look at the sky tonight

— полететь в случае чего я не смогу, шаришь? Мишель смеётся и крепче сжимает чужую руку. — пятый этаж — это не так высоко. Кристина держит напрашивающееся «нихуя себе» за зубами и перешагивает ещё одну ступеньку.

снежинки ломаются под весом тел — слышен хруст. сюда не попадает свет от гигантов-фонарей, но снег служит неплохой заменой. здесь Кристине хочется улыбаться, потому что ей нравится. и непонятно, что сильнее: светлая ночь, мир в тёплых желтоватых тонах и кажущееся фиолетовым небо или воодушевлённая Мишель, идущая спереди. она хохочет заливисто, тянет на себя, делает тысячное смазанное селфи, которое никуда не выложит, но будет хранить на память. короткие светлые волосы липнут к лицу, разлетаются в разные стороны, а названная декоративной шапка держится на самой макушке. Захарова помогает надеть капюшон, затягивает шнурки и ласково называет эскимосом. в ответ неблагодарно летит снежок. Кристина отказывается вставать на край и уверяет, что заваленный снегом район она видит и отсюда. для неё в этом нет ничего привлекательного: детские площадки из покрытых ржавчиной материалов, пустые дворы, редкие машины и голые деревья. даже домов практически нет. Гаджиева не заставляет ступать на рисковую дорожку — предлагает вместо этого лечь на покрытый льдинками бетон. Мишель делает ангела, щурится из-за попадающих в глаза кристалликов и ищет созвездия, о которых можно рассказать. ей нравится астрономия. Кристина представляет себя Патриком, лежит звездой и смотрит влево. ей нравится Мишель. она влюбляется во второй раз и не боится этого слова. никто за любовь здесь не осудит. смотреть друг на друга до одури хорошо. дрожь проходит по телу то ли из-за внутреннего тепла, то ли из-за внешнего холода. в карих глазах отражается счастье, лежащее напротив. Мишель теперь не надевает линзы, потому что Кристина говорит, что она красивая и без них. говорят они о каждой мелочи: о медведицах, водолеях и скорпионах — но обеим хочется говорить о другом. они шатаются вместе по всем привлекательным по мнению Мишель местам, выстраивают подростковую романтику и курят в подъездах — только ни одна не осмеливалась сказать о том, как сильно колотится сердце при совместных прогулках... ...до сегодняшнего дня. — эту видишь? — Гаджиева тычет пальцем в место, где светится полярная звезда, ведь знает же: Кристине наплевать, куда смотреть, потому что она не разбирается. — вижу. — под ней целоваться принято. Захарова не отвечает: не успевает. Мишель наваливается на неё, несёт за собой снег, накрывающий обеих, и кладёт ледяные ладони на замёрзшие щёки. морщит красный нос, улыбаясь, сокращает дистанцию. реакцией служит взгляд шокированный настолько, что выражение «глаза по пять копеек» напрашивается само собой. Кристина не уверена, что не отморозила себе голову, поскольку вся кожа уже колется от холода, а тепло, исходящее от чужого тела, фантомным не кажется. Гаджиева прижимает девушку к жёсткой поверхности крыши и целует неумело, но уверенно, пока та под ней заливается краской и старается отвечать. Кристина захватывает в кольцо рук лежащее сверху счастливое и взлохмаченное нечто в дутой фиолетовой куртке, перекатывается на бок и отстраняется. лежит в ожидании, что прозвучит сейчас какое-то признание, как в фильмах по Домашнему, но до слуха долетает лишь запыхавшееся: — я тебе говорила, что астрономия — это клёво.