Капля краски в океане тириума

- Ты напугал меня. Облегчение размеренными волнами распространяется по телу, отгоняя напряжение, что сковало мои конечности пару минут назад. На пороге перед гостиной стоял не страшный андроид-убийца, а всего лишь Лео. - Прости, - опускает взор на дорогой лакированный паркет. - Я хотел позвонить, но потом решил, что лучше извиниться лично. Сейчас интуиция подсказывала, что брат меня не обманывает. Он действительно раскаивался из-за скандала, учиненного в кабинете Мистера Салливана; просто не умел складывать слова в красивые предложения. - Все нормально, - скрещиваю руки на груди и потираю озябшие плечи. – Твою долю отдали какому-то засранцу андроиду. На твоем месте, наверное, я бы тоже разозлилась. - Но я не должен был срываться на вас, - взмахнув руками, мужчина безвольно опускает их вниз, тяжело вздыхает. – По-дурацки вышло, извини. - Лучше попроси прощения у мистера Салливана. - Да-да, конечно, - он согласно кивает несколько раз. – Я собирался заехать к нему завтра где-нибудь после обеда. Молчание, в течение которого каждый обдумывает следующий шаг, превращается в длинную неудобную паузу с элементами игры в гляделки. Отметив, как сильно нервничает младший Манфред, переступая с ноги на ногу, я вновь напоминаю себе о том, что хотела стать для него хорошей понимающей сестрой. - Послушай, - мой голос очень мягок, когда я медленно начинаю двигаться к нему навстречу. – Мистер Салливан сказал, что сможет все уладить. Андроида, скорее всего, деактивируют: никто не отдаст ему твое наследство. И даже если что-то пойдет не так, то я готова разделить с тобой поровну свою часть. Все равно рано или поздно мне придется вернуться в Канаду, а ты останешься присматривать за нашим домом. До Лео остается всего пару метров, поэтому я без труда замечаю подозрительный блеск в глубине его радужек и усмешку, скрывающую за собой гораздо большее, чем он мог высказать вслух. - Дело даже не в наследстве. Понимаешь, отец променял меня на ублюдский кусок пластика. Я всегда догадывался, что ему было плевать на мою жизнь, но теперь убедился окончательно. Еще один осторожный шаг вперед дается неимоверно трудно. - Ты ошибаешься. - Да? – его бровь удивленно изгибается, пока он приближается ко мне почти вплотную. – За все шестнадцать лет, пока я жил с матерью, он ни разу не позвонил мне. Ему было легче откупиться, чтобы наша семья лишний раз его не беспокоила. Сомневаюсь, что отец вообще вспомнил бы о моем существовании, если бы я не приперся к его дому, когда умерла мать! В конце Манфред чуть ли не рявкает, поэтому после тишина ощущается особенно остро. Больно смотреть на его внутренние терзания, но еще тяжелее осознавать, что ничего из озвученного не было для меня сюрпризом. У нашего отца была довольно… насыщенная жизнь. Отношения между Манфредами всегда оставляли желать лучшего. Мне было восемь, когда я впервые увидела молодого мальчика в смешной шапке на диване нашей гостиной. Несчастный потерянный ребенок, который вторгся в нашу семью в не самое легкое время: именно тогда стало ясно, что Карл больше не сможет обходиться без инвалидного кресла. Завертелся круг бесконечных упреков и обид. Лео злился на Маркуса за то, что он получает больше отеческого тепла. Карл злился на Лео за то, что тот связался с плохой компанией и подсел на «красный лед». Маркус не мог испытывать злости и послушно выполнял свои обязанности сиделки, в то время как я готова была закатывать круглосуточные истерики, чтобы привлечь внимание всех троих. И так на протяжении восьми лет. Дурдом. К счастью, мы с папой сумели преодолеть порог старых обид и наладили общение, пусть и находились при этом в разных странах. У Лео