Капля краски в океане тириума

Впервые за несколько дней ледяной ветер, обрушивший на Детройт тонны снега, утихомирил свой буйный нрав. Небо заволокло бледно-серыми облаками, словно земной шар обернули полупрозрачным, блеклым покрывалом. Солнечное тепло пыталось пробиться сквозь завесу, но все усилия его были тщетны перед очередной бурей, которая мчалась с запада, предвещая утопить город в снегопаде. Гораздо сильнее непогоды меня приводили в уныние короткие гудки, в очередной раз оповещая, что «абонент недоступен или находится в не зоне действия сети», а мне следовало бы перезвонить позже. Джек будто специально игнорировал мои звонки все утро, а после закинул неизвестный номер в черный список. Наверняка думал, что ему названивает надоедливый рекламщик. А кто еще это мог быть? Точно не его девушка, застрявшая на корабле с андроидами-повстанцами, потому что сводный брат хотел прикончить ее из-за наследства. За эти несколько дней я пережила больше событий, чем за последние пять лет. Джек был не единственным, кому я могла надоедать звонками, но, немного поразмыслив, я отказалась от идеи позвонить своей тетушке, проживающий в Канаде. Если бы она услышала мой голос, то я бы не сумела отвертеться банальной фразой «не переживай, я в порядке». Нет, эта женщина бы поставила на уши всю полицию Детройта, и если этого до сих пор не произошло, то ей просто не успели сообщить о моей пропаже. К счастью, тетя считалась не такой близкой родственницей, чтобы вмешивать ее в семейные дела Манфредов. Кому же еще я могла позвонить, кроме экстренных служб и службы психологической помощи? На ум приходила только местная пиццерия, которая пускала по радио очень надоедливую рекламу, где номер телефона рифмовался с ингредиентами для пиццы. Было бы забавно посмотреть на Маркуса, если бы я попросила его спуститься с Иерихона, чтобы забрать мою пепперони на тонком тесте. ...а потом за такие шутки меня бы дружно выбросили за борт. Решив перезвонить Джеку через некоторое время, я выключила телефон, чтобы впустую не растрачивать остатки заряда. После откровенного разговора с Маркусом не стоило лишний раз подходить к нему с глупыми просьбами, иначе я вовсе рисковала лишиться привилегии носить в кармане мобильный. Пусть у меня получилось немного повысить его кредит доверия, сегодня утром я заметила крайне неприятную деталь в виде одного угрюмого андроида, караулившего мою дверь. Куда бы я не шла, преследование не прекращалось ни на секунду. Сначала это пугало, а потом, когда я осознала, что мне ничего не угрожает, стало не более чем помехой. Никто не кидался в меня бутылками, не посягал на мое личное пространство и не ограничивал в передвижении на корабле (сойти с трапа, не посоветовавшись с Маркусом, я так и не рискнула), но потихоньку перетекало в проблему иного рода. Даже сейчас, несмотря на безлюдный мрачный облик верней палубы, я то и дело натыкалась глазами на темную фигуру возле машинного помещения. То девиант бесцельно шатался в сторонке, то делал вид, что занимается очень важным поручением, вытаптывая на снегу незамысловатые узоры. Машины каким-то образом умели коммуницировать друг с другом на расстоянии: обменивались сигналами вроде «Франческа Манфред находится на верхней палубе. Бежать не собирается. Конец связи». Маркус говорил, что я больше не пленница, но и выпускать с Иерихона не спешил. Неоправданный риск. Лучше пускай девчонка разгуливает по кораблю, сжимая в ладони свой шанс на спасение – мобильный телефон, по которому она в любую секунду могла набрать номер полиции. Почему я до сих пор этого не сделала? Не знаю. Возможно, слишком сильно испугалась расписанной моим воображением сюрреалистичной картины, где меня арестовывают за сговор с андроидом и попытку убийства сводного брата. Сейчас о содеянном жалеть уже было поздно, но я вновь и вновь прокручивала сцену в доме на Лафайет-авеню. Почему в ту самую секунду я решила, что поверят не мне, а конченому наркоману без единого гроша? На чистом адреналине, подогреваемым