Новенькая

Меня отпустили с урока литературы на пятнадцать минут раньше, потому что я вовремя сдал сочинение, которое мы писали целых два урока подряд, и даже успел наизусть рассказать учителю стихотворение Александра Сергеевича Пушкина, заданное нашему 9 «А» классу на дом. Никто не любит литературу с Анной Владимировной. Она сухо объясняет материал, монотонно считывая информацию с заготовленных и исписанных ею листков, поэтому часто слышит в свой адрес колкие фразы от учеников школы номер 7. Я — Эдик Германов, ученик 9 «А» класса, вырос в семье замечательного отца-музыканта, чьё творчество пробивает миллионы людей на слёзы. Искренность его игры на различного рода музыкальных инструментах берёт за душу так, что плоды его труда хочется слушать вновь и вновь. Но сейчас не о нём. Всю жизнь, сколько я себя помню, родители учили меня добру и уважению к окружающим. Я из тех, кто протянет руку помощи беззащитному зверьку или отчаявшемуся и разочаровавшемуся во всём мире человеку. Из тех, кто не бросит в беде друга, вытащит первую попавшуюся в кармане под руку монету, чтобы поделиться ею с нищим или человеком без определённого места жительства. Я не беден и не богат, не умён и не глуп, не силён и не слаб. Но если что-то нужно, я сделаю, будь у меня на то желание. — Эдик, куда путь держишь? — окликнул его лучший друг Кирилл. — Да вот с литературы раньше отпустили. Я справился с заданиями на все сто! — Да ты чёртов гений, — в шуточной форме заявил друг. — Прошу заметить, ты так и не ответил на мой вопрос… — Точно! Что-то я совсем голову потерял. Да вот, как видишь, — Эдик указал на тетрадку в руке. — иду к кабинету физики. — И сдалась тебе эта физика, Эдик? — Она будет следующим уроком. Я должен быть готовым к самостоятельной работе, чтобы блеснуть своими знаниями и удивить Леонидовну. — Знаешь ли, Леонидовна — женщина своеобразная… Многое зависит от её настроения, а не от твоих знаний. Если настроение есть, хорошая оценка за самостоятельную работу тебе обеспечена. Если же нет… не судьба значит — заявил Кирилл. — Слушай, бро, я очень люблю общаться с тобой, но правда пора идти. Скоро урок закончится, а мне ещё подучить теорию надо, формулы вспомнить. Сам понимаешь, физика непроста, — изо всех сил стараясь закончить диалог с другом, выдал Эдик. — Тогда прощай, встретимся на футбольном поле в пять часов вечера. Верно? — Так точно. Учёба учёбой, а на футбольном поле присутствовать буду. Думаю, к этому времени успею не только домой забежать, но и поесть, и домашку сделать. — Ну ты зубрила… Это от того, что с Коляном связался? Он-то тот ещё зубрила. И всегда был им. — Нет же, перестань нести бред. Всё, до встречи на футбольном поле, Киря, — сказал Эдик, разворачиваясь к Кириллу спиной и отдаляясь от него. — До встречи! Мы разошлись в разные стороны. Я был уверен, что теперь на пути к кабинету физики меня не остановит никто. Летящей походкой я зашёл на второй этаж, тряхнул чёлкой, которая лезла мне прямо в глаза, и завернул за угол. Кабинет физики находился в другой стороне этажа, поэтому путь к нему лежал через большой холл, пустующий во время занятий. В холле я увидел девчонку, закрывающую лицо двумя аккуратными нежными руками. Я знал, что она новенькая в «Б» классе, но не понимал её постоянной грусти и отстранённости от ребят. Она сидела на полу в углу школьного коридора, захлёбываясь в слезах. Красивая девочка из параллельного класса шмыгала носом и не могла найти себе места в этой школе. Новеньким всегда непросто, особенно если их не принимают в школьном коллективе. Я видел её всего несколько раз, и в каждый из этих моментов она рыдала, находясь в одиночестве. Я никак не мог понять, что с ней не так, поэтому при виде её я вновь задался вопросом: «Отчего она плачет?» Ответа на свой вопрос я не находил, и меня распирало от охватившего с ног до головы любопытства. Пришлось побороть неловкость и сделать шаг к ней навстречу. Мы находились всего в нескольких метрах друг от друга. Я стоял и наблюдал за её реакцией на моё