такой возможности не оказалось, и даже мой переезд в Канаду не спас отношения двух Манфредов, а лишь обострил ситуацию. В один из последних моих визитов в Детройт отец признался мне, что он сожалеет об этом, но не понимает, как все исправить. Слишком велика была пропасть между ними. Кладу ладонь на мужское плечо, которое словно каменеет от моего прикосновения, и говорю со всей уверенностью: - И это была самая ужасная ошибка в его жизни. Ты не представляешь, как сильно папа мучился от чувства вины. Злоба во взгляде Лео сменяется на безграничную усталость. Он резко отшатывается в сторону, сбрасывая мою кисть с плеча. - Ага, так мучился, что называл галимого робота своим сыном. В этот момент я очень четко осознала, что мужчину не переубедить. Слишком много в его душе поселилось обиды, которая накапливалась в течение долгих лет, медленно достигая своего апогея. Она изматывала его, съедала до самых костей чувством несправедливости, а папино завещание только добавило масла в разгорающийся синим пламенем костер. Холодный воздух пробирался сквозь тонкую куртку и рубашку, отчего по коже беспорядочно бегали мурашки. Больше не желая мерзнуть понапрасну, разворачиваюсь и иду к небольшому стеклянному столику, на котором стояли несколько бутылок дорогого виски. - Мы с тобой так давно не болтали о пустяках, - решаю свернуть с болезненной темы в иное русло и наполняю два стакана кристальной жидкостью. – Думаю, Мистер Салливан не обидится, если мы кое-что позаимствуем из его коллекции. Когда я поворачиваюсь обратно, Лео стоит уже без шапки, неловко переминая ее в руках. Впервые за этот ужасно долгий день я вижу на его лице слабую тень улыбки, которая раньше принадлежала моему брату.

***

Занесенное желтыми листьями надгробие, словно сгорало, объятое ярким пламенем. Я тоже сгорала, но от слез и скорби, что сжигали мою душу на костре, мерцающем синими и голубыми искрами. Огонь то поднимался ввысь, заставляя меня стискивать зубы от рыданий, то опускался, даруя временное забвение во сне. Но даже там я стирала ноги в кровь, пока бежала по улицам Детройта на Лафайет-авеню, чтобы найти своего любимого отца, предупредить его, спасти или просто сказать «прощай». Карл Манфред 1963-2038 Глядя на цифры, выгравированные на черном мраморе, начинаешь осознавать, насколько длинной была его жизнь. Бывали взлеты и падения. Печаль и радость. Но в конечном итоге тернистый путь привел отца к мировой славе, сделал из него гениального художника, который оставил свой след в истории. Да, папа умер, но его картины будут жить вечно. - Он прожил долгую и счастливую жизнь, - озвучиваю вслух собственные мысли, пробегаясь глазами по имени на надгробной плите. – Всегда занимался любимым делом, воспитал двоих детей и умер в 75 лет, сохранив трезвый рассудок и доброе сердце. - Прожил бы дольше, если бы ни чертов андроид. Слова Лео, сказанные с холодной ненавистью, будто проходят сквозь меня, становясь чем-то обыденным. Еще ночью, когда мы на двоих распивали бутылку виски, я приняла для себя тот факт, что брату потребуется помощь после пережитого события. Осуждать его за агрессию бесполезно, иначе он плюнет на все, отдалится и замкнется в себе еще больше. Нам необходимо быть рядом друг с другом, чтобы не рассыпаться в прах. Тишина, разбавленная шелестом осенних листьев, не приносит дискомфорта. Наоборот, она помогает глубоко погрузиться в собственные воспоминания, выудив из них самые яркие моменты, связанные с отцом. Как он играл со мной в догонялки, как сильно обрадовался, когда я сыграла ему первое произведение на фортепиано, выученное в музыкальной школе, и… как у него впервые отнялись ноги. Сейчас я понимала, что была ужасной