Сутки

      Пол-двенадцатого ночи, кажется, на сегодня сделано уже всё и можно ложиться спать, осталось лишь выбрать для этого палату. То, что спать надо в палате, нервирует и вызывает храбрые, но нереалистичные мысли: может, вообще не спать? Я беру ключ от средней лестницы и иду курить. На подоконнике стоит (закрытая) банка под мочу с вонючей жидкостью — света нет, телефон не с собой, и ладно хоть бычки там есть и дают понять, что сегодня роль пепельницы отведена этой ёмкости. В окно уже вставлена ручка-ключ. Достаю сразу две сигареты-«сотки», зажигалку, раскуриваю одну и лишь затем открываю окно вверх. За окном где-то минус пятнадцать, деревья окоченели и не двигаются ни на миллиметр, как примёрзшая дверь «семёрки». Отключаю мозг, пытаюсь расслабить тело и начинаю дышать: вдох-выдох, и мы опять играем в любимых… Наверное, ни одна песня не сравнится по силе с этой, которая — эти пол-дюжины слов которой, голос исполнителя и грустные клавишные — навечно вплелась в мозг того, кто хоть раз её услышал, будь это даже десять лет назад. В сериале она обычно начинала играть как раз под кадры ночного города. Грусть и одиночество.       Затяжка, затяжка, ещё раз. Как разряд — разряд реаниматологов. Зачем так упорно пытаться вернуть человека к жизни? Затяжка, затяжка, ещё раз, и вот уже выкурено четыре «сотки», вот уже дым или огонь не раз обожгли глаза, язык, ноздри. Ещё раз. Пятая. Шатает. Хорошо, то что нужно. Хочется сесть на подоконник, сесть под подоконник, сесть прямо на голый пол и вытянуть ноги. Окно закрыто после второй, и дым сгустил воздух. Где я? Какая-то тёмная лестничная площадка, за стеклом неслышно стоят застывшие деревья в инее. Никого нет. Деревья это или декорации? Это Земля или другая планета?       Нет, это Земля, это Земля. Это Земля. С неё в этой жизни не убежишь. Нет никаких других вариантов, где бы ты мог быть. Ничего нет.        Вдруг в голове загорается мысль: может, открыть окно и…? И всё это закончится. Ну и что, что поднимется шумиха и на меня — не меня, меня там уже не будет — уставится куча равнодушных или гневных глаз. Свобода! БООЙТЕСЬ СВОБОДЫ, ОНА РАЗОРВЁТ ВАС!! Да, Фриман, да. Свобода. Свобода выйти в окно, свобода не пойти на работу утром, а выключить будильник и продолжить спать, свобода бросить многолетние тренировки почти на ровном месте, свобода. У решений есть причины: выключить — потому что лень, выйти — потому что плохо, уйти — потому что задето самолюбие. Не выключить — потому что потеряешь работу-зарплату, не выйти — потому что кто-то расстроится, не уйти — потому что на ровном месте и сам виноват, а тренер тоже человек, идеальных нет. Чаши весов в равновесии и не хотят его нарушить, они не хотят снимать с тебя бремя ответственности выбора и принятия последствий. Никуда не деться: не выбирать ничего — это тоже выбор, спросить других — тоже выбор; но их слова лишь добавят чего-то на одну чашу весов, а чего-то — на другую, и решать всё равно придётся тебе.       Нет, не сегодня, не здесь. И ты, великий и жалкий клубок противоречий, закрываешь окно, не обкуриваешься до обморока сигаретами, никуда не выходишь — ты заходишь обратно в отделение и продолжаешь эту ненавистную чёртову жизнь.