приближение, но она меня так и не заметила; руки школьницы полностью охватили лицо, и она не видела чьего-то присутствия рядом с ней. Я ни разу не находился в таких ситуациях, поэтому неизвестность происходящего с большей силой давила на меня, а внутренний голос шептал: «Дружок, разворачивайся и уходи, пока не поздно…» Но что если ей и правда нужна помощь. Я не из тех, кто делает шаг назад из-за неизвестности происходящего или страха. Да и физика моя теперь подождёт. Я, чёрт возьми, Эдик Германов, ученик 9 «А» класса. Чему нас учили в школе на классных часах? Быть сильными и смелыми, не давать заднюю и всегда идти вперёд, чего бы это не стоило. Даже если у неё что-то несерьёзное, мой долг — узнать что стряслось. Я сделал шаг, затем второй, третий… Сокращая расстояние между нами, я нервничал всё больше. Стук моего сердца, наверное, был слышен в классах, находящихся рядом с этим коридором. Руки тряслись, а ноги безнадёжно подгибались. Я еле держал свою тетрадь по физике, к которой собирался подготовиться. Она предательски выскальзывала у меня из рук, и в конечном счёте упала на пол, издавая при резком соприкосновении с полом громкий противный звук шлепка. Это не могла не заметить девочка, к которой я так старательно хотел подойти незаметно. Всё в тот момент шло против меня. Школьница из параллельного класса перестала плакать, убрала руки от лица и пристально смотрела на меня, словно чего-то опасаясь. Я заметил страх в её больших изумрудных глазах, в которых успел утонуть за доли секунды. Пересечься с её волшебным взглядом равнозначно попаданию в мир из мечтаний. Я был пленён красотой её очертаний, и первым делом мне хотелось бы сказать ей о том, какая она красивая, но я не смог проронить и слова. Во время длительной неловкой паузы, возникшей из-за упавшей из рук тетрадки по физике, мне не хватало воздуха. Я глубоко вдыхал, чтобы полностью заполнить лёгкие кислородом, но даже этого в ту минуту было мало. Поднимать с пола тетрадь я не стал, но мне необходимо было сделать первый шаг навстречу к школьнице. Я подошёл к ней ещё ближе, а она приняла положение жертвы и плотнее прижалась к стене. Мне было тяжело от происходящего, но я понял, что она видит во мне источник зла, негатива и боли. Я наклонился, после чего решил присесть на пол, чтобы оказаться на одном уровне с ней. Молчание, повисшее в тот момент между нами, разрывало моё сердце, и я, собравшись с духом, вдруг заговорил: — Ты новенькая, верно? Обращение было к девочке, но складывалось ощущение, что он разговаривает со стенкой. — Давай знакомиться, — он протянул ей руку. — Меня зовут Эдик. Учусь в 9 «А», думаю, что ты уже видела меня на переменах. А как зовут тебя? В ответ последовала гробовая тишина. Эдику и самому было очень трудно начинать общение, но он изо всех сил старался заинтересовать пока ещё не проронившую ни слова собеседницу. Он оттянул протянутую ей руку к себе и, всё ещё надеясь заполучить доверие новенькой, продолжал: — Я вижу, как ты дрожишь. Тебе холодно или ты боишься меня? — мальчик озадаченно посмотрел в её сторону. Девчонка, всё так же не отвечая Эдику, резко встала с пола и молниеносно побежала в другую сторону коридора. Она как перепуганный трусливый заяц убегала от дикого зверя, что вот-вот растерзает её на мелкие кусочки. Эдик кричал ей вслед, но она не отзывалась и не оборачивалась. Не теряя минуты, он побежал вслед за школьницей. Благодаря его умению быстро бегать и спортивному образу жизни, догнать девятиклассницу не составляло ему труда. Эдик не раз участвовал в соревнованиях крупного масштаба, где между собой соревновались люди разных возрастов и категорий. Среди соперников Эдика нередко оказывались рослые мужчины за двадцать, тридцать и более лет. Их стаж и натренированность были в разы больше и лучше, чем готовность к таким соревнованиям Эдика, но он не уступал им ни в чём, и дыша в спину, шёл по их стопам, вновь и вновь обгоняя и занимая первые места в конкурсных мероприятиях по бегу. — Подожди, я не желаю тебе зла! Постой же ты! Мне