Орден Святого Белладония

Бедуин решил перебраться из одного оазиса в другой. Он стал грузить на верблюда все свои пожитки: ковры, утварь, сундуки с одеждой — и верблюд всё выдерживал. Уже перед тем, как тронуться в путь, бедуин вспомнил о красивом синем пёрышке, что когда-то подарил ему отец. Он вернулся за ним и тоже положил на спину верблюду. Но тот вдруг упал и умер — ноша оказалась чересчур тяжела. «Мой верблюд не снёс веса птичьего пёрышка», — подумал бедуин. Восточная притча.

По какой именно причине Уэсткотт покинул Орден, установить непросто. На этот счёт существует несколько версий. Согласно одной, он случайно забыл в кэбе портфель с документами Ордена, содержавшими его подпись, а кэбмен нашел его и передал властям. И.Регарди. «Полная система магии Золотой Зари»

Винсенто ночевал в коробке из-под холодильника под мостом через Тибр вторую зиму подряд. Если закутаться в несколько слоёв тряпок, вытащенных из ближайшего мусорного бака, существование становилось вполне сносным. Правда, опытные товарищи, жившие поблизости, делились откровениями, что бывают зимы намного холоднее. Тогда никакие тряпки не помогают, а тонкий картон и непрочный пластик, как ни склеивай, рассыпаются, и приходится начинать строительство убежища заново. Винсенто меланхолично глядел на костёр, возле которого расселись его приятели, притиснувшись один к другому. Он размышлял о том, какая прекрасная жизнь у него была раньше. Вплоть до момента, когда он вложил по совету брокера все средства в акции одной «подающей надежды» компании. «Перспективная» фирма развалилась, не просуществовав и года, а Винсенто, и без того потерпевший убытки, почему-то оказался должен брокерской фирме баснословную сумму. Он до сих пор удивлялся, как это случилось? При подписании договора речь шла исключительно о фантастическом успехе и богатой жизни, а закончилось всё прозябанием под мостом с такими же бедолагами, как он сам. Винсенто задавал вопросы о чести и порядочности брокерских фирм сначала в суде, потом отчаянно взывал к совести приставов, выселявших его из дома. Став бездомным, спрашивал добрых людей на улице и в бесплатной ночлежке, куда с Земли пропала истина и куда смотрит Бог. Его отовсюду выгнали, покрутив пальцами у виска. Тогда Винсенто заполз под мост и решил молчать. Заговорил он в тот день, когда ранним утром среди спаянной компании бездомных появился новичок. На вид новенькому было лет сорок. Впрочем, как позже выяснилось, его здорово старила густая встопорщенная борода и длинные усы. Пришлый гость одевался необычно. Он носил чёрную треугольную шляпу, батистовую белую рубашку с накрахмаленным воротничком, а поверх неё — коричневую хламиду с золочёной буквой «В», вышитой спереди. Его одежда выглядела на удивление чистой и опрятной по сравнению с замусоленными тряпками, в которые заворачивались от безысходности остальные отщепенцы. Печальные глаза новичка пробежали по запылённым лицам бездомных. Он взмахнул рукой, будто благословляя всех, но не крестообразно, а словно пятиконечную звезду в воздухе начертал. Затем уселся у костра между Винсенто и одноглазым стариком Алонзо, подпёр голову руками и неподвижно замер. Некоторое время все безмолвствовали. Наконец, Винсенто, осмелев, решился спросить: — Ты священник что ли? — Неа, — мотнул головой новичок. — Неофит. Из тайного Ордена. Это было неожиданно. — Брешешь! — возмутился самый молодой бездомный — семнадцатилетний парень по имени Джулиано, некогда сбежавший от отчима, нещадно лупившего своего пасынка с пьяных глаз. — Члены тайных орденов уж точно не сидят под мостами рядом с нищебродами. — А меня выгнали, — коротко пояснил неофит. — С церемонии инициации. Народ оживился. Всем стало до чёртиков любопытно, что же такого можно натворить, чтобы вылететь из тайной организации с первого дня служения? И гость, откликнувшись на горячее желание новых знакомых, заговорил, для начала представившись: — Меня зовут Гаспар Пино. В течение двадцати двух лет я побирался на улицах Милана. Сначала с матерью. Потом, когда она померла, продолжил бродяжничать в одиночку. Три дня назад ко мне подошёл человек, который назвался Лукой. Он пообещал устроить на хорошую работу, если я понравлюсь директору его компании. Я и пошёл с ним. После того, как