Присматривать за тобой

Уэнсдей изо всех сил пытается обернуть марлю вокруг плеча, когда слышит, как скрипит дверь лазарета. Она быстро поворачивается. Все еще параноидальна от мысли, что Тайлер или Торнхилл выползают из-за угла.    — Мы должны перестать видеться вот так, — говорит Ксавьер, с улыбкой прислонившись к дверному косяку. Уэнсдей игнорирует его и возвращается к попытке перевязать рану.    Марля снова выскальзывает из ее руки, и движение ее поврежденного плеча вызывает приступы боли в руке. Почему в лазарете нет ничего сильнее ибупрофена, ей непонятно. Разочарованно вздыхая, она говорит себе: — Это невозможно.   Шаги приближаются к ней, и повязка мягко снимается с ее руки. — Дай мне.   Глаза Уэнсдей встречаются с глазами Ксавьера, когда он придвигает табуретку рядом с ее кроваткой. Сначала она не может прочитать эмоции на его лице, но когда он смотрит на полуочищенную рану, становится ясно — вина.    — Тебе не нужно делать это, — говорит она, наклоняясь, чтобы выхватить у него марлю, но он останавливает ее игривым взглядом.    — Ты спасла мою жизнь; это меньшее, что я могу сделать, — говорит он как ни в чем не бывало, и Уэнсдей не может возразить. Тяжело позволять людям помогать ей. Она привыкла быть независимой, и ей это нравится, но учеба в Неверморе научила ее, как важно позволять другим помогать тебе и как это может быть важно для них, а не только для тебя.   Кивнув в знак согласия, Ксавьер придвигает табурет ближе и кладет одну руку ей на плечо, удерживая марлю на месте, пока другая начинает оборачивать. Уэнсдей не может не ухватиться за контакт; его руки леденеют от ее голой кожи.    Ксавьер делает паузу. — Я причинил тебе боль?   Уэнсдей качает головой и видит, как что-то щелкает у него. — Извини, у меня хронически холодные руки. Я пробовал все, но они никогда не остаются теплыми надолго, — объясняет он.    — Тебе следует сходить к врачу. Звучит как проблема с кровообращением. Это может быть Рейно.   Ксавьер смеется и кивает, продолжая перевязывать ее рану.    — Что? — спрашивает она, сбитая с толку его явным весельем.   — Ничего, — снова усмехается он, не отрывая взгляда от ее плеча. Уэнсдей до сих пор не осознавала, что на ней только майка и шорты для сна, и на мгновение она не может не чувствовать себя неловко. Ксавье, кажется, не замечает, и его это не заботит. Его взгляд сосредоточен исключительно на поставленной задаче. Она не совсем понимает почему, но рядом с Ксавье чувствует себя комфортно и хорошо, в отличие от того, как она себя чувствует среди девяноста девяти процентов населения. Энид — единственное исключение.    — Так, зачем ты это сделала? — спрашивает он после того, как между ними проходит минута молчания.   По правде говоря, Уэнсдей сама себя не знает. Все произошло так быстро; это было похоже на инстинкт защитить его. Она не хочет, чтобы кто-то пострадал из-за нее, и меньше всего кто-то, о ком она заботится.    — Ты выпустил стрелу, пытаясь спасти меня. Это правильно, вернуть услугу, — вместо этого говорит она, потому что признание того, что она заботится, необъяснимым образом выводит ее из себя.    — Спасать друг друга — это наша фишка, — улыбается он, хватая скотч, чтобы закрепить марлю.    — Наверное, да, — уголки ее рта чуть-чуть приподнимаются, но в ту же секунду, когда его взгляд перемещается с ее плеча на лицо, взор опускается так же быстро, как и поднялся.   — Все готово!    — Спасибо, — Уэнсдей пожимает плечами, надевая свою толстовку с капюшоном, особенно заботясь о раненой руке, и слезает с койки. Она уже почти у двери, когда табуретка царапает пол, и он зовет ее.    — Я слышал, что некоторые учителя упоминали об отмене занятий на некоторое время. Думаешь: ты вернешься, когда они возобновятся?   Уэнсдей на мгновение задумалась. Несмотря на все ужасные вещи, свидетелем которых она стала и которые произошли с ней в этом семестре, это было одно из самых веселых событий в ее жизни. Она никогда не думала, что будет место, где она будет чувствовать себя так комфортно и заведет таких друзей. Конечно, она вернется.   — Не знаю, а ты?    — Да, и ты тоже должна. Я не люблю быть должником.   — Должником?   — Моя очередь спасти тебя — это наша фишка, помнишь?   Повернувшись спиной, она улыбается про себя и продолжает идти: — Это так.