хочется подружиться с тобой! — восклицал Эдик. Но девочка не велась на его крики, продолжая бежать из угла в угол. В одном из них он всё же остановил её, плотно прижав к стене. Выбраться из его цепких рук, охватывающих всё свободное от холодной стены пространство, не было возможности. Эдик немного расслабил руки, увидев сильный испуг в глазах девочки. Теперь он ещё больше убедился в том, что она его боится. Но за что? Ведь он и мухи не обидит, что уж тут говорить про девочек. Он поднял одну руку, чтобы приложить её к голове перепуганной девочки и погладить тревожную девятиклассницу. Та сгруппировалась, сворачиваясь в комочек и обхватывая голову обеими руками, как это делают, когда готовы принимать удар. Но Эдик ударять не собирался. Он не из тех, кто наживается на причинении вреда людям послабее, в особенности девочкам, в силу своих возможностей и физической подготовки. Сила не главенствует и не позволяет властвовать над другими. У каждого есть право на то, чтобы чувствовать себя защищённым, право на безопасность в обществе, в котором мы находимся. — Не бойся, милая, расслабься, прошу… Я не причиню тебе боли. Эдик нежно прикоснулся к её каштановым волосам, погладил по голове и слегка отошёл в сторону, дав ей шанс чувствовать себя более комфортно. — Пожалуйста, не уходи и не убегай от меня никуда. Расскажи, как тебя зовут? — вновь поинтересовался Эдик. Лицо новенькой обрело другие краски, она всё ещё была напряжена, но теперь ей немного полегчало — это хорошо чувствовалось со стороны. Эдик сразу заметил небольшие изменения в эмоциях девочки. Теперь она была удивлена от происходящего и не знала чего ожидать от Эдика. Она всё же рискнула заговорить с ним. — П-п-ожалуйста, не т-т-рогай меня. М-м-не стр-р-ашно… — выдала девочка. Её руки всё ещё тряслись, а в глазах читалась мольба о пощаде. Эдик не понимал абсолютно ничего. — Ты думаешь, я злой и хочу ударить тебя? — вопросительно сказал он. — Д-д-д-а-а-а… — протянула девятиклассница. Сердце ученика 9 «А» класса ёкнуло. Ему стало тяжело дышать, но он, пользуясь случаем, отвечал ей: — Пойми, я не такой. Мне хочется поддержать тебя. Расскажи о себе. — М-м-не кажется, что тебя п-п-од-д-ослали ко мне т-т-т-вои друзья… — Вовсе нет. Друзей у меня много, по пальцам не пересчитать, но я сам уже несколько недель хотел подойти к тебе, просто боялся. — Ты? Боялся меня? — усмехнулась девочка. Она была уже более расслаблена, чем в первые минуты их нахождения наедине. Стресс потихоньку отступал, но внутренний голос твердил ей: «Не доверяй никому!» — Ну да, что смешного в моих словах? Я боялся, что ты подумаешь, что я пристаю к тебе. С девочками у меня никак не складывается общение, в основном мои друзья — мужского пола. К девочкам нужен особый подход, что даётся мне крайне тяжело. Я пока не понял, как лучше выстраивать диалог и идти с вами на контакт. Как видишь, и с тобой нелепо получается… — Всё хорошо получается! Не волнуйся за это. Удивило то, что ты боялся меня, ведь обычно я боюсь всех окружающих меня людей в этой школе. — Почему боишься? Кто-то что-то тебе сделал? — Не имеет значения…— сказала девочка, грустно отводя взгляд куда-то вниз. — Мне важно знать это. Вот уже какую неделю я только о тебе и думаю, спать спокойно не могу, еда в горло не лезет. Я чувствую, что что-то не так, постоянно вижу тебя в подавленном состоянии, но не понимаю, что именно происходит. Поведай свою историю, я буду рад послушать тебя. — Ты куда-то спешил, разве нет? — Э-э-э, я шёл на урок физики, хотел повторить теорию и вспомнить формулы. Даже тетрадь специально не убирал в рюкзак, думал прочесть конспект, освежить в памяти прочитанную мною поздно вечером информацию, но… Теперь это не имеет для меня такого смысла, ведь ты волнуешь меня больше физики. — Кстати да, твоя тетрадь всё ещё валяется на полу рядом с тем углом — новенькая направила указательный палец левой руки на противоположный угол. Эдик посмотрел на тетрадь, лежащую на полу, но это ненадолго отвлекло его внимание от девочки. Он