моменты

касаться чужих рук своими пальцами совершенно случайно, дергаться, и в немом извинении, улыбнуться. эна берет руку мизуки в свою, не заботясь ни о чем, и тянет на себя, обнимая. почувствовать шевеление в груди и улыбнуться собственным мыслям. как же все таки было хорошо. злиться, царапать кожу до крови, сжимать зубы до скрипа, чтобы не закричать. чувствуя чужую руку, она отшатнулась, словно ошпаренная огнем, и обернулась. мысли смягчились. на кровати лежать, смотреть в потолок, и думать-думать-думать. осмыслять происходящее. а потолок все тот же, и свет от луны из незашторенных окон все тот же – бликует на поверхность редкими, пробивающимися лучами. в комнате просторно, но не хватает воздуха, в комнате светло, но глаза застилает темным. падают на пол резко ненужные вещи, плевать, никто не услышит, а дорогая сердцу полумятая бумажка с давно забытым номером телефона падает куда-то на пол. он все понимает без слов – берет за руку, осторожно, боясь спугнуть, ведет в забытие, знакомое место еще с совсем юных годов. небо сверху – черный бархат, шифоновый воздух. им даже не требуются слова – они и так все понимают. они будут сидеть на крыше всю ночь – прямо как сказано в клятве, данной когда-то двумя людьми, которые хотят умереть больше всего на свете. он внемлет чужому рассказу, чужой истории нежности и раскаяния, любви. ленточка падает на чье-то плечо, распуская волосы. не думать, а действовать – убеждаться в своих силах, разочаровываться снова, вновь и вновь пытаться переступить через себя силой. дребезжит, склеенное по кусочкам, фарфоровое терпение, губы кусаются сами по себе. успокоиться можно – вдох-выдох. до трех посчитай. умойся холодной водой. в безмолвии взглянуть на свое отражение, увидеть как капли холодные стекают по коже. ты отыщешь способ найти душевное равновесие, а прямо сейчас кусай до крови губы изнутри. подумай о других. бежать куда-то далеко, не зная пути, не зная дороги, по холодным камням босиком к берегу, смеясь. сжимая до дрожи чужую руку, бежать и бежать. холодный песок оставляет отпечатки наших следов, волны лижут побережье, играясь, отплывая вновь. осознать что руку ее держишь до сих пор и отпускать уже никогда не захочешь. сидеть и мило улыбаться, пытаться угодить. построить какой-то аморфный образ, отражение идущее рябью по воде? ты искажаешься, маска трещит по швам, стекла лопаются, сцена меняется. голос в конце коридора знакомый до ужаса, зовет. колеблешься, но бежишь, стирая ноги в кровь от неудобных красивых туфель, бежишь, срывая голос, и падаешь. смотреть ей в глаза иногда, отводить взгляд чуть в сторону, если заметит. очнуться вдруг. теперь она смотрит в глаза, изучая взглядом что-то, смеётся, чуть прикрывая рукой рот, и отводит взгляд. у каждого на уме что-то своё. забыться однажды и на чужом плече уснуть на закате дня. солнце в глаза ярко-ярко светит алым маревом, чья-то рука греет, нежно лежит, сочится спокойным умиротворением сердце. биться в груди тяжело, оно хочет наружу, на свободу, руками сдерживать порывы его, от беспамятства улыбаясь. сидеть дома вместе, плечом к плечу прикасаться и делать вид, что ничего не происходит. рука к руке прижата почти, рядом валяется разная дорогая сердцу мелочь. сквозь шторы всё-таки пробивается робкий лучик. гладить плечи, руки чуть дрожащие, волосы волнистые, распутывая клубок в груди свой собственный. целует в губы смазанно, пробуя на вкус, как ликер. обнимать за шею сильно-сильно, чуть тянуть на себя и вместе свалиться с тихим смехом, судорожно сжимая друг друга, боясь потерять. сердце все-таки вываливается, выпорхает наружу, ломает ребра, ломает маску. в этот день эна напишет картину не своими слезами.