эгоисткой. Будучи маленьким ребенком, устраивала истерики и психовала из-за недостатка внимания, а папа тем временем пытался справиться с проблемой куда серьезнее. Он больше не мог ходить. Дальше становилось лишь хуже. После инцидента со своим бракованным андроидом-нянькой я затаила на Карла обиду, потому что все свободное время он начал уделять Маркусу, а не своей любимой дочке. В какой-то момент мне просто надоело быть пай-девочкой, которая прилежно училась в школе и играла на фортепиано. На ее место пришел трудный подросток, который вбил себе в голову, что будет здорово вклиниться в компанию, выступающую против машин. Аккуратные платья сменились на рваные штаны и футболки, волосы приобрели синий оттенок, а на руке появилась татуировка с изображением стрелы. В прошлом мне казалось, что она обозначает путь на свободу, выход из душного города, где на каждом углу стояли чертовы андроиды «Киберлайф». Обида достигла невиданных масштабов, когда отец впервые по-настоящему накричал на меня в 16 лет. Тогда ему пришлось забирать меня из участка, потому что я по глупости попалась полицейским, как участник забастовки за остановку производства машин. Люди страдали от безработицы, а Карлу будто было все равно. Он отчитывал меня, не давал вставить ни единого слова, поэтому в этот же вечер, поддавшись бурным эмоциям, я позвонила своей тетушке в Торонто и попросила о переводе. Ее не пришлось долго уговаривать. Спустя неделю я переехала в другую страну. Мне там нравилось несмотря на то, что по своей природе я была жуткой мерзлячкой. Никаких конфликтов, политических распрей и пластиковых кукол со светодиодами на висках. Жизнь в Канаде протекала размеренно и спокойно, усмирив мой бунтарский дух, поэтому очень скоро цвет моих волос снова стал пшеничным. К сожалению, чтобы помириться с отцом, понадобилось гораздо больше времени – целых два года упорного игнорирования друг друга. Карл сдался первым, а я охотно пошла навстречу, выдохнув с облегчением. Мы снова могли стать семьей. - Я чувствую вину перед ним. Боковым зрением замечаю, как Лео поворачивается в мою сторону в ожидании продолжения, и спешу объясниться: - За то, что уехала без спроса, кидала трубки, злилась, - замолкаю на несколько секунд, мысленно подмечая, что совсем не хочу плакать. – Я столько лет трепала папе нервы своими выходками, когда надо было просто быть рядом. - Он любил тебя, - уверенно говорит мужчина, вынуждая взглянуть на него. – Побольше меня уж точно. Боюсь снова задеть брата за живое, дав неверный ответ, поэтому лишь молчаливо наблюдаю за его демонами, слишком часто выбирающимися наружу в последнее время. - Постоянно всем твердил, какая у него замечательная дочь, даже когда ты сутками не появлялась дома, - в усмешке Манфреда нет ничего доброго, от нее веет холодом. – Если честно, я тебе всегда завидовал: папа же в тебе души не чаял. В отличие от меня. Он внезапно замолкает, встречаясь со мной глазами, в глубине которых мерцает что-то похожее на скрытую неприязнь. Не успеваю я верно истолковать его взгляд, как Лео разрывает зрительный контакт и отходит назад, засовывая руки в карманы пиджака. - Оставить тебя одну? Я пока могу подождать в машине. В последний раз оглядываю надгробную плиту, утопающую в осенней листве, и отрицательно мотаю головой: - Нет, лучше пойдем вместе. Нежелание находиться на кладбище возрастало с каждым шагом, отделяющим нас от могилы отца, будто предостерегало от чего-то опасного. Возможно, дело было во всепоглощающем чувстве вины, которое проснулось впервые за двадцать один год моей жизни. А может, виной всему была странная мужская фигура в длинном плаще, что мелькала среди деревьев на противоположной аллее кладбища.

