I Feel You

Залезть в головы спасителей мира и перевернуть их сознание, надавить на самые болезненные точки — это, конечно, может быть показателем невероятной силы, но оказаться в их логове в качестве друга-преступника — показатель крайне низких навыков в использовании своих способностей. — Дети. Совсем сопляки, — первое, что услышала Алая Ведьма, подойдя чуть ближе к залу совещаний. В сердце болезненно ёкнуло. Дети. Они имеют в виду не только рыжеволосую девушку, но и её брата. Брата, который спас жизнь одному из Мстителей ценой собственной. От этой мысли в груди ведьмы начинает жечь, заставляя глаза предательски наполняться слезами. — Расслабься, рыжая, — Старк обходит девушку и присоединяется к общему обсуждению какого-то сверхплана по спасению человечества. — Секретничали без меня? — В твоём духе, человек, — Бог Грома сидит в кресле, всё ещё злясь на Тони из-за его проделок с искусственным интеллектом. — Забей, и они отстанут, — неожиданно рядом появляется девушка в чёрном костюме. — Пойдём. Ванда всё же решается войти и сразу встречается с осуждающими взглядами. Негатив, осуждение и жалость почти поглощают её, проникают в каждую клеточку живой сущности, заставляя поёжиться. Ребёнок? Возможно. Просто проглоти все колкости — и ты свободна. Думает про себя девушка и садится на свободный стул подальше от остальных. Какие-то жалкие полчаса стоили молодой девушке неимоверных усилий. Усилий сдержать свой гнев, сдержать каждое слово, рвущееся в ответ на все осуждающие фразы, сдержать чёртовы слёзы. Когда же Ванда оказывается в своей комнате, больше напоминающей тюремную камеру, ком, стоявший в горле всё это время, словно разрывает её изнутри. Мокрые дорожки слёз орошают молодое лицо. Девушка и сама не понимает, отчего именно ей так хочется выть. Откуда эта боль? Скорбь по умершему брату? Обида на то, что Мстители так легко забыли его героический поступок? Или же детскому, наивному сердцу тяжело переносить все эти эмоциональные потрясения? Тут и взрослый бы сошёл с ума. Что говорить о двадцатилетней, совсем юной девушке? Ванда оседает на пол, закусывая нижнюю губу до боли и пытаясь заглушить стон. Стон страдания и боли. В комнате было бы совсем темно, если бы не яркие алые всполохи. Ванда — ошибка. Чёртов эксперимент. Она ненавидит свою силу всей душой. Ненавидит Гидру всем своим сердцем.

***

Прошло уже достаточно времени с тех пор, как Ванда присоединилась к Мстителям, и вроде бы даже супергерои смирились с её присутствием. Некоторые из них даже забыли о тех днях, когда Алая Ведьма играла с их разумом. Сейчас рыжей легче находиться на собраниях, легче выходить из своей комнаты и бродить по огромному комплексу. По крайней мере, у неё пропал страх столкнуться с кем-нибудь и получить пулю в лоб. Мол, просто мимо проходил, всё так и было. Ванда нашла себе занятие по душе. Она занимается в зале дни напролёт, а в бессонные ночи, которых бывает достаточно много, творит. Творит так, как никогда в своей жизни. Так, как не творил ни один художник. И сейчас, стоя посреди комнаты в длинной чёрной рубашке, она разрисовывает очередной холст. Вся комната ведьмы освещается алым светом. К стенам прибиты прошлые творения, а на полу и мебели остались следы засохшей краски, которую девушка так и не смогла отмыть. Во всём этом Ванда находила настоящее утешение. Но вот только… За полгода она перебросилась лишь парой слов с окружающими. Перетерпев порывы ответить, она утратила желание защищать себя словами. Слова. Да что с них взять? — Недалеко от столовой есть достаточно просторный спортивный зал, если тебе интересно. Ванда встретилась с Наташей на крыше поздней ночью. Так бывает, когда людям тяжело заснуть. — Думаю, завтра тебе это понадобится. Вдова протягивает Ведьме несколько чёрных пакетиков кофе. — Спокойной ночи, Ванда. — Спасибо, — прошептала Ведьма, удивляясь доброте этой девушки. Стрелка часов указывает на четыре утра, и за окном небо окрашивается в розовый цвет. Может, всё-таки стоит поспать? Эта мысль уходит далеко в глубины подсознания, когда в голову девушки приходит ещё одна невероятная идея для рисунка.