он накормил меня в кафе вкуснейшей едой, снял для меня номер в гостинице и подарил новую одежду, я готов был ради него подписаться на что угодно. И вот тогда он предложил поехать в Рим и стать неофитом тайного Ордена. Лука говорил, будто члены Ордена погрязли в стяжательстве и прочих грехах, а потому Глава предложил выбирать новичков из простого народа. Мол, люди из низов неиспорченные, на них последняя надежда. Так меня и призвали. — И ты поехал с незнакомцем?! — поразился Винсенто. — Только потому, что он один раз накормил тебя? — А почему нет? Что мне было терять? Ни семьи, ни угла, — Гаспар вздохнул. — По прибытии в Рим я пришёл на собеседование к Главе Ордена. Мы поговорили, и он меня принял почти мгновенно. Вручил папку с секретными документами и одолжил приличную сумму денег. Мне раньше никогда так много на улице собрать не удавалось! Глава сказал, чтобы я внимательно прочёл документы, запомнил их содержимое, а ранним утром меня должны были посвятить в ученики. — А ты ничего не прочёл? — Винсенто, как и остальные, слушал Гаспара с неослабевающим интересом. — Или ничего не понял? — Да прочёл я! — раздражённо махнул рукой Гаспар. — И всё понял. Все их секреты… — И что там было? В бумагах? — заинтересовался Джулиано. — Каков главный секрет тайного Ордена? — Тебе он не понравится, — рассмеялся Гаспар. — Почему же? — опешил Джулиано. — Вот слушай: «Есть Бог, нет Бога, об этом ничего не известно, но если затопить пару лодок, гружённых камнями, посреди неглубокой реки, то за пару сотен евро можно показывать чудеса хождения по воде». Вот в этом изречении, клянусь потрохами, действительно заключена суть любых тайных обществ! — И это всё? — разочарованно протянул Джулиано. — Не совсем. Читая документы дальше, я узнал, как выполнять сложный трюк со схождением небесного огня, вызывать телепатию, телекинез и яснослышание, прогонять «бесов» и исцелять смертельно «больных». Всё намотал на ус и тщательно запомнил. Клянусь, я бы стал хорошим неофитом! — Тогда почему тебя изгнали? — недоумевал Джулиано. — Ты славно потрудился. Гаспар замялся. — Излишествам предался по слабости душевной, — признался он. — Впервые разбогател, уважаемым человеком себя почувствовал. Пошёл в ресторан, заказал вина и… понеслось. Пять бутылок опорожнил. — О-о, — сочувственно протянул старик Алонзо, похлопывая Гаспара по плечу. — Да, сынок. Пьянство до добра не доводит. Особенно неофитов. — Но выгнали меня не за пьянство, — Гаспар придвинулся ближе к угасающему костру, снял свою треугольную шляпу, небрежно швырнув её на землю. — Глава Ордена тоже изрядно закладывал за воротник. Он взял меня к себе, чтоб у него единомышленник появился. Все его адепты завзятыми трезвенниками были и вегетарианцами, но при этом воровали деньги со счетов, клеветали на братьев по вере, а иные, прости Господи, предавались содомскому греху. Глава пил от безысходности, в чём и признался мне честно на собеседовании. Ну не мог он управлять таким Орденом на трезвую голову! Он рассчитывал на меня. Хотел, чтоб хоть один честный пьяница был рядом, но и я его подвёл. В полночь, уходя из ресторана, я забыл на столе рядом с пустыми бутылками папку с инструкциями по «творению чудес». Там же и юридический адрес нашей «фирмы» был указан. Папку нашёл официант. На рассвете он явился к Главе Ордена и поинтересовался, не здесь ли находится тайная организация? Когда мой новый начальник от сильного удивления ответил правду, официант вернул ему документы, изъявив желание, чтобы и его взяли в долю. А ещё обещал привести с собой куму, соседа, двоюродного брата и знакомого полицейского. Оказывается, они тоже всё прочли и вступить пожелали. Официанта выгнали. Меня выперли следом, да так скоропалительно, что даже торжественное облачение не отобрали. Вот так я и пришёл с инициации прямо к вам. На прощание Глава Ордена сказал, что верхи прогнили, низы отупели, и, наверное, пора закрывать лавочку. — Значит, тайному Ордену конец? — почему-то опечалился Джулиано. — Видимо, да, — Гаспар подбросил щепок в огонь. — Создал общество святой отец Белладоний четыре века назад, а прикончил миланский бомж Гаспар Пино. — Жаль, нельзя спросить у отца Белладония, что его сподвигло на создание Ордена? — задумался Винсенто. — В документах, которые