***

Мы молчим так долго, что рокот мотора превращается в звериный рев, отдающийся в ушных перепонках глухим звуком. Музыку включать кажется слишком неправильным, как и заполнять тишину пустой болтовней, сбегая прочь от тяжелых раздумий. Изъедать себя изнутри у Малфредов, по всей видимости, семейное. Однако погода, которую совершенно не касались наши переживания, оставалась солнечной и ясной. Последние теплые деньки в этом году, как гласил прогноз на ближайшую неделю, озвученный ведущим через динамики на приборной панели. Да, я все же не выдержала и включила радио. Удивительно, но Лео сразу оживился, периодически бросая в мою сторону несмелые взгляды. В конечном итоге, когда я остановила машину перед светофором, он решился заговорить первым: - Слушай, Фрэн, неудобно просить, но… - вновь делает паузу, вынуждая меня оторваться от потока людей на пешеходном переходе. – Раз уж ты теперь богатая наследница, не одолжишь немного денег? Сконфуженная улыбка, которой меня одарил брат, не внушала особой уверенности. Он что-то скрывал, а я боялась копнуть глубже, наткнувшись на стену непонимания и злости. - У нас на работе начальник конченый урод, - Манфред смотрит куда угодно, но не мне в глаза. – Постоянно задерживает всем зарплату. Уже не знаем, как выкручиваться. - А жаловаться не пробовали? – спрашиваю, надавливая на газ, когда на светофоре загорается зеленый цвет. Лео на несколько секунд подвисает. - Э-э… да пробовали, но кто нас послушает? – в его напускном смехе проскакивает нервозность. – Мы же обычные рабочие, сама понимаешь. Припарковываю машину около здания, в котором располагался кабинет Мистера Салливана. Мне туда заходить было без надобности, потому что все необходимые документы о передаче имущества мы оформили еще вчера, а вот брату не помешало бы извиниться за дурацкое поведение. - Да, понимаю. Тяжелый вздох все-таки вырывается из уст, когда я лезу за кошельком в карман куртки. Времени проверить счет в банке пока не было, поэтому наличкой у меня оставалось не так много. Пришлось отдать все. - Я верну, - торопливо отвечает Лео, пока засовывает банкноты во внутренний карман. – Обещаю, как только мы выиграем в суде, я все тебе верну из своей доли наследства. Скупо попрощавшись, мужчина пулей вылетает из машины и направляется в офисное здание. Взглядом провожаю его до главного входа не в силах завести мотор и тронуться с места, загипнотизированная надрывным голосом в собственной голове, который твердил, что за свои деньги я только что купила брату наркотики.

***

Желтые листья парили по воздуху в незатейливом танце, плавно опускаясь на брусчатку, выложенную из серого камня. Сейчас как никогда чувствовалось приближение осени, что вырывала бразды правления над природой у предшествующего времени года. Искусно подстриженные деревья и кустарник теряли последние листья, которые подхватывал и уносил северный ветер. Очередной цикл подходил к концу, чтобы с наступлением весны вдохнуть в окружающий мир жизнь и пробудить его из глубокого сна. Выглядело завораживающе. Наверное, поэтому, заехав во внутренний двор перед главным входом в особняк, я не сразу заметила припаркованную машину – черный пошарпанный кадиллак, какие выпускали еще в прошлом веке. Недалеко от него стояли две мужские фигуры, которые заметно оживились, стоило им увидеть мой автомобиль. Заглушив мотор, выхожу из салона авто и неторопливо двигаюсь навстречу незнакомцам. Один из них выглядел довольно неотесанно. Помятая рубашка аляпистой расцветки, торчащая из-под коричневого пиджака, явно его не волновала, как и отросшие седые волосы с густой бородой. Высокий, средних лет и с такой кислой физиономией, будто все жизненные трудности разом