***

— Максимофф! — громко произнёс Старк, заметив невнимательность ведьмы. — Соберись, Красная Шапочка. Железный Тони придумал не одно прозвище новоиспечённой мстительнице, но сейчас девушку это не волновало. Её волновал рисунок, созданный за пару мгновений до этого собрания. Холст сохнет в комнате, будто ждёт своего звёздного часа. — Опоздала, — констатирует Клинт. — С тебя кофе. — Каюсь. Наташа улыбается, но что-то в этой улыбке не так. Ванда замерла. В этой улыбке что-то не так. Она не настоящая. Не такая, какой должна быть. Ведьма была в её голове, читала мысли и меняла разум, разгоняла тьму и копалась в самых ярких воспоминаниях, и ей казалось, что она понимает Вдову больше, чем кто-либо другой. — Сабрина, ты с нами? — плюс ещё одно прозвище от Старка. — Мстители — это одна команда. И если хочешь быть её частью, ты должна быть внимательнее, чтобы не подставить ни себя, ни другого члена команды. Мистер Мораль Америки говорит это быстро, на одном дыхании, но Ванда лишь кивает, делая вид, что очень заинтересована его словами. Какой смысл слушать сейчас, если потом можно узнать всё, просто заглянув в его голову? — Утрата брата и всё такое, я понимаю, но… — Да все мы кого-то теряли. Люди рождаются и умирают, — Тони перебивает Стива, словно специально пытаясь задеть Ведьму. Упоминание Пьетро рушит всё самообладание Ванды за секунду. Полгода никто не говорил об этом. Полгода девушка пыталась смириться. Пыталась не думать. И всего за мгновение всё обрушилось вновь. Капитан и Тони начали спорить. Кажется, они уже говорили на повышенных тонах, но Ведьма не слышала ни слова. Её поглощает гнев, разрисовывающий алые круги перед глазами. Миг — и все стеклянные поверхности лопаются, заставляя Мстителей прикрываться руками. Алые всполохи норовят разлететься по комнате, когда Ведьма делает всего один шаг. Шаг к точке невозврата. — Ванда. Крепкая хватка заставляет рыжую остановиться. Вернуться в реальность. — Ванда, тише. Голос Наташи спокоен. Кажется, Вдова говорит очень тихо, но Ведьма слышит её прекрасно. Голос девушки срабатывает как колыбельная, и всполохи исчезают. Ванда бросает злой взгляд на Старка, который пребывает в лёгком шоке, и магией вылетает из здания Мстителей. Ночью, когда вся команда отправилась в царство Морфея, Ведьма наконец вернулась после долгой прогулки. Глаза девушки были красными и опухшими от слёз, а голова раскалывалась так, что хотелось выдавить себе виски. Как ребёнок, ей-богу. Дверь в комнату Ванды была открыта, что заставило её немного насторожиться, но девушка не предприняла никаких мер самозащиты и просто вошла внутрь, оглядываясь. На кровати сидела Наташа, разглядывая стоящий перед ней холст. — Красиво, — нарушает тишину агент. — Я правда такой позер? Ванда хотела бы ответить, но по-прежнему молчит, прислонившись к косяку и разглядывая рыжеволосую девушку. — Хотя знаешь, выглядит неплохо. Наташа ещё какое-то время рассматривает рисунок, хотя Ведьма уверена, что за время её отсутствия агент Романофф успела изучить его вдоль и поперёк и сейчас просто тянет время, чтобы собраться с мыслями и спросить что-то. Но что именно — Ванда пока не знает. Она с лёгкостью могла бы залезть в голову девушки и узнать всё, но почему-то сейчас ей хочется оттягивать этот момент. Хочется ждать. Хочется услышать это от самой Наташи. — Прости, что без предупреждения. Просто хотела узнать, как ты. Ванда тяжело выдохнула, пряча взгляд куда-то в пол и крепче сжимая скрещённые руки. Не стоит сейчас ворошить пчелиный улей. — Старк может быть грубияном, но он толковый парень. Вдова слегка откидывается назад, опираясь на руки. Только сейчас Ведьма замечает, какие же всё-таки у этой девушки красивые и чёткие черты лица. Какой бы талантливой ни была Ванда, она ни за что не смогла бы передать на холсте всю красоту этой женщины. Крепкие руки расслаблены, глаза плавно скользят по разрисованному холсту, волосы собраны в нетугой хвост. И эта чёрная форма ей определённо к лицу. — Не бери в голову, ладно? И завязывай с кофе. Вдова выразительно переводит взгляд на стол, заваленный пустыми пакетиками, а затем снова смотрит на Ведьму. Ванда хочет что-то ответить, но стоящий в горле ком всё портит. Она сглатывает, пытаясь выдавить хоть слово, но тщетно. Откашлявшись, девушка проходит в комнату и убирает холст к остальным рисункам. — Разве я улыбаюсь во время сражений, м? — Наташа слегка наклоняет голову набок, снова рассматривая картину. — Не знаю, — тихо, с хрипотцой, отвечает Ванда. — Что с голосом? На этот раз агент спрашивает слишком серьёзно, но в ответ получает лишь отрицательное покачивание головой и глубокий вдох. — Ванда? Наташа неосознанно тянется к девушке, не в силах подавить желание защитить её. Она чувствует себя странно. Ей кажется, будто она чувствует боль Ведьмы. — Не надо, — с трудом проговаривает девушка. — Здесь слишком холодно. Кажется, я простыла. Вдова смотрит на неё с недоверием, но ничего не говорит. Пожелав спокойной ночи и скорейшего выздоровления, Наташа покидает комнату. Ванда закрывает за ней дверь, а затем прислоняется лбом к холодному металлу и глубоко вдыхает. Голос Ведьмы действительно звучал так, словно она заболела. Но говорить настоящую причину она не собиралась. Её раздражала жалость со стороны окружающих. Она ходила в зал не только для того, чтобы отвлечься, но и чтобы создать образ сильной и непоколебимой. Она рисовала, чтобы избавиться от ощущения собственной слабости и бесхарактерности.