страхом, пустилась вслед за андроидом под град выстрелов, доверившись ему целиком и полностью. Маркус боялся, что я могла раскрыть Иерихон, но даже он бы не смог заставить меня вернуться на корабль. Достаточно было всего лишь закрыть за ним окно своей спальни… но все же я прыгнула. Знакомый голос окликнул меня по имени, вытаскивая из омута собственных мыслей. Я спрятала телефон в карман и, оторвавшись от унылой картины занесенного снегом города, повернулась лицом к Джошу, который быстрым шагом направлялся в мою сторону. В руках тот нес огромную куртку черного цвета и небольшой контейнер с моим будущим завтраком. - Это тебе, - он пихнул мне под нос вещи не дожидаясь, пока я сумею их ухватить, - и это тоже тебе. - Какая щедрость. Внимание мгновенно привлекла прямоугольная упаковка, на которой яркими синими буквами значилось: «Только разогрейте и готово!» Последние дни меня травили исключительно полуфабрикатами, но я не жаловалась и, скрипя зубами, довольствовалась тем, что дают. В отличие от людей, машины не были придирчивы в рационе питания и ограничивались тириумным коктейлем, который бы наверняка стал для меня последним в жизни. - А куртка откуда? Лишней одежды на Иерихоне не держали. Андроиды обычно донашивали то, в чем покидали родные дома, поскольку холод не был для них серьезной помехой. Я немало кают обшарила, прежде чем нашла для себя пару теплых одеял, поэтому новенькая куртка из коллекции для зимнего спорта стала для меня настоящим сюрпризом. - Маркус сказал, что ты мерзнешь, и попросил достать чего-нибудь потеплее, - пояснил Джош, скрестив руки на груди. Некоторое время он смотрел на меня с прищуром, явно обдумывая следующие слова: – Вы же были знакомы раньше, да? Еще до того, как ты попала к нам? Накинув куртку на плечи поверх своей одежды, я облокотилась спиной о железные перила. Все внимание теперь было сосредоточено на том, как осторожно вскрыть пластиковую упаковку и не опрокинуть всю еду на себя. - Если тебе не рассказал Маркус, то думаешь, со мной повезет больше? Пришлось повозиться, чтобы освободить гуляш с кусочками непонятного мяса из заточения, но, когда с пленкой было покончено, вознаграждением мне послужил соблазнительный запах, который заставил желудок сжаться и протяжно заурчать. Я готова была есть руками, но, к счастью, вилка шла в комплекте. - Оглянись вокруг, - девиант охватил взглядом пустынную палубу корабля. – Я здесь единственный, с кем у тебя есть шанс поговорить. Одна половина тебя боится, другая – ненавидит по определению. Люди социальные существа. Готов поспорить, ты уже на стенку лезешь от одиночества. - Кажется, на стенку здесь лезешь ты, - сделала акцент на последнем слове. Андроид, к моему удивлению, по-доброму усмехнулся. - До Иерихона я был преподавателем. Много разглагольствовать на разные темы – часть моей профессии, часть меня самого. Я оторвалась от пережевывания кусочков говядины, оказавшейся совершенно безвкусной и резиновой. Ненатуральное мясо немного спасали вредные добавки и специи, от которых нещадно жгло язык. - Если тебе так нравилось работать с людьми, то как ты очутился здесь? На несколько секунд Джош замер, словно окунувшись в пласт собственных воспоминаний, а после задумчиво изрек: - Жестокость, как всякое зло, не нуждается в мотивации; ей нужен лишь повод. - Очень похоже на цитату. - Да, - он рассеянно кивнул, - это Джордж Элиот, английская писательница. Она пользовалась мужским псевдонимом, чтобы к ее романам не относились предвзято… Случайный смешок, сорвавшийся с губ, прерывал толком не начавшийся рассказ. Я вытянула ладонь с вилкой вверх. - Прости, в колледже у меня на литературу развилась аллергия. Начинает ужасно клонить в сон. - У меня в голове, - девиант коснулся указательным своего виска, - терабайты классической литературы, тысячи биографий известных личностей и несколько веков истории, начиная с Эпохи Возрождения и заканчивая нашими днями. Хочешь сказать, тебе ничего из этого не интересно? - Увы, - я пожала плечами, прежде