навалились на его плечи. Другой незнакомец держался немного позади, но я без труда признала в нем андроида в строгой униформе «Киберлайф». Конечно, будь он одет в обычную одежду, от человека его отличить было бы непросто. Брюнет, тоже высокий, но, в отличие от своего хозяина, довольно стройного телосложения. Создатели наделили его щенячьими карими глазами, идеальной прической и правильными чертами лица. Даже слишком правильными. - Здравствуйте, меня зовут лейтенант Андерсон, - остановившись от меня в нескольких метрах, мужчина показывает свой жетон с изображением звезды и кивает на фигуру рядом. – Это Коннор. Мы расследуем дело об убийстве Карла Манфреда и хотели бы задать Вам пару вопросов. Оглядываю незваных гостей подозрительным взглядом, ощущая, как по венам расползается адский коктейль из недоумения, перемешенного со злостью и приправленного щедрой горстью презрения. - Моего отца убил андроид, - скрещиваю руки на груди, пытаясь отгородиться от детективов воображаемой стеной, - и для его поимки прислали другого андроида. Я хочу спросить: вы там совсем рехнулись? Явно не ожидая такой реакции, они коротко переглядываются между собой, после чего Коннор делает небольшой шаг вперед. - Я необычный андроид, - объясняет он так, будто перед ним находится умственно отсталый ребенок. – Меня прислали из Киберлайф, чтобы расследования проходили более продуктивно. Мои функции позволяют… - Да будь ты хоть космическим кораблем и радиоприемником одновременно, мне плевать, - буквально выплюнув эту фразу, стремительно прохожу мимо них по направлению к богато украшенной двери. – Всего хорошего. Голос Андерсона останавливает меня на полпути: - То есть Вы отказываетесь помогать следствию, я правильно понимаю? - Почему же? Вы можете зайти, я с удовольствием с Вами побеседую. Но этот, - с пренебрежением указываю пальцем на машину в униформе, - пускай даже не суется в мой дом. - Исходя из дела о Вашем отце, логично предположить, что Вам будет намного спокойнее, если мы поймаем причастного к убийству андроида как можно скорее, - говорит он вполне убедительно. – При всем уважении к лейтенанту Андерсену, я с большей вероятностью смогу найти улики, которые поспособствуют раскрытию преступления. - А скромность из тебя так и хлещет, я смотрю, - недовольно косится на него мужчина с бородой. Мысли сбиваются в грозовые облака, пуская в голове шаровые молнии. Я разрываюсь между эмоциями, вопящими о ненависти ко всему, что сделано из углепластика, и здравым смыслом, пока не вспоминаю об одной странной детали. - Откуда вы знали, что меня надо ждать здесь? – спрашиваю, нахмурив брови. – Я живу в Торонто, и о моем приезде знали всего пару человек. - Как уже было сказано ранее, Мисс Манфред, я не совсем обычная модель, - Коннор отвечает быстрее своего напарника. – К тому же, если Вас интересует, что сейчас передают по радио, я могу улавливать электромагнитные волны с частотами до 3 ТГц. Дружелюбная улыбка на его лице смотрится слишком нелепо и противоестественно, но моя злость быстро улетучивается, оставляя легкое пренебрежение. В конечном итоге я сдаюсь: - Ладно, идите за мной. Когда мы заходим в просторный холл, полицейские внимательно осматриваются по сторонам, словно попали в старинный антикварный магазин. Лейтенант негромко присвистывает. - На самом деле, не знаю, чем я смогу вам помочь, - решаю сразу прояснить ситуацию по дороге в гостиную. – В ночь, когда все произошло, меня самой здесь не было. Если хотите, я могу дать вам номер моего брата. Он точно знает побольше меня. - Спасибо, не надо, - прямо отвечает Андерсон. – Мы с ним уже поболтали пару дней назад. Славный малый. Последняя фраза содержала в себе столько сарказма, что