Охотники за артефактами

— Что ты там делаешь? Чего по мусоркам ищешь? — вскрикнула тоненьким голосом девушка среднего роста, с короткими, темными волосами, окликая свою подругу. Возле мусорного бака копошилась тёмноволосая девушка, по статуре довольно миниатюрная, но вполне симпатичная. — Я увидела нечто классное! — милозвучным и возбужденным от восторга голосом ответила ей брюнетка. Ее подруге совершненно не было видно, что же там обнаружено и она подошла поближе, проходя в узкий переулок, который был накрыт тенью соседнего здания. В эту минуту и показалось то, что было скрыто под слоем мусора. — Рина, лучше не подбирай его. Может его кто-то выбросил, потому что он неисправный? — наморщив лоб и скривив губы произнесла подруга. Она старалась держаться подальше от бака и от мусора, переминалась от ноги на ногу в нетерпении, желая поскорее отсюда уйти. — А вот и проверим! — с уверенностью произнесла брюнетка, убирая в сторону последний кусок влажного картона, что скрывал находку. И вот в ее руках оказался очень странный музыкальный инструмент. Он был похож одновременно и на арфу, и на лиру. Казалось, это породил чей-то гениальный ум или же больная фантазия. Тем не менее восторг и радость Рины можно было прочитать на ее радостном лице, а вот на лице ее подруги явно читалось отвращение при виде слегка влажного и грязного инструмента и, приставшему к нему, кусочка бумаги. — Ладно, бери это и пошли отсюда поскорее. Я скоро с ума сойду от запаха свалки, — произнесла девушка, демонстративно махая рукой перед носом в тщетной попытке избавиться от запаха застоявшегося мусора. Подруги направились к оживленной улице, проходя сквозь тень на свет жаркого летнего солнца и уже под ярким дневным светилом можно было заметить, что Рина была не совсем брюнеткой. Ярко-красные пряди волос струились вниз к плечам и лопаткам, придавая свежести ее образу и выделяя густые черные брови и темные, сверкающие глаза. Всю дорогу домой она не могла нарадоваться своей находке, то и дело пощипывая струны и вскользь изучала таинственный и всеми забытый инструмент. Легкий, сказочный звук лирфы, как ее окрестили подруги по дороге домой, смешивался с шумом улицы и никто не обращал на них внимания, проходя мимо и пребывая в своих житейских размышлениях. Распрощавшись с подругой по пути, Рина дошла до своей квартиры и тут же нашла идеальное место для своей находки: на полу возле двух гитар, что красовались переливами красного и черного цвета. Если присмотреться, то можно было увидеть еще две гитары на стене в зале и тальхарпу — этот старинный, скандинавский инструмент, что занимал почетное место в спальне хозяйки прямо возле уголка постели. Весь интерьер жилища прямо-таки кричал об увлечениях девушки: инструменты, плакаты музыкальных групп и пластинки, а так же огромный шкаф с множеством самых разнообразных книг, что простилался от стены до стены. На какое-то время о лирфе забыли, занявшись повседневными и неотложными делами. Только под вечер, ближе к 11-ти часам вечера, его удосужились вычистить и придать солидный вид, после чего немедленно принялись наигрывать и выдумывать мелодии, стараясь понять как держать и как правильно играть на ней. Кстати, в интернете об инструменте не было совершенно никакой информации, судя по маленькому расследованию девушки. Значит, догадка о таинственном мастере-гении или безумце была ближе к истине. Беспорядочные, но вполне приятные слуху звуки заполнили комнату. Рина сидела на диване, держа лирфу между сложенными в позу «Лотоса» ногами и, прикрыв глаза, представила себя в лесу, где с высоких деревьев свисали длинные лианы и остроухих, величественных эльфов, что играли на лирфах на развалинах амфитеатра, которые уже успели покрыться толстым слоем мха и поросли рощей кустарников с яркими, маленькими плодами. Играли