(Неопознанная алекситимия)

Неопознанные чувства. Это не приятно, ты пытаешься понять что ты сейчас испытываешь, что тебе делать, злиться или плакать. Ты не чувствуешь пустоты, но ты и не чувствуешь эмоций. Алексетимия. Это когда вы не знаете что чувствовать, или не понимаете что чувствуете. Этим страдала Мирослава, сидя на диване и поджав ноги под себя, она активно выбирала слёзы которы падали на экран телефона. Было очень большое желание кому-то высказаться, но причины для высказывания нету. Она хотела что бы её слушали, говорили как ей плохо и гладила по головке, но увы не было никаких идей на что пожаловаться. Недавно она снова получила по спину ремнем за непомытую посуду но.. будет ли кому-то интересно это? "Я была в одном нижнем белье и штанах, и по спине меня ударили большой разделочной доской." Это так отвратительно и.. неприятно. От слёз которые скапливались на подбородка и в орбитах глаз во рту ставало вязко, так же появлялись вязкие мысли. Она пыталась понять что чувствует, и от понимания того что не может распознать свои эмоции бесилась хватая себя за волосы опуская голову вниз делая грубый и громкий выдох. В голове творился хаос из агрессии, грусти, непонимания и ещё много чего что не входит в ряды радости. Естественно в таких случаях не обходиться без Руру. Рурико, плод детской.. именно детской фантазии. Мирослава не любила называть её "фантазия девочки подростка" слово подросток, давало нездоровое влияние на её настроение и психику. Слово подросток казалось, таким не приятным, вестником бед и больших угроз как на физическое здоровье так и моральное. Конечно, Руру и сама Мирослава благодарны что ей дано это горе, что она рановато повзрослела и понимала серьёзности всех своих проблем.. Но всё это было так больно, что понимание того что горе и печаль делают человека человеком уходит на задний план. Всё мысли крутились в голове, и казалось сейчас Мирослава точно разреветься, она пыталась подавить эмоции. Но финальным аккордом стала Руру, она поставила такой неприятный вопрос. Такой неприятный что если бы этот вопрос был едой, то был бы заплесневелым чаем с чёрным хлебом набазанным мёдом в перемешку с вассаби. - Мирослава. Что. Ты. Чувствуешь? - Руру уже не улыбалась как всегда, беззаботностью уже не веяло. Никак. Ничего, она ничего не чувствовала, а зачем? Она всего лишь фантазия, фантазия которая нужна на случай если Мирославе нужно будет окончательно сломаться. Все тело создателя окутала дрожь, из глаз в наглую бились слёзы ручьём обпекая глаза, щёки, нос, подбородок. Мира схватилась за голову качаясь словно припадошная пациентка из псих больницы. Кухня окуталась звуками немых всхлипов, и глотков воздуха. В горле поступился ком, как не приятно и грустно было.. и самое печальное, не понятно от чего. Спустя пять минут беспрерывного плача ребёнка 12 лет возле своей фантазии, комната окуталась звуками громкой отдышки. Не отдышки, а задыхания в перемешке с всхлипами. Постепенно дыхание стало восстанавливаться, поискивая покой. Сидящая на коленях своего персонажа девочка, прижалась к его груди.. Всё ещё раздавая в воздух тихие всхлипы пошмаргивая носом. Вот.. то для чего Ру и задала тот вопрос. Это её работа, её миссия и долг. Доводить своего создателя, действуя на нервы. Вызывая слёзы, и слушая громкие вхлипы. Мирослава чувствовала себя эгоисткой из-за этого, она чувствовала что это не правильно создавать Ру лишь для того что бы ввплакаться, это эгоистична да? Верно.. но, это её единственный выход, если других выходов уже не будет. Холод бил по плечам которые прикрывались футболкой, хотелось укрыться пледом, но руки отказывали. После такого вечера, лучше замёрзнуть что бы мокрая от слёз кожа высохла.