***

Агент всю ночь думала о том рисунке и о художнике, который его создал. Точнее, о художнице. Многие Мстители относились к Ванде с опаской, боясь, что она снова провернёт свои фокусы с разумом, но только не Наташа. Её родной брат-близнец пожертвовал собой ради Клинта — человека, который был лучшим другом Чёрной Вдовы. Тот факт, что Пьетро спас незнакомца, а Ванду при этом не поглотило желание отомстить каждому, поражал Наташу. Такая юная и хрупкая, но на деле — одна из самых сильных духом людей, которых она встречала. Полгода Вдова наблюдала за ней. За её походами на крышу поздними ночами. В одну из таких ночей Нат пыталась подойти к Ведьме, но та оказалась закрыта непробиваемым щитом. Замечала её долгие и изматывающие тренировки. Злоупотребление кофе. Даже частые покупки красок и кистей. Однажды Вдова решилась зайти к Алой Ведьме, попробовать подступиться к ней ещё раз. Но увидев умиротворённую Ванду за рисованием, эти удивительные алые волны, летающие по комнате, Наташа решила не беспокоить её в такой момент. Но, чёрт возьми, какой же она была удивительной. Поэтому Нат ещё несколько минут наблюдала за ней, прежде чем испугалась. Испугалась того, что почувствовала. Будто лёгкий туман дурманил голову. В какой-то момент Вдова даже подумала, что Ведьма снова пробралась в её сознание, но разум был на месте. Тёплое чувство разливалось где-то внутри всякий раз, когда Ванда улыбалась своей работе. И вот однажды под утро, возвращаясь с тренировки, Наташа заметила то, чего раньше не замечала. Тот взгляд. То, как Ванда смотрела на своё произведение. Этот взгляд настолько заинтересовал Вдову, что тем же вечером она решила зайти к девушке и посмотреть, что же такого особенного было на этом холсте. И когда увидела, почувствовала бурю эмоций, которую не испытывала уже очень давно. Шок. Смешанный с теплом в груди. Благодарность. И гордость. Наташа прождала Ведьму не один час, прежде чем та вернулась. Разбитая. Уставшая. С тёмными кругами под покрасневшими глазами. Агент прекрасно понимала, что Ванде паршиво, но решила сделать вид, что всё в порядке. Пыталась завести разговор. Но когда услышала её голос… Что-то внутри Вдовы щёлкнуло и перестроилось. Она почувствовала такое беспокойство, что захотелось запереть Ванду в самом безопасном месте на свете. Нат и раньше замечала, что Ведьма почти не разговаривает, но поверить в то, что она просто заболела… Нет. Когда Ванда закрыла дверь за Наташей, агент не ушла сразу. Ей хотелось вернуться и заставить девушку рассказать всё о картине. Зачем? Почему? Что она чувствовала, когда рисовала? Почему смотрела на неё именно так? Почему пропал голос? Может быть, она кричала? Пострадала? Или действительно заболела? Эти вопросы не давали Наташе покоя, но она решила не мучить ими Ванду. Тем временем сама Ведьма поклялась, что больше не будет поддаваться каждому порыву нарисовать что-нибудь прекрасное. Например, Наташу. Да и с чего бы ей этого хотеть? Ванда и сама не понимала. Зачем ей это нужно? И почему ей так хочется.