вновь перевёл тему на то, что интересовало его самого. — Так вот, я уже представлялся тебе, теперь твоя очередь. Ты в «Б» классе учишься? — Зовут меня Адель, и да, я ученица 9 «Б» класса. Перевелась сюда несколько недель назад из другой школы… — Жалеешь о том, что перевелась? — Звучит как провокационный вопрос, хах, — Адель засомневалась в том, правильно ли она поступает, рассказывая о себе. — Меня тревожит то, что ты ищешь во всём подвох. Я доверяю тебе и хочу получить в ответ того же, а не сомнение во мне и моём нахождении рядом с тобой. Я стою тут по своему собственному желанию, и никто меня к этому не принуждал. Так что с тобой, милая? — Ты засмеёшь меня… Ведь ты такой сильный и смелый. Уверена, в любой момент сможешь за себя постоять. А я… как половая тряпка. Не способна на самозащиту. — Скажи мне честно, тебя обижают? Адель не сдержала слёз, и отвернувшись лицом к стене, утирала водопад, льющийся из блестящих изумрудных глаз. Эдик переживал за Адель, как за собственную сестру, которой, кстати, у него никогда не существовало. В семье он воспитывался родителями в одиночку: родных братьев и сестёр у него не было. — Можно тебя обнять? Ничего не говори… Просто кивни или отрицательно покачай головой. Девочка кивнула, что означало «да». Эдик подошёл ближе, одной рукой обхватил талию Адель, другую положил ей на плечо, и нежно приобнял школьницу, помогая ей почувствовать себя защищённой даже в школьных стенах. — Спасибо, Эдик… спасибо… — не переставала благодарить Адель. — Что ты, это мелочи. Хочу, чтобы ты хорошо чувствовала себя даже тут, в школе. Ты такой же учащийся, как и все мы, и имеешь ровно столько же прав, как остальные. Мы с тобой наравне, а значит, никто никого не должен бояться. — Ты прав… Но я не могу, мне всё ещё больно… И это повторится вновь, ведь такое случается со мной каждый день… Они не перестанут, не перестанут, не перестанут! Я ничтожество… — Тише-тише, милая. Ты не ничтожество, сохраняй спокойствие. Давай я буду продолжать обнимать тебя, а ты — рассказывать подробнее. Договорились? — Хорошо… Я стараюсь доверять тебе, но не выдержу, если и ты предашь меня. Я устала от предательств, устала получать по заслугам за своё доверие к людям. Мне правда страшно, ведь сейчас кажется, будто ты мой спаситель, но что будет через пару секунд, минут, часов? Больно представлять… — Ничего плохого не будет, слово пацана. Я буду рядом с тобой! Если захочешь, будем дружить: вместе ходить в школу и обратно. Я могу провожать тебя до дома, вне зависимости от того, насколько далеко от меня ты живёшь. Что насчёт боли, о которой ты говорила чуть ранее? — Я… могу показать тебе… только не пугайся, ладно? — Постараюсь. Что показать? Адель не стала отвечать на вопрос Эдика. Всё было понятно и так. Показать боль — значит показать раны, нанесённые девочке её обидчиками. Она попросила Эдика не смотреть на неё и начала расстёгивать белую рубашку. Чтобы не смущать девятиклассницу, он отвернулся и ждал, когда она разрешит ему повернуться лицом в её сторону. Избавившись от рубашки на своём теле, Адель повернулась лицом к стене, прикрывая лифчик и некоторые другие части оголённого тела, оставляя на виду Эдика места покраснений и глубоких ран. — Можешь смотреть. Я говорила именно об этой боли. Она терпима, но отдаёт на всё тело. Сегодня мальчики хорошо постарались, когда избивали меня за гаражами, которые стоят напротив нашей школы… На ум Эдику не приходило ни одного цензурного слова. Он стоял с окаменелым от ужаса лицом, роняя горячие слёзы, прожигающие его щёки. Мальчик рыдал так горько, словно ощущал всю ту боль, причинённую хрупкой девочке. Эдик редко плакал, но в этой ситуации был не в силах сдерживать свои слёзы. — Какие мрази так обезобразили твоё тело, милая?! — со злостью сквозь слёзы спросил Эдик. — Я не хочу говорить, кто именно. Я не жалуюсь… — С ума сошла? Скажи мне имена этих «героев»! Я должен проучить их, — раздражению и злости девятиклассника не было предела. — Спасибо, ты уже многое для меня сделал. Я ценю твоё