Седьмой

- Мне опять нечем... - они оглядываются в поисках собеседника, что как обычно без стыда исчез в самый неподходящий момент; - заткнуть дырку... И откуда-то извне тихо и бесстрастно звучит ответ и в то же время вопрос: - А зачем тебе это? Они запрокидывают голову к потолку. Он желтоватый, и они уверены, что если бы он имел вкус, то был бы противно - кислым. Это от времени. - Она мешает. Знаешь, она же прямо посередине. - они задумчиво смыкают веки, в голове представляя, как смешно выглядят со стороны. И из пустоты: - Хм. Не знаю. Они нахмурили брови, стараясь показать своё недовольство компаньону. Но он либо не видел, либо ему до этого дела не было. - Дыра. Прямо в башке. Точно посередине. - они тычат пальцем в лоб, прямо промеж хмурых бровей. - сам как думаешь, как оно? Ответа не последовало. В комнате было пусто, но без голоса стало даже как-то совсем тоскливо. Тут не было окон, отчего всё вокруг выглядело мёртвым. Стены тут были толстенные, исписанные. Надписи наслаивались друг на друга, превращая когда-то обычную стену в тёмный противный сгусток ворошащихся червяков, через которых едва едва видны были белые обои. Тут ещё были часы, но они стояли: стрелки торжественно застыли ровно на 12. А они сидели на стуле, что стоял прямо по середине на скучном сером полу, устланном слоем пыли. Они обратили взгляд на часы. И всё же, наверное, они были исправны. Просто здесь всегда 12. Просто время, наверное, тут не существует. И на самом деле, возможно, его просто не существует. Нигде. А часы нужны, чтоб вы понимали, что на самом деле всё ещё живы. Потому что следить за временем это то занятие, которым любой живой человек занимается хотя бы четверть жизни. Например, мы смотрим сколько времени, если засиделись в гостях, или если нам надо на встречу к определённому часу, или если вы просто затерялись в пространстве, и вам надо узнать, что время течёт, а вы ещё живы. И они решили, что живы, потому что иначе бы часы здесь не висели. И тут из ниоткуда наконец послышалось: - Должно быть, неплохо. Они возмущённо фыркнули. - Это ещё почему? - Ну а почему бы и нет? Через дыру в твоей голове я вижу, что на самом деле мы с тобой ненастоящие. Они тут же закрыли дыру руками. - Именно. Чего в этом хорошего? Из пустоты, переминаясь с ноги на ногу, вышла фигура, целиком состоящая из света. Только два шарика на "лице" его светились светло - синим. - Ты знаешь, что это окно. Не придуривайся. Они непонимающе вскинули бровь. Собеседник, переливаясь и сверкая, лавировал к ним, встав напротив, и заглянул в дыру. - Я вижу, что кто-то смотрит с высока. У них есть зрачки. - Я знаю. Я уже слышал. Фигура, всё так же не опускаясь на пол, облетела их вокруг, а затем отошла к дальней стене. - Конечно. - Собеседник сощурился, - Но, знаешь, этот кто-то мог бы быть тут. И тогда мы были бы там. Они удивлённо уставились на свет. Червяки на стенах, казалось, стали ещё чернее. Очень запретные это были мысли. Они бесформенной тёмной массой двигались внутри их черепной коробки, заполняя её до краёв. Они понимали, чем это все чревато, вспоминая рассказы Собеседника о Скитальцах. Но они никогда не думали, что являются одними из них, и только сейчас это знание, подобно пуле, пронзило их, проходясь по всему, что они когда либо видели, слышали и знали, создавая симбиоз из мыслей и переплетая его со всем живым и существующим. - Кто-то, кто смотрит сверху. Он хочет узнать, чем всё это закончится. - расслабленно говорит Собеседник, раскачиваясь из стороны в сторону. Они собираются что-то сказать, но слов почему-то не находится. И тогда говорит Собеседник. - Вы же никогда не выходили. - Никогда. - тихим от страха голосом мямлят они, опуская голову к полу. Они слышат, что тот, кто смотрит, над ними смеётся. И им это совсем не нравится. Силуэт взмывает к потолку, ложась на него. И смотрит вниз на них. - Так может, стоит всё же дать себе волю. Уже пора, седьмой. Они согласно кивают, но ужас лупоглазыми пауками расползается всюду, не давая сделать и движения. Потом, вглядевшись в часы, они начинают сомневаться в выводе, сделанном при прошлом взгляде на них. - А там я точно буду жить? - спрашивают они, прокручивая в голове свои мысли о том, что времени тут нет. Потому что если нет времени, то и части жизни нет. А если нет части, значит нет и всего остального. - Ммм... - задумчиво тянет Собеседник. Он исчезает на мгновение, но потом сочится из под пола, струями собираясь в фигуру. - Да. Но я не знаю, живы ли вы здесь. - Я, кажется, знаю. И если то, что мне кажется, мне на самом деле не кажется, тогда... - Они с опаской оглядываются по сторонам, понимая, что сейчас либо спасают себя, либо заживо хоронят,- Давай. Эти слова прозвучали так уверенно, что они вздрогнули. По телу пробежал табун мурашек, стало холодно. Руки тряслись, а дышать стало тяжко. Но Собеседник молчал. Они догадывались, что он, наверное, все же был малость шокирован их ответом. Открыв глаза, они в этом убедились. -Давай заберём того, кто смотрит, и будем сами смотреть. - тем не менее выпалили они. Сейчас они понимали, что если ответят иначе, будут обречены на гибель. Этот факт придавал смелости. Собеседник энергично и все же взволнованно кивает. Он парит по комнате, после опускаясь на пол рядом с ними. Пыль разлетается повсюду, наполняя комнату серостью. Фигура растворяется, но глаз смотрит в дыру. А потом исчезает и он. И вдруг громкий хлопок! Они жмурятся, думая, что это конец, но, открыв глаза, видят какое-то существо в краю комнаты. Оно похоже на Собеседника, но гораздо чётче и не светится. И ещё у него гораздо больше деталей. Они, ужаснувшись, осознают, что... Но тут они ощущают прикосновение руки на своём плече и то, что их куда-то затягивает. Комната становится дальше, и вскоре исчезает совсем. А то, что происходит после, сродни безумию, но такому приятному, обволакивающему все тело с ног до головы. Они начинают чувствовать.