чем поднести ко рту очередной кусочек прорезиненного мяса, - либо ни на ту нарвался, либо слишком нудно рассказываешь. Легкая улыбка на лице андроида намекнула, что наш разговор его забавляет. Он самодовольно заявил: - На мои лекции в университете бронировали лучшие места. - И все первые ряды сплошь занимали очкарики? – ловко парировала я. - Исключительно красотки в мини-юбках. Мы оба по-доброму рассмеялись. Спустя секунду я поймала себя на мысли, что на некоторое время совершенно забыла о том, что передо мной вовсе не человек. С Джошем было легко. Диалог выстраивался на ровном месте, будто со старым приятелем, который проживал на соседней улице от дома. В какой-то момент «приятель» возвратил себе более-менее серьезный вид и снова спросил: - Так ты расскажешь, как вы познакомились до всего этого сумасшествия? Аппетит окончательно пропал. Не нужно было сильно напрягать извилины, чтобы понять, о ком выпытывал девиант - слишком любопытный для говорящего ведра с гайками. - Зачем тебе это знать? - Ты влияешь на Маркуса, - прямо в лоб прилетел ответ. – Даже слепой заметит, что ты ему небезразлична. Мозг отказывался воспринимать его заявление всерьез. Что за чушь нес этот говорящий тостер? Да, программа Маркуса обязывала его заботиться о Манфредах, но в остальном, к сожалению, я его никак не контролировала. - Мы боремся, Франческа, - твердость в голосе андроида не давала усомниться в его словах. - Каждый день может стать для нас последним, стоит совершить малейшую ошибку, поэтому нам нужен сильный и уверенный в своих действиях лидер. - Боишься, что из-за меня ваше восстание провалится? - Я боюсь, что Маркус не сможет принять здравое решение, когда потребуется. Машины пойдут за ним в любом случае, но я бы не хотел, чтобы все закончилось кровавой бойней. - Как вчера? На лице Джоша появилось странное выражение, которое можно было назвать удивлением. - Так он уже рассказал тебе? – встретившись с немым согласием в моих глазах, андроид продолжил: - Тогда ты должна понимать, что если мы оступимся еще хотя бы один раз… - …то вам конец, - закончила за него. - Да, нас просто перебьют. Людям проще уничтожить проблему в зародыше, чем решить ее цивилизованным образом. Выбросив полупустую упаковку с едой в заржавелую бочку, в которой раньше могли находится горючие смеси или химикаты, я скрестила руки на груди, желая выстроить невидимую оборонительную линию на случай нападения. - И чем же я могу помочь, по-твоему? - У нас через двадцать минут собрание. Маркус хотел, чтобы ты присутствовала. Дело приобретало неожиданный поворот, разукрашивая полотно моей жизни новыми весьма мрачными красками. Я невольно отступила назад к поручням и качнула головой, всем своим видом выражая несогласие. Вступление в привилегированный клуб Иерихонцев ни на шаг не приближал меня к статусу «законопослушный гражданин Детройта». - Я не хочу влезать в ваши разборки. - Ты уже и так влезла по самые гланды, - напирал Джош, подступая ближе, но все еще выдерживая приличную дистанцию. – Помоги мне убедить его провести сегодня мирную демонстрацию. Это важно, Франческа. - Вчера вы казнили двоих людей, - сказала с нажимом, стараясь вдолбить простую истину в каждое слово. – Стоит вам в открытую заявить о себе, не пройдет и минуты, как военные откроют по вам огонь. И поверь мне, им будет абсолютно насрать, с какими намерениями вы пришли. Всего на несколько секунд у меня появилось ощущение, что моя речь отрезвила андроида, показывая ему, насколько сильно они облажались на прошлой операции. Честно говоря, у машин слишком мало шанцев заявить о себе и не понести потери, даже если бы они отпустили полицейских безнаказанными. Люди не смогут сразу поверить, что у их безропотных помощников по дому развился собственный разум, и будут бояться любого проявления неповиновения с их стороны. Что говорить о других, если даже я до сих пор не в состоянии принять этот факт. Джош – темнокожий хорошо-сложенный с виду мужчина – потупил взор, позволяя мне рассмотреть, насколько