желание помочь, но будет только хуже. Они станут бить сильнее и безжалостнее… — Теперь тебе нечего и некого бояться. Я буду защищать тебя, Адель, слышишь? Ты сильный и очень терпеливый человек, но терпеть такое отношение к тебе я не намерен. Жаль, что ты не сказала мне об этом раньше… — его слёзы не имели свойства заканчиваться. Они новой порцией стекали по щекам, с каждым разом увеличиваясь в количестве и объёме. В классах послышался шум, а это означало только одно — конец урока. Как быстро пролетело время с Адель, а ведь им ещё о многом стоит поговорить. Эдик, неожиданно для самого себя, предложил новенькой прогулять оставшиеся уроки: — Давай сбежим с последних уроков. Что скажешь? — Но у тебя же… — Тс-с-с, физика подождёт. Математика после неё тоже. Хочу провести время с тобой. — Я с тобой тоже рада провести время, но стыдно… Я стою в лифчике прямо в школьном коридоре, так ещё и перед тобой… Мне стыдно за всё, что ты сегодня услышал от меня и за всё, что увидел. — Если мы не поспешим уйти куда-нибудь в другое место, то тебя в лифчике увижу не только я, но и вся школа, в особенности те, кто на втором этаже, — Эдик по-доброму рассмеялся. — Пойдёшь со мной в ближайшую булочную? — Пойду! — сказала новенькая, забирая снятую с себя белую рубашку с собой. Эдик не постыдился зайти в женский туалет вместе с Адель, чтобы помочь ей быстрее надеть и застегнуть на пуговицы рубашку. Они свернули в первый попавшийся им на глаза женский туалет, и чтобы их не застукали вместе, зашли в кабинку, закрыв за собой дверь кабинки на замок. Эдик воспользовался случаем и поцеловал спину Адель, приговаривая: «Чтоб у них так болело, а ты не мучалась…» Адель этот поступок девятиклассника умилил. Впервые за долгое время она наконец заулыбалась. — Не противно тебе с жертвой буллинга общаться? — Ни капельки. Ты не виновата, что к тебе обращаются не должным образом. Всё наладится, поверь мне, — встреча Адель с Эдиком стала для неё светом в конце длинного тёмного туннеля. Она словно почувствовала себя иначе: нужной и кем-то любимой. Его забота и внимание внушали доверие настолько, что Адель хотелось бы провести с ним вечность. Но свои мысли она держала при себе, чтобы не спугнуть девятиклассника. Застегнув последнюю пуговицу на рубашке Адель, Эдик махнул рукой в сторону выхода из туалета, и они вдвоём, незаметно для окружающих их людей, благополучно вышли оттуда, а затем и из здания школы, стремглав направляясь к ближайшей булочной. По пути Эдик не замечал людей вокруг, так как смотрел лишь на предмет обожания — на Адель. Её радовало такое внимание от одно из самых красивых мальчиков в их школе. Кто бы мог подумать: жертва буллинга, не имеющая ни одного друга, и спортсмен Эдик, у которого много друзей и хорошая репутация в школе, идут рядом друг с другом и ведут диалог. — Можно я задам тебе один нескромный вопрос? — Интересно, что это за вопрос такой, задавай, конечно! — У тебя есть парень? Адель остановилась посередине улицы, посмеялась, а затем ответила: — Ты шутишь? — Совсем нет. Мне сейчас не до шуток. Просто… ты очень красивая… Вот я и спросил. — Нет, парня у меня нет и никогда не было, а красивой я себя не считаю, так же как и окружающие. — Но почему же? Тебе нужно полюбить себя, свою внешность. Признаюсь, я очарован твоей красотой. Никогда не встречал таких как ты… Адель покраснела. Ей ещё никто не говорил столько приятных сердцу слов. Всё, что она слышит в свой адрес: «мерзавка», «бомжиха», «уродка», «убожество», «низкорослая идиотка», «пустое место», «привидение», «жабьи глаза», «чудовище» и всё в этом духе. Они дошли до булочной и заняли свободный столик. Пока Адель снимала верхнюю одежду, Эдик обратился к ней с вопросом: — Чего тебе хочется поесть? — Ты очень заботлив, но я сама заплачу за свою еду, — Адель было некомфортно просить Эдика заплатить за её порцию. Но насколько бы она не была с ним вежливой, Эдик знал, что денег у неё недостаточно, чтобы наесться. И действительно, как оказалось позже, половину из денег, отданных