не стоило труда догадаться, как «мило» прошел их разговор. После смерти отца Лео был не самым приятным собеседником. Снимаю кожаную куртку и, кинув ее на красный диван, расположенный в центре зала, разворачиваюсь к гостям, которые скромно топтались на пороге. - Сделать Вам кофе? Чай? - Кофе, если можно, - отзывается мужчина. – Черный, без сахара. Прекрасно понимаю, что мое присутствие мешает им сосредоточиться на работе, поэтому удаляюсь на кухню. Невовремя всплывает воспоминание о том, что папа тоже любил черный кофе без сахара, хотя доктора неоднократно предупреждали его о вреде такого крепкого напитка. Конечно, Карл никогда их не слушал и «сам решал, чем ему лечиться». Виски, по его мнению, подходил лучше всего. - Нахрена ей жираф? – первое, что я слышу, выходя из кухни с большой кружкой. Занимательная картина. Детективы, высоко задрав головы, пялятся на трехметровое чучело, будто бы находятся не на расследовании, а в каком-нибудь кибер-зоопарке. - Творческим типам личности свойственно окружать себя необычными вещами, - андроид складывает руки в замок за спиной. – Для них это служит источником вдохновения для создания новых картин, музыки... - Вообще-то это чучело подарили моему отцу на семидесятилетие, - нарочно привлекаю их внимание. – Какой-то чокнутый дизайнер родом из Африки подумал, что жираф хорошо впишется в наш интерьер. - А-а… - только протягивает лейтенант, принимая кружку из моей ладони. Пока короткая пауза не переходит в разряд неловкой, Коннор вежливо просит: - Если Вы не против, мы бы хотели осмотреть место происшествия. - Конечно, - награждаю его язвительной улыбкой и взмахом руки указываю на двустворчатую дверь за спинами полицейских. – Прошу. Длинные синие шторы из плотного льна автоматически раздвигаются, впуская в мастерскую яркий солнечный свет, который падает на высокие стеллажи, заваленными коробками и банками с краской. На заляпанных столах вразброс лежат кисти и бумага, свернутая в рулоны; скульптуры для натюрмортов нашли себе место в дальнем углу, а прямо по центру находилось специальное механическое приспособление для инвалидной коляски, которое позволяло отцу работать с большими полотнами. Одна из них сейчас скрывалась под чехлом у правой стены - недописанная. - Мой брат сказал, что здесь все уже обыскали в прошлый раз, но толком ничего не нашли. Разве что вон ту дыру, - киваю на разбитое в дребезги окно, которое не помешало бы заменить в ближайшие дни. Пока Андерсон отворачивается, чтобы взглянуть на осколки стекла, опасно свисающие из рамы, его напарник без стеснения проходит в мастерскую и осматривает беспорядок на полу. - Здесь лежит все так же, как и в ночь происшествия? - Наверное, - ощутив прохладный воздух с улицы, пробежавшийся вдоль позвоночника, передергиваю плечами. – По крайней мере, я ничего не трогала. Не было времени прибираться, мой самолет прилетел только вчера. Вполне удовлетворенный таким ответом, Коннор продолжает изучать обстановку. Тем временем, сделав глоток кофе, лейтенант обращается ко мне: - Вы раньше замечали что-нибудь странное за своим андроидом? - Он был не мой, а отцовский, - спешу заметить, складывая руки на груди с самым недовольным видом. - Да мне в общем-то побоку, - он ставит полупустую кружку на ближайший стол и говорит совершенно спокойно: – Давайте Вы сейчас выключите свое упрямство и попробуете ответить на мои вопросы, потому что иначе мы никак не сможем Вам помочь. Зубами прикусываю щеку с внутренней стороны, поддаваясь голосу совести, что уже как минут десять твердил о моем ужасном поведении. В конце концов на меня сейчас тратил время взрослый человек, с которым у нас были схожие цели: найти и наказать убийцу Карла. Давно