El Alma De Colombia

      Ночь – самое неспокойное время в жизни Испании. Ночью колдует Англия и кличет гибель. Ночью кидает в костёр коренья Сакаджавея. Ночью Россия всплывает в воспоминаниях и осуждающе смотрит всегда молча. Ночью «она» ставит на подоконник свечу, что светит ярким дурманящим светом, и что-то шепчет небу и луне. Но это сейчас.       Ночь и до проклятия была «её» временем, луна – защитницей, сипуха – глазами. Мёртвая страна. Его Уитака. Последняя в «прежней» Южной Америке. Упрямая, хаотичная, сильная, хитрая. Остальные ушли, погибли, умерли, растворились, но только не воплощение Муиска – душа Колумбии. El Alma De Colombia (исп.).       Испания когда-то мечтал покорить и её, но как можно подчинить Луну. Антонио сдался и сделал её матерью своих колоний. Ну как сдался. Он приволок её силком в церковь. Не в обычную новую, коих настроили благочестивые испанцы по всем городам Нового Света (о, как он жалел, что не было ещё Альмудена). Непокорная Уитака смотрела на стены Сан-Исидро как ведьма на инквизиторов и безмолвно сеяла ненависть одним своим видом. Мятежная. Он покрестил её и тут же женил на себе.       – Как мне сделать её своей? – спросил накануне Испания Англию.       – Огнём, – хмыкнул в ответ Артур и поставил перед Антонио свечу. – Зажгите её вдвоём, и оплавишь ваши жизни.       – Как мне сделать её своей? – поинтересовался мнением известной ведьмы России Карьедо.       – Никак. Сделаешь и сгоришь, – отрезала Анна.       – Как мне сделать её своей? – обратился последним по-дружески, как метрополия к хорошей колонии, Испания к Южной Италии.       – Женщин надо любить, – неожиданно сухо заметил Романо.        Уитака Альма, плюнув Испании под ноги, прилежно принялась воспитывать юные колонии – красивые, прилежные, талантливые, богатые, богатые, богатые. Малышка Хульетта – работяга, умница, милашка без следов инков на лице, папина непоседа Хосефа, красавчик Эрнесто… Хотя… Уитака Альма звала его иначе… Как же? Это что-то должно было значить.       Когда-то Испания думал, что она повесит его «сына» на знамя Революции. Но нет, Уитака возглавила Великую Колумбию сама. Не удержала, правда, и раздала куски детям. Хульетте – Перу, Эрнесто – Объединённые провинции Рио-де-ла-Плата, Хосефе кусочек своего детища – Венесуэлу… Чили… Карибы… Боливия… Парагвай… Ох уж эти войны за независимость. И чем им было плохо рядом с папой? За что они так? Что он, Англия какой-то? Не такими и зверскими были налоги! Не так кроваво он и подавлял все их бунты! Это всё Уитака виновата! Если бы она его любила…       Испания не знал, как заставить Уитака Альму его любить. Что сделать, чтобы она перестала отравлять мысли его детей? Ему нужен был совет.       Кто, как не Альфред и его карманная ведьма, разбираться в любви?       – Она тебя ненавидит, – объявила индейская Северная Америка, глядя на орла в небе. – Они все.       – Как нехорошо! – по-детски ужаснулся Джонс. – В будущем все должны друг друга любить!       Антонио облизал губы:       – А как? А как мне сделать?..       – Выбирай аккуратно, чего ты хочешь, – предупредила Сакаджавия.       – Она наводит хаос на моём континенте. Если она будет любить меня, то перестанет мне вредить!       – Очень странное рассуждение, – заметил Альфред. – Вот Арти, он же меня любит, но постоянно…       – Англия не любит никого, – оборвал рассуждения Америки Карьедо. – Он – бессердечное чудовище способное сеять только смерть и разрушения ради денег.       – А ты чем лучше? – холодно спросила Сакаджавия.       – А я… А я!.. Я хочу лучшего своим подданным! Мне нужна Уитака, чёрт, Альма! Она должна прекратить мутить воду! Она должна полюбить меня. Они все должны полюбить меня и понять, что я им необходим.       – Ненависть очень просто облечь в любовь, – сверкнули обе Америки загадочной улыбкой. – Принеси ту свадебную свечу, что подарил тебе Англия и получишь то, о чем попросил.              Испания очень не любит душные ночи. В одну такую он отдал индейской Северной Америке английскую свечу и получил её назад, окуренной загадочными травами. В другую – к нему пришла Россия и предупредила о чём-то, нервно поглаживая шею под шарфом. Разобрав только слова про обезглавливание, Карьедо выгнал её прочь. В третью – Антонио отдал Уитаке свечу. Вспыхнув золотым светом, та поглотила и воплощение Муиска, и воплощения молодых, недавно обретших независимость стран, и даже воплощениях их городов. Все пропали. И появлялись только по ночам в страшном сне, где он – Испания – был не страной, а колумбийским работягой, каждую ночь погибающим от рук каких-то захватчиков, Альма Уитака – любимой и любящей женой, дети и внуки – брошенными щенками, а проклятие – благословленным чудом.       Полтора века Карьедо видит один и тот же сон.       Видит и знает, что ведьма Россия расплетает чудесное проклятие и пробуждает мысли Аргентины и Венесуэлы, что Сакаджавея упрямо сжимает губы и сопротивляется, умоляя Альфреда отвлечь Анну, что Уитака не так сильна.       Но у бывшего воплощения Муиска ещё есть козырь в рукаве – её Колумбия. Та, которую она растит непокорной, та, чьи земли Уитака не смогла сделать своими. Та, что затушит однажды «его» свечу. Свадебную свечу. Свечу, чей отравленный огонь подпитывает Сакаджавея и задувает Россия. И тогда…