Давай вместе танцевать под дождем.

Чуя вышел из палаты, набирая номер Огая. Абонент разговаривал по другому номеру. Накахара решил, что нужно выйти на улицу и подкурить, дабы успокоить разбушевавшиеся эмоции. Вернулся Чуя в палату в более менее хорошем настроении, но представшая перед ним картина перевернула всё с ног на голову. —А где Дазай?.. — тихо спросил Чуя, переводя взгляд с окровавленной постели на бледное лицо Мори. «Как только найду тебя, то сам придушу, чтобы точно больше ни во что не ввязывался» Мори тихо выругался сквозь зубы: —Черт бы побрал этого гребанного Дазая....Чтоб он жив был хотя бы. Резко развернувшись, Огай рявкнул на охранников: —Срочно на посты, остолопы! И проверить все камеры видеонаблюдения! И быстро выбежал из кабинета. Рыжик с испуганным выражением лица наблюдал за Мори, который предпринял хоть какие-то меры. Чуя почувствовал себя невероятно беспомощным. Ему казалось, что сейчас он ничего не сможет сделать. Юноша не знает, куда и зачем пошёл Осаму. Он не знает, где его искать. Тяжело вздохнув, Накахара шмыгнул носом и решил, что сейчас разумнее всего пойти в квартиру шатена и проверить её. «Только всё вроде как стало нормально, так нет же, этому безмозглому идиоту нужно срочно сбежать. Боже, блять, за что мне это ?» *** Дазай шел по улице, накинув капюшон. Горло болело, но кровь уже перестала идти. Запястья тоже ныли. Рядом идущий в капюшоне человек голосом Гоголя прошептал восторженно: —А ты умница, пёсик! Сообразил, что к чему. Ну, это ты хорошо, а то твоему дружку и правда была бы крышка. Осаму кивнул, оглядываясь по сторонам. По губам и подбородку бледного лица стекла струйка крови. Дазай тихо выругался и прижал ладонь к кровоточащему носу. Гоголь жалостливо протянул: —Боооожечки, бедный Осаму-пёсик!! Потом он вздохнул и успокоился. Его голос приобрел грозную окраску: —Ну ничего, будет ещё хуже. Старая парадная обдала шатена неприятным холодком, волной мурашек отозвавшимся по позвоночнику. Он вздохнул и шагнул внутрь. Гоголь сзади легонько подтолкнул его, закрывая дверь. Скинув капюшон, беловолосый парень ухмыльнулся и крепко взял Дазая за руку. Тот вздрогнул и поморщился. Попросил тихо: —Можно не за запястья?..Раны открылись... Гоголь задумчиво задрал рукав кофты Дазая и распустил красноватые от крови бинты. Медленно провел рукой, надавливая пальцами прямо на открытые царапины. Ноги Осаму подогнулись, сдавленно застонав, он осел вниз, опираясь о стену. Вторая рука сжалась в кулак, он ударил ею в стену, но не посмел поднять руку на Николая. Тот с любопытством наблюдал за гримасой боли на бледном лице. *** По привычке Накахара хотел закурить по дороге к квартире своего напарника. Однако неприятная боль в лёгких заставила его передумать. Наверное, он слишком много курит для парня двадцати лет. На улице было очень холодно. Тело рыжего дрожало в попытках хоть немного согреться. Но это не помогало. Через пару сотен метров Чуя остановился перед дверью, ведущей в квартиру шатена. Сперва, он громко постучал, хоть и в мыслях был уверен, что никто не откроет. С той стороны двери кто-то постучал. Щёлкнул замок. Слава небесам, Осаму научил Геральда открывать дверь в его отсутствие. Умная птица бросилась на Чую, едва он вошёл и полоснула когтями по щеке, мягко царапнув. Потом громко каркнула и улетела в спальню парня. Получив когтями по щеке, рыжик прошипел сквозь зубы : —Ворон разноцветный, блять… Потерев пораненное место, он вошёл внутрь и осмотрелся. Дазая не было. Никого не было. Только Геральд. Живот голодно заурчал, и Чуя решил чем-нибудь перекусить, всё равно дальнейшего плана действий не было. Однако в холодильнике у Осаму, как говорится, мышь повесилась. Найдя какие-то тосты и печеньки, юноша сделал себе чай и сел за стол. «Мда уж.. так себе завтрак, но лучше , чем ничего» Геральд важно вышагивал по столу, пока рыжий гость кушал и тихо ворковал. Потом подошёл ближе и заискивающе заглянул в глаза Чуе, грустно прочирикав, как будто спрашивая: "Где мой хозяин?...