родителями девочки на карманные расходы, во время избиений украли её ненавистники. Я не стал торопиться и подождал, пока она себе что-то купит. Адель вернулась к нашему столику с маленькой булочкой со сгущёнкой в руках. Даже съев три таких булочки, человек не наестся. Эдик, не подавая виду, попросил Адель посидеть за столиком, пока он делает себе заказ, и направился к прилавкам. На них красовались не только булочки, но и тортики с разными начинками, салаты и роллы. Это была необычная булочная, поэтому ассортимент радовал своим разнообразием. Эдик не жалел денег, поэтому сделал заказ на одну тысячу четыреста сорок два рубля. Подождав некоторое время, пока собирали заказ, он поблагодарил персонал за хорошую работу и взял огромный поднос со своим заказом. — Адель, всё, что ты видишь на этом подносе, твоё. Я хотел угостить тебя всем самым вкусным в этой булочной. Ты достойна лучшего. — Эдик… Я… Я и не знаю, что сказать… — А ты ничего не говори, слова тут будут лишними. Ты ешь, — он улыбнулся. — Приятного аппетита! — Большое спасибо! Но а как же ты? Не хочешь есть? — За меня не беспокойся, я ел два раза за сегодняшний день, поэтому пока не голоден. Буду смотреть на то, как ешь ты. — Ты такой милый… За что судьба наградила меня твоим появлением в моей ужасной никчёмной жизни? — Твоя жизнь станет лучше, обещаю. Тебе не за что волноваться, теперь мы друзья, если ты пожелаешь этого. — Грех не пожелать, — ответила Адель. Она поправила спадающие на лицо вьющиеся локоны каштанового цвета, заправив их за ухо, и продолжала жадно поедать угощения, среди которых находилось одно из самых любимых её блюд — салат «Цезарь». — Назови мне имена тех, кто является твоим обидчиком. Это моя единственная просьба к тебе, — не унимался Эдик. — Не могу… И пожалуйста, делай в школе вид, будто не знаешь меня. Будем общаться только за пределами школы. — Это ещё почему? — Контакт со мной испортит твою репутацию в школе. Ты — всеми любимый и значимый человек, а я — отброс общества. — Не говори о себе «отброс». Ты не становишься отбросом лишь потому, что какие-то идиоты унижают тебя. Если тебя не принимают, это временно. Я всегда буду на твоей стороне. И плевать я хотел на репутацию. Мне важно находиться с тобой рядом, остальное — мелочи, — он положил руку ей на плечо, а другой погладил по щеке.

***

Наступил следующий учебный день на этой неделе. Не менее сложный и длительный в плане учёбы. По расписанию на сегодняшний день стояли математика, две истории, физика, русский язык, информатика и английский язык. Некоторые уроки остались позади: прошла математика и физика, а учитель истории заболел, поэтому урок по русскому языку с Анной Владимировной сдвинули по времени, чтобы мы раньше освободились от школьных занятий и разошлись по домам. Вновь тот же школьный коридор, только теперь не такой опустевший, каким был во время урока. Перемены между уроками в школе номер 7 всегда отличались шумом и неадекватным поведением учащихся. Я проходил мимо толпы высоких ребят, зная каждого из них лично. Они толкались, смеялись над кем-то и пинали человека, лежащего у их ног. Я не мог разглядеть силуэт жертвы, потому что все буллеры беспрерывно находились в движении, стараясь нанести ослабшему и обессиленному человеку как можно больше увечий. Смотреть на это зрелище было просто невыносимо, и пройти мимо толпы, накинувшейся на одного школьника или школьницу, я не мог. Всегда легко действовать группой, но так ли сильны они по одиночке? Безусловно, нет. Я подошёл ближе и узнал в буллерах своих друзей. Они прекратили свои действия и столпились вокруг меня, чтобы поприветствовать. Я был в недоумении от того, что мои друзья издеваются над кем-то, так безжалостно избивая жертву. Если бы я только знал об их действиях ранее, не стал бы дружить с такими людьми. Буллеры всегда вызывали у меня отвращение и неприязнь. — Так значит вы примкнули к таким же безмозглым людям, которые издеваются над другими? Я от вас такого не ожидал, ребят… — Бро, попробуй с нами. Уверен, тебе