уязвимым может быть существо, состоящее из углепластика, синтетических органов и тириума, заменяющего им кровь. Но не прошло и секунды, как в его карих глазах вспыхнул огонь упрямства: - Я знаю, что по нам будут стрелять, но я не хочу стрелять в ответ. Никто не выиграет, если начнется война. Ты знаешь это не хуже меня. Не удержавшись, я громко фыркнула от повышенной концентрации пафоса в его последней фразе. Будь я нейтральной стороной, то посоветовала бы девиантам бежать из штатов, чтобы скрыться под человеческой маской в какой-нибудь глуши. Будет ли это мирная демонстрация или протест с призывами к восстанию – не имеет значения, потому что в конце машины понесут большие потери. Разница только в том, прольется ли сегодня на площади красная кровь и станут ли андроиды врагами человечества. Находясь по эту сторону баррикад, я могла повлиять на будущие события и предотвратить повторение бойни, в которой учувствовала пять лет назад вместе с Фредди. Попытаться исправить ошибки молодости. Не каждому дается такой шанс. - Хорошо, твоя взяла, - ответила я, приняв решение. – Веди, пацифист несчастный.

***

Когда к назначенному времени мы прибыли на место встречи, где должно было состояться собрание, из помещения уже доносились недовольные возгласы. По своей воле я бы никогда не пошла туда, но Джош, будь он неладен, услужливо открыл передо мной дверь прежде, чем я успела дать заднюю. Его ободряющий кивок и близко не перевешивал презрительный взгляд Норт, которым та окатила ненавистную самозванку на пороге рубки. Как ушат помоев на голову вылили, честное слово. Сегодня лидеры андроидов совещались на бывшем капитанском мостике. Покрытое толстым слоем пыли и тронутое следами ржавчины, здесь располагалось оборудование для управления, наблюдения и связи, по которому угадывался солидный возраст корабля. Вряд ли его когда-нибудь удастся реанимировать: судно отживало свое на пенсии, недовольно кряхтя от наплыва незваных поселенцев. Первым, кто приковывал к себе мое внимание, был светловолосый мужчина с непримечательными чертами лица, которые казались смутно-знакомыми в мрачной обстановке на мостике. Он хмурился, но больше от непонимания, чем от недовольства. А кто действительно злился, так это Норт, чьи губы от напряжения так и норовили выплюнуть колкость в мой адрес. Ее останавливал предупреждающий взгляд лидера, который выглядел невозмутимой скалой посреди сгустка эмоций своих соратников. Как раз в тот момент, когда желание развернуться и свалить восвояси достигло пика, за спиной раздался хлопок, оповещающий, что единственный путь к отступлению отрезан. Джош только легонько подтолкнул меня, чтобы не топталась у самого прохода. - Все равно не понимаю, зачем она здесь, - выпалила Норт, скрестив руки в неприязненном жесте. Словно заготовив ответ заранее, Маркус незамедлительно произнес: - Потому что мнение единственного человека для нас может быть намного полезнее споров. Особенно учитывая наше положение. «Да, тут не поспоришь. Положение дел у вас хуже некуда», - захотелось съязвить, но я вовремя прикусила язык. В конце концов, здесь мне отведена роль миротворца. Мир во всем мире и полный социальный пакет говорящему роботу-пылесосу моей тетушки, конечно. - Тут и без споров понятно, что мы должны дать отпор. Если не покажем силу, то будем казаться беспомощными. Люди нас уничтожат. - Агрессия порождает еще большую агрессию, Норт, - в противовес ей пытался втолковать Джош. - Прекрасно. Значит мы будем сражаться за свободу… Разногласия сыпались с разных сторон, сплетаясь в запутанный клубок негатива и разрастаясь все больше с каждым брошенным в центр рубки словом. Меня внезапно оторвало от реальности и перенесло в прошлое на четыре года назад, когда Фредди с яростной решимостью призывал жителей Ферндейла выйти на улицы и поставить властям ультиматум с требованием вернуть людям их рабочие места, отобранные андроидами. Тогда я поддерживала его с не меньшей страстью, ощущая себя на вершине мира. Меня слушали, мне