хуже. Возможно. Он поставил все это на прикроватную тумбочку, а сам полез в ящики шкафа, доставая теплые носки и зимнюю пижаму. — А вот это надень. Может быть, ты хочешь есть? Син Цю покачал головой. Но потом задумался, отпил из кружки и сказал: — Хочу мармеладок, они на столе. — Какие мармеладки, Син Цю... Ладно, иду. Когда тот снова пришел, отыскав пачку в кипе бумаг, Син Цю уже допил чай, оделся и свернулся комочком под одеялом. Чун Юнь, вздохнув, забрал посуду и ушел в ванную. — Я думал, ты там заснул. — первое, что встретило Чун Юня, когда он залез под одеяло. — Чего не спишь? — Жду. Чун Юнь улёгся. — Отогрелся? — Вроде да. Надеюсь, что все же не заболею. — Мг-м. — Говорят, что надо согреваться теплом человеческого тела. — как бы невзначай сказал Син Цю. — Хитрюга... Кстати, мы же уже пришли домой. — Я это и имел в виду, глупый. — закатил глаза Син Цю, хотя в темноте этого было не увидеть. — Эй, сам ты-! Син Цю перекинул ноги через Чун Юня и уселся на его бока, специально поерзав. — Что теперь скажешь? — Если ты заболеешь, то получишь. — И все? — Син Цю не удалось скрыть разочарованый вздох. — Не ты ли полчаса назад кидался в меня снегом? — Я хотел тебя согреть беготней, но... — Но я слишком душный, я в курсе. Син Цю нагнулся и шепнул прямо на ухо парню: — Давай продолжим то, чем начали заниматься перед прогулкой. — Нет уж, я устал. Ты вообще время видел? Половина первого. Один поцелуй, и я спать. — Обойдешься тогда. Син Цю слез и завернулся в одеяло, намеренно перетягивая его в свою сторону. Всем своим видом он показывал недовольство. Чун Юнь на это только прыснул и обнял со спины. — Спи лежи. — буркнуло из-под одеяла. — Ну не дуйся. Я правда с ног валюсь. — Ты на улице что предлагал? — В смысле? — М. — А. А-а-а... — Чун Юня будто осенило. — Я думал, что сейчас ты хочешь заняться... — Продолжишь — убью. — Понял. Ну тогда давай поворачивайся. Чун Юнь не видел той хитрой улыбки, когда Син Цю выпутался из одеяла, повернулся в его сторону и обхватил его тело руками-ногами.