стоило умерить пыл. - Ничего странного, - осмеливаюсь посмотреть Андерсону в глаза, попутно копаясь в воспоминаниях. – Всегда исправно работал, во всем помогал отцу и в целом был очень… дружелюбным. - Мистер Манфред не причинял ему вред? – задает он вопросы, слегка прищурившись. – Никак не унижал его? Не бил? - Нет, конечно, - отрицательно качаю головой. – Он был очень добр к Маркусу, даже называл его своим сыном. Краем глаза замечаю, как андроид-детектив приседает на корточки перед разлитой лужей краски голубого оттенка и, макнув в нее два пальца, заинтересованно подносит к своему лицу. - Э-э, для него это нормально? – спрашиваю у полицейского, скривившись от неприятного зрелища. - Коннор, мать твою! – тот отчитывает его, как маленького ребенка. – Прекрати совать в рот всякую дрянь. Это обычная краска. Игнорируя замечание старшего, андроид облизывает свои пальцы с таким видом, будто пробует сливочный крем для торта. Андерсон только вымученно рычит: - Никогда не привыкну. - Вы неправы, лейтенант, - машина поднимается на ноги и демонстрирует нам голубые отпечатки на подушечках. – Здесь присутствует тириум. Возможно, краска приостановила процесс его испарения. - Ага, - понимающе кивает мужчина. – Значит, наш девиант был ранен. Если о тириуме - штуке, которая питала внутренности жестянок, - я еще что-то читала, то второе слово показалось мне совершенно незнакомым. - Извините, - привлекаю внимание полицейских. – Деви… как Вы сказали? - Девианты – это машины, у которых в процессе сбоя в центральном процессоре выявились отклонения… Коннор уже собирается пуститься в долгие и нудные объяснения, как детектив внаглую его перебивает: - Андроиды, у которых поехали мозги. Что ж, очень коротко и ясно. - Я готов рассказать свою версию событий, - говорит нам машина, приблизившись к дальнему столику. – Все началось здесь. Когда Карл Манфред вместе с RK200 появились в мастерской, Лео Манфред заворачивал эту самую картину. Я нашел на холсте его отпечатки. - Да, все верно, - подтверждаю его слова. – Он помогал папе подготовить картины к аукциону. Заинтересованно подаюсь вперед, когда андроид указывает на растекшиеся пятна на полу, к которым с мерзким звуком прилипали подошвы его ботинок. - Если судить по следам обуви на краске, сразу после встречи завязалась потасовка. Пострадавший напал на девианта, оттесняя его назад, и прижал к стеллажу. Поэтому здесь такой беспорядок. - Погоди, что? – в моем голосе недоумение, плавно перерастающее в гнев. – Ты хочешь сказать, что мой брат напал первым? - Об этом говорят улики, - отвечает Коннор. – Возможно, Лео Манфред не хотел умышленно причинять вред андроиду. Его могло что-то спровоцировать. Тупо моргаю, пытаясь переварить слова дурацкой машины, но у меня ни черта не получается. Бред, самый настоящий бред. Такого просто не могло быть, потому что Лео никогда бы не полез на рожон первым. Да, он недолюбливал этого Маркуса, но не до такой же степени. - Что еще ты видишь? – невозмутимо спросил лейтенант. - Дальше следы RK200 приводят в центр комнаты, где стояло инвалидное кресло. Предполагаю, что к тому времени мистер Манфред уже лежал на полу и андроид пытался оказать ему помощь. Ногти впиваются в кожу сквозь ткань клетчатой рубашки, пока я крепко сжимаю плечи двумя руками. Слушать такую откровенную ложь было выше моих сил, поэтому я угрожающе тихо произнесла: - Выметайтесь вон отсюда. Андроид склоняет голову набок, открывает рот, порываясь что-то возразить. К счастью, лейтенант оказывается умнее своего напарника и вовремя его одергивает: - Пошли, Коннор. Больше нам здесь ловить нечего. Двери автоматически закрываются за полицейскими, а я остаюсь с собственными мыслями один на один.