потакали и, конечно же, считали невероятно крутой девчонкой. Сейчас все было совсем наоборот. - Прекратите. - Светловолосый андроид вышел в центр помещения и развел руки в стороны, словно это могло потушить разгорающийся спор между напарниками. – Вы забываете, кто наш настоящий враг. Нам нельзя ругаться. Поймав его опасливый взгляд, скользнувший по моей фигуре, я наконец вспомнила, где могла видеть его лицо. В первый день моего пребывания на Иерихоне машины устроили мне веселые старты с препятствиями, поставив на уши весь корабль. Если память мне не изменяла, то девиант был среди тех, кого проглотила темнота после обрушения лестничной клетки. Тогда он говорил, что мы вовсе не враги, но, видимо, жесткое падение выбило из него напускное дружелюбие. - Саймон прав, - с неохотой признала Норт, обратив взор к своему лидеру. – В первую очередь нам надо решить, что делать дальше. Призрачная надежда на то, что моя персона так и останется в тени, разрушилась, стоило Маркусу посмотреть мне прямо в глаза. - Сначала я хотел бы выслушать, что скажет Франческа. По пути на капитанский мостик Джош кратко описал мне их незамысловатый план. Четверка лидеров собиралась промаршировать по центральной улице города, освобождая своих собратьев прямо на глазах их законных владельцев. По словам Джоша, Маркус каким-то образом научился дистанционно снимать блок, который делал из машин безвольных рабов, вынуждая их подчиняться людям. Звучало как магический фокус, не иначе. - Э-э.. – выдала что-то невнятное, совершенно растерявшись под напором чужих взглядов, - если честно, то шансы у вас крайне херовые. Журналисты наверняка превратили тех полицейских в мучеников, поэтому, на вашем месте, я бы не рассчитывала на теплый прием. Слух уловил недовольных вздох Джоша, когда тот облокотился спиной на приборную стойку чуть позади меня. Кажется, он уже жалел о своей просьбе встать на его сторону в затянувшемся споре. Увы, но умолчать о том, как сильно машины рискуют, выступая против озлобленной толпы, я не могла. - Хочешь сказать, что мы в западне? – с налетом нервозности спросил Саймон. – Выйдем мы с миром или нет, нам в любом случае окажут сопротивление. Мне кажется, выход тут только один – бежать из страны, пока мы еще можем. Я встряла в разговор прежде, чем началась очередная перепалка: - Я хочу донести до вас, что люди понятия не имеют, кто вы такие и что тоже можете испытывать чувства, - мой голос, к собственному удивлению, звучал достаточно убедительно. – Представьте, что ваш пылесос вместо пыли вдруг начал качать свои права, а когда его попытались выключить, взбунтовался и вышвырнул вас из собственного дома. - Бред собачий, - возмутилась Норт. – Ты сравниваешь нас с какой-то бытовой техникой? - Для людей все обстоит именно так, - я пожала плечами, словно сказанное от меня нисколько не зависело. – На вашем месте, я бы выразила сожаление о погибших с обеих сторон. Сказала бы, что не хочу больше жертв и готова сложить оружие ради перемирия. Либо так, либо лучше послушайте вашего друга. Саймон окинул меня долгим взглядом, в котором угадывался намек на благодарность. Кажется, я тут единственная, кто рассматривал его предложение всерьез. У остальных в заднице горел фитиль сопротивления, готовый добраться до динамита и спалить все вокруг дотла. - Я поддерживаю, - раздался голос Джоша. – Мы должны попытаться наладить мосты, пока еще есть такая возможность. - Чтобы нас растоптали на месте, как безропотное стадо. - Норт хмуро качнула головой, после чего обратилась напрямую к лидеру: - Ты уже знаешь мое мнение на этот счет. В любом случае решать тебе. Удивительные глаза разных оттенков, которые в скудном освещении переливались сталью, вновь вонзились в мою фигуру железными клещами. Хватка была настолько сильной, что по моему телу прошлась неконтролируемая огненная волна. Я знала, какое решение сегодня будет оглашено на капитанском мостике, потому что Джош был прав: Маркус зависел от меня так же сильно, как и я зависела от него.