они не для публики, которой и вовсе не было, ведь трибуны были пусты. Их выступление было для леса, единственного их слушателя, в котором они выросли и живут по сей день, а так же для самих себя. Вдруг слегка резкий звук вырвал девушку из мечтаний. Оказалось, была задета лишняя струна, которая испортила мелодию. Сделав глубокий вдох, она отложила таинственный инструмент в сторону, приняв более удобную позу и готовясь сыграть только что придуманную мелодию уже более уверенно, без остановок и ошибок. — Так-с, попробуем, — шёпотом, но с азартом произнесла девушка, еще раз глубоко вдохнув, приводя мысли в порядок и настраиваясь на рабочий лад. Закрыв глаза, пальцы ловко нащупали нужную струну и в воздухе послышались первые ноты волшебной мелодии. Но вместе с первыми звуками лирфы появились и первые странности, которые Рина ощутила не сразу. Воздух стал более свежим, будто только после дождя, а пространство, казалось, замедлилось, исказилось, придавая предметам и вообще окружающему миру размытые и волнистые очертания. В месте, где мелодия становилась громче и оживленнее земля, будто повинуясь воле нот и повторяя темп затряслась, что и вырвало Рину из музыкального транса. Моментально открыв глаза, почувствовав вибрацию под ногами она увидела мир, что переливался и струился размытыми линиями, напоминая картины Ван Гога. Мелодия затихла, а изо рта девушки вырвался встревоженный, короткий вскрик. Отбросив волшебный инструмент на диван, она вскочила, стараясь удержаться на ногах. В глазах будто двоилось от количества линий, но легкая тряска земли, которой испугалась Рина, прекратилась. Потирая глаза и оглядываясь, девушка уже могла более-менее разбирать очертания окружающего мира. Сев обратно на диван, она все еще пребывала в легком шоке, то и дело поглядывая на лирфу, что мирно лежала на подушке, отражая своей лакированной поверхностью яркий свет от окна. Тут-то ее уже прояснившемуся взору и показался огромный столб света. Он тянулся от земли бесконечно высоко в небо, освещая окрестности и слепя глаза смотрящему на него человеку. Правда, возвышался столб где-то вдалеке, а окрестности были такими же размытыми, как и окружение в квартире. Спустя несколько секунд мир принял свой обычный вид, а свет вдалеке исчез, погрузив землю в непроглядную темноту. Еще с минуту Рина сидела не двигаясь на диване, лишь глазами подмечая перемены, стараясь осмыслить причину и следствие происходящего. Все это безумие не длилось больше тридцати секунд, но девушке показалось, что прошло не меньше чем несколько минут. Когда же все закончилось, мир стал обычным, каким был всегда, и ей стало казаться, не было ли это галлюцинацией. Наконец пошевелившись, она села, схватившись за голову. Взгляд ее был прикован к лирфе, что тихо поскрипывала струнами, которые освещались тусклым лунным светом, и послаблялись старыми колками, издавая страдальческий «брынь». В голову, вдруг, прокралась невероятная мысль, что, возможно, изменила бы великую концепцию мира, и Рина содрогнулась не столько от страха, сколько от восторга. С ней только что произошло нереальные, волшебные события, если это, конечно, не было видением или галлюцинацией. Она бережно дотронулась к дэке старинного инструмента слегка дрожащей рукой, чувствуя легкую прохладу лакированной древесины. — Не уж-то это ты сделала? — тихо, с опаской и восторгом спросила девушка у лирфы, будто надеясь, что та станет еще волшебней и ответит на заданный вопрос. Но, к сожалению или к счастью, лирфа молчала, не удосужившись сотворить подобного чуда. Остаток ночи Рина провела почти без сна, стоя теории, отказываясь считать себя попросту сумасшедшей и лишь под утро уснула. К волшебному инструменту больше не прикасались в тот день. Он так и остался лежать на диванной подушке, будто почивая на собственном ложе.