я прочёл, было сказано, что отец Белладоний, монах из Ордена Августинцев, жил в семнадцатом веке, — немного приоткрыл завесу тайны Гаспар. — Однажды на горе Корно-Гранде он встретил мудрого отшельника, поведавшего ему сокровенные знания. Святой отец записал всё, что ему надиктовал отшельник, и отнёс пергаменты в монастырь. Братья по вере так прониклись, что решили организовать тайное общество, назвав его Орденом Святого Белладония. — Кем же был отшельник, открывший монаху удивительные знания? — допытывался Винсенто. — А вот об этом в документах ни слова не было, — и Гаспар задумчиво поскрёб ногтями заросший подбородок и многозначительно добавил: — Я думаю, возможно, это и есть наиглавнейшая тайна Ордена? *** 1603 год, склон горы Корно-Гранде. Джованни Мунди сидел в продуваемой всеми ветрами ветхой лачуге и жался к огню. Хворост заканчивался. Следовало идти в лес и собирать ветки для очага, но выходить не хотелось. Пожалуй, выходить было даже опасно, ведь за стенами дома целый вечер слышался зловещий вой. Внуки в прошлом году потребовали от Джованни убираться прочь. И то верно: стар уже, силы не те. Для демонстрации «чудес» ловкость нужна и ясность мыслей, а он стал неповоротливым тугодумом. Пользы от него теперь никакой, только лишний едок в большой семье. Славу Господу, отшельник с горы вовремя помер, освободив хижину, и Джованни с чистой совестью занял её. Жилось на горном склоне спокойно, только слишком уж голодно. Травами да кореньями сильно не насытишься, особенно зимой, а поймать птицу или рыбу в ручье не всегда удавалось. Есть хотелось постоянно, а в такую промозглую погоду, как сегодня, Джованни продал бы душу за бутыль вина и пшеничную лепёшку. Шум капель дождя, начавших падать на землю, и стук в дверь раздались одновременно. — Кто там?! — крикнул Джованни. — Впустите! — послышался снаружи приглушёный голос. — Я озяб и продрог. Смилуйтесь! — Входи, — разрешил Джованни, — кем бы ты ни был. Дверь распахнулась. На пороге появился монах — молодой, лет двадцати. Может, меньше. — Я долгие месяцы странствую в поисках истины, — несчастный гость выбивал зубами дробь и хлюпал носом от холода. — Меня зовут брат Белладоний. А это вы — отшельник, на которого, говорят, снизошло божественное откровение? Джованни изумился, услышав такое. Что тут ответишь? Ясно, кто-то наплёл этому наивному бедолаге с три короба, а тот и поверил. Можно было, конечно, сознаться, но старая привычка ходить по деревням и городам с целью продать очередное «чудо» взяла своё. Кроме того, за спиной странствующего монаха Джованни углядел корзину, из которой чудесно пахло сыром и хлебом. — Да, верно. Я — святой аскет, на которого снизошла благодать Божия. Чем могу помочь? Белладоний закрыл за собой дверь. С облегчением и радостью посмотрел на хозяина лачуги. — Как я рад, — счастливо улыбнулся он. — Наконец мой путь окончен, и я нашёл того, кто знает истину! Вот, — он порылся в корзине, которую нёс за спиной. Достав краюху хлеба, бутыль вина и сыр, монах приблизился к Джованни и вручил ему пищу. — Угощайтесь. И, прошу, поведайте мне главную тайну мироздания! Джованни крякнул и пригладил усы. Жизнь, казавшаяся серой и бесполезной, определённо, начинала налаживаться. — Хорошо, — стараясь, чтобы голос звучал важно, заговорил Джованни. — Ты ведь будешь записывать, сынок? Потому что мои ценные знания не должны пропасть даром после того, как Господь приберёт меня к себе. — О, буду! — обрадовался брат Белладоний. — Конечно, буду! Вытащив из корзины чернильницу, гусиное перо и пергамент, Белладоний разложил письменные принадлежности прямо на полу, готовясь ловить каждое слово «отшельника». Джованни отломил кусок сыра, вытащил зубами пробку из сосуда и с наслаждением глотнул. Вино, щекоча горло, потекло в желудок. Оно было густым и терпким, не разбавленным и не кислым, как мерзкое трактирное пойло, коего он в своё время нахлебался вдосталь. — Пиши, — разомлев после вина, заговорил Джованни, вытягивая ноги к очагу, — главную истину, открытую мне свыше: «Есть Бог, нет Бога, об этом достоверно ничего не известно, но если затопить пару лодок, гружённых камнями, посреди неглубокой реки, то всего за две серебряные лиры в день можно показывать чудеса хождения по воде»… 18.06.2022г.