понравится. Мы тоже думали, что это глупо и неправильно, но благодаря этому поднимается настроение и мы заряжаемся на весь оставшийся день. — Сейчас же замолчи, Кирилл! Вы опустились в моих глазах… Я не собираюсь продолжать дружбу и общаться с вами. — Только из-за этого ты готов потерять таких клёвых друзей, как мы? — хором сказали несколько буллеров. — Вы не клёвые, вы просто конченные уроды, и я, к моему сожалению, поздно увидел ваше истинное лицо. Немного отойдя в сторону от них, я решил посмотреть на саму жертву. Боль в моей груди возросла вдвое, когда снизу на меня смотрели два изумрудных глаза, полные слёз и ужаса. В лице жертвы я узнал новенькую из 9 «Б», мою милую Адель. И почему я не прошёл мимо них раньше, почему не предотвратил ситуацию и не вырвал ноги этим злодеям?! Я подал руку Адель, чтобы помочь ей встать с холодного пола, крепко обнял её, поднял на руки и донёс до скамейки. Затем посадил Адель, поделившись с ней бутылкой воды, которую я в тот же миг достал из своего рюкзака. Она отдышалась и смогла лишь прерывисто прошептать мне «спасибо…ты спас меня…» Но я чувствовал вину перед ней. Не я ли день назад, сидя напротив неё за одним столом в булочной, говорил, что буду всячески оберегать и защищать? «Почему я проглядел и не успел разнять их до того, как они начали бить и пинать её?! Моя Адель, о моя бедная Адель… Я отомщу им за тебя!» — Я сильно разочарован в вас, мои бывшие друзья. В каждом по отдельности. А главное, посмотрите, сколько вас… По пальцам не пересчитать. А она одна! Ещё и девочка… Вы видели то, как уродуете её хрупкое нежное тело? — Мы не обязаны трястись над ней, она отброс общества, поделом ей достаётся! Да, Киря? — высказал своё мнение Максим. — Да, ты прав, Макс. Просто наш Эдик — неженка, выгораживающая девочек. Он наверное втюрился в неё, во дурак! — съязвил Кирилл. — Ахахаха… Менять друзей на девку, которую любишь, не круто. Любовь приходит и уходит, а дружба на долгие года, — сказал ещё один из их компании, стараясь сделать умный вид. Он поднял указательный палец кверху и поправил очки, сползающие с носа. Я не выдержал и набросился на них со всей той ненавистью, которая у меня к ним скопилась. Я знал, что в разы сильнее их. Знал, что применять силу против кого-то неправильно, но также осознавал, что избиваю их по заслугам. Эти мерзавцы должны быть наказаны за свои злодеяния. Драка длилась долго, но разнять нас не удавалось ни другим учащимся, ни учителям. Я бил так сильно и безжалостно, как никогда. Терпеть не могу драки, но эта доставляла мне удовольствие и наслаждение. После окончания кровавой бойни, я остался без сил и настроения, но улыбался Адель, которая подбежала ко мне и, заботливо обхватив холодными от страха руками моё лицо, внимательно смотрела в мои глаза. — Ты в порядке? — воспроизвела Адель. — В полном, — немногословно, но прямо ответил Эдик. — Сейчас я немного приду в себя, и мы пойдём с тобой подальше от школы, прогуляемся по красивым местам нашего города и вместе весело проведём время. Она взяла Эдика руку и широко улыбнулась услышанному. — Ты мой ангел, Эдик! Я ещё вчера влюбилась в тебя, но боялась сказать это лично, боялась оттолкнуть от себя. Но теперь я не могу не озвучить эту фразу: «Я люблю тебя…» — Аналогичная ситуация. Я тоже полюбил тебя за искренность, за то, какая ты настоящая и душевная. Разговоры с тобой оставляют приятные впечатления, и вчера я весь вечер вспоминал твой образ, твой голос и истории из жизни. Я тоже, тоже очень люблю тебя! — Ты когда-нибудь целовался? — Нет, а ты? Адель прислонилась к губам Эдика, после чего они слились в долгом поцелуе. — А я да, только что, — улыбнувшись, произнесла Адель. Несколько минут назад прозвенел звонок на урок, а влюбленные голубки никуда не спешили. Всё, что им нужно, находилось прямо перед глазами. Присутствие друг друга дарило им радость и душевный покой. Эдик и Адель были двумя разными людьми, но в тот момент, как две части одного пазла, соединились в общую картину, составляя единство и целостность.