Ты ведь знаешь его?...". Чуя с некой жалостью посмотрел на птицу и шумно выдохнул. —Прости, но я не знаю, где Дазай… — тяжело ответил рыжик и сделал глоток чая. «Боже, Осаму, зачем ты это делаешь? Даже не представляешь, как некоторое люди волнуются за тебя. Пустоголовый идиот» — недовольно пробурчал Накахара у себя в голове и устало протёр виски. Он был полон решимости достать шатена из самой крупной задницы и дать лечебную пощёчину, вправляющую мозги. —Ты наверное есть хочешь, да? — тихо спросил юноша у Геральда. «Всё, Чуя, приехали, с птицами разговариваем, пиздец» Геральд понятливо наклонил голову и встопорщил хохолок. Он и правда не ел давно. Проворковав что-то нежное, попугай ткнулся головой в плечо парня, ласкаясь к нему. *** Дверь распахнулась и из квартиры медленно вышел Достоевский. Дазай испуганно посмотрел на него, умоляюще даже. Федор кивнул головой и тихо сказал: —Коль, перестань. Ещё помучаешь. Не в парадной только. Дост поморщился. Коля послушно отпустил руку Осаму, мгновенно прижавшего ту к себе. Потом приобнял Дазая за плечи и втолкнул в квартиру, закрывая дверь. Красный шарф на вешалке закачался от резкого порыва. Одна из двух двоек на двери дрогнула и упала блестящей головой вниз, покачавшись. Дазай удивлённо оглядел так до боли знакомую квартиру и недоуменно посмотрел на Федора. Тот сел на диван и похлопал по колену. Осаму шумно сглотнул и зажмурился. Коля толкнул его на Федора. Дазай вскрикнул и с громким стуком упал к ногам Достоевского, Гоголь рассмеялся, падая в кресло у противоположной стены. О, Дазай прекрасно знал этот бордовый комплект деревянной мебели. Как часто Мори так же сидел на этом диване...Черные волосы Достоевского глухо блестели на фоне красной ткани, а фиолетовые его глаза смотрели свысока на парня. Вздохнув, Самопровозгласившийся Пёс Осаму положил подбородок на колени Федора, бесприкословно-равнодушно смотря тому в глаза. Федя кивнул и тихо прошептал: —Клятву, Осаму.. Осаму закрыл глаза и так же тихо зашептал: —Помилуй, Хозяин и сохрани никчомную мою жизнь во служение тебе. Помилуй друзей моих и не создай им горя. И клянусь я служить тебе беспрекословно, бескорыстно, и да не навреди мне за это. Я клянусь выполнять все, что ты ни прикажешь мне. Я клянусь быть верным и преданным. Я клянусь отдать жизнь свою за Хозяина своего. Странно, но так, казалось, давно заученный текст легко и плавно всплывал в сознании Осаму. В одной его части. Остальная голова была будто погружена во мрак. Никто. Никто и никогда не произносил эту клятву дважды, как сейчас делал это Дазай. Давно. Давно Осаму считал, что освободился от него. Освободился от Олицетворения Смерти, Хозяина Тумана, Пожирающего Дары. Освободился от пут Хозяина. Но Осаму ошибался. Сильно ошибался. Как всегда. Федор кивнул. Потом поднял руку и плавно огладил пальцами контур лица Дазая, задумчиво шепча: —Ты же не думал предать нас? Сбежать? Ты осознаёшь...наверняка осознаёшь, что могло было бы случиться с Чуей, если бы ты сейчас не пришел, верно? Ну да, Осаму, ты ведь умный пёс..Хах. Хороший пёс. Коля зевнул и подошёл к Феде, садясь рядом с Дазаем на пол и преданно глядя в глаза Феде. Высунул язык и шумно задышал. Федор посмотрел на него и рассмеялся: —Ладно, Николай, ты самый хороший мальчик. Ты мой мальчик. Ты лучший пёс. Гоголь наклонил голову и поднялся с корточек, садясь на диван и смотря на Осаму. Федя протянул: —А ты пока плохой пёс, Осаму...но у тебя есть шанс исправиться. Слушайте внимательно. Вашей целью будет...