***

Ванда ошиблась. Подорвала многоэтажное жилое здание, пытаясь защитить Стива Роджерса. И сейчас, лёжа на кровати после очередного сражения, а точнее — после Гражданской войны, девушка не понимала, почему именно она. Почему она получила эту силу? Почему Камень Разума принял её и отверг других? Почему именно она потеряла родителей и брата? Обрела невероятную мощь и до сих пор не научилась ею управлять? Почему из-за неё страдают не только невинные люди, но и вся команда Мстителей? Вопросы тяжёлым грузом ложились на плечи юной девушки. Ванда закрывает лицо руками, которые в буквальном смысле способны творить ужасные вещи, и делает глубокий вдох. Всё неправильно. Всё это — ошибка. С момента появления Алой Ведьмы Мстители стали настоящей командой. Сплотились. Стали единым целым. А потом по её вине распались. — Неплохо получилось. Ванда не заметила, как кто-то вошёл в комнату. Наташа проходит внутрь и ложится рядом с девушкой, разглядывая потолок. Ведьма шумно выдыхает, но глаз не открывает. Беспокоится. Потому что несколько часов назад они были по разные стороны. И сейчас внутри обеих бушует целая буря чувств. Переживание. Тревога. Сожаление. — Спасибо, — вновь нарушает тишину Наташа. — Я бы, конечно, не врезала Клинту по полной, но спасибо, что помогла ему. Ванда слышит улыбку в её голосе. Наконец Ведьма решается. Убирает руку от лица. Медленно открывает глаза. И поворачивается к агенту. Наташа смотрит в ответ. Будто пытается найти ответы на все вопросы одним лишь взглядом. Между ними происходит что-то, что невозможно объяснить словами и обе боятся нарушить этот момент. Разрушить эту хрупкую идиллию. — Ты не обязана проходить через всё это одна, — шёпотом говорит Нат. — Потому что я рядом. От этих слов у Ванды снова начинает жечь в груди. Но уже не от злости. От благодарности. Нат всегда появлялась в нужные моменты. Никогда не задавала лишних вопросов. Одного её взгляда хватало, чтобы Ведьма успокоилась. Они построили свои отношения на молчании, на понимающих взглядах и на тихих вечерах рядом друг с другом. В особенно тяжёлые дни Вдова приходила к Ведьме, просто ложилась рядом и молчала. И большего не требовалось. Обе понимали, что чувствуют, но никто не решался сказать это вслух. После визита Нат в комнате появился обогреватель. И записка с пожеланием скорейшего выздоровления. — Спасибо. Ведьма произнесла это отчётливо, и удивление Наташи не осталось незамеченным. Голос Ванды показался ей мягким. Красивым. И одновременно полным силы и боли. Невероятное сочетание. — Спасибо, что рядом. Сердца обеих девушек совершают безумный кульбит, когда Наташа берёт руку Ванды и крепко сжимает в своей. Рука Ведьмы тёплая. Очень тёплая. И агент остро ощущает этот контраст, ведь её собственная ладонь холодна как лёд. — У тебя невероятный голос, — Нат улыбается, заражая этой улыбкой и Ванду. — И ты невероятная. Ванда улыбается в ответ. Но по её щеке катится слеза. Она чувствует Наташу через прикосновение. Не так, как могли бы подумать обычные люди. Ванда наконец открывается ей, выпуская алые всполохи. Перед глазами Вдовы проносятся образы. Словно ускоренный фильм. Эмоции. Воспоминания. Чувства. Тот самый секрет, который жил в сердце Ведьмы с момента создания того рисунка. Дыхание сбивается, когда Ванда ощущает взаимность Наташи. Читает её эмоции как раскрытую книгу. Всполохи исчезают так же быстро, как появились. Наташа долго смотрит на Ванду. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем Ведьма решается нарушить тишину. — Наши чувства совпадают, — улыбка сама появляется на её лице. — Я тебя чувствую. Нат больше не может сдерживаться. Она подаётся вперёд и впивается в губы Ванды так, словно та — её последний шанс на спасение. Ведьма отвечает сразу. Целует её так, как не целовала никого и никогда. Вкладывает в этот поцелуй всю бурю эмоций. Всю боль. Всю скорбь. Все потери. И в этот момент они растворяются друг в друге, поглощённые взаимным чувством и долгожданным спокойствием. — Ты не ошибка, Ванда, — шепчет Наташа, прерывая поцелуй. — Ванда, которую я знаю, удивительная и невероятная девушка. И этих слов, услышанных от нужного человека, оказывается достаточно, чтобы Ванда снова почувствовала себя счастливой.