***

Крупные хлопья снега грациозно парили в воздухе, гонимые порывами ветра, и опускались на разрушенную площадку, некогда скрытую под крышей кирпичного здания. На сегодняшний день от бывшей жилой квартиры остались разве что парочка стульев, перевернутый стол и старенькое, потрепанное жизнью пианино. Как раз возле него я нашла для себя замечательное местечко с видом на индустриальный район Детройта. В течение получаса бесцельного сидения на перевернутом ящике холод медленно пробирался под лыжную куртку, которая была мне слишком велика. Он действовал осторожно, словно боялся спугнуть зазевавшуюся жертву, чтобы незаметно поразить жизненно важные органы и погрузить ее в бесконечный сон. Нет, глупая смерть от обморожения на крыше заброшенного здания меня не привлекала. Но чем дольше я находилась здесь, тем сильнее испытывала странное наслаждение оттого, как мои конечности постепенно превращались в куски льда, а разгоряченная голова наполнялась приятной пустотой. Наверное, не зря друзья раньше в шутку называли меня мазохистской. Тишину разбавили первые ноты, сыгранные в ля миноре. Моя рука сама потянулась к белым клавишам; я позволила ей бездумно плыть по течению, выдавливая из расстроенного инструмента звуки, полные печали и тоски. В последний раз я прикасалась к фортепиано семь лет назад. Играть меня научила строгая преподавательница с неприятным запахом изо рта, жуткой бородавкой на подбородке и холодными, костлявыми руками. Когда я стала старше и начала показывать характер, отец освободил меня от ее уроков, но игра на фортепиано надолго приравнялась в моей памяти к наказанию под руководством сварливой миссис Колгрим. Впервые за десять лет мне удалось отогнать неприятные воспоминания и поддаться той неуловимой силе, которая захватила контроль над моими одеревенелыми пальцами, отвыкшими плясать по клавишам. Из-под крышки пианино доносились звуки, складывающиеся в рваную, эмоциональную мелодию. Мы фальшивили оба – я и инструмент, о котором не заботились и оставили гнить в заброшенной квартире, посчитав нежелательной ношей. Наверное, я буду последней, кто на нем сыграет. Мне не удалось поставить точку: пальцы соскользнули с клавиш и выдали невпопад несколько нескладных нот. Вторая и третья попытки исправить фрагмент также обернулись провалом. В порыве злости я ударила по клавиатуре, спускаясь до контр-октавы, и только повернувшись лицом к выходу поняла, кто был виновен в том, что меня не слушались собственные руки. - Я не знал, что ты снова играешь, - Маркус первым нарушил молчание. Недовольная, что он услышал мою самодеятельность, я поморщилась и пробурчала себе под нос: - Я и не играю, балуюсь больше. Просто для справки: иногда людям хочется побыть в одиночестве и поделать какую-нибудь глупость. - Ты сбежала с корабля, - неожиданно сказал андроид, неспешной поступью двигаясь в мою сторону. От удивления у меня приподнялась правая бровь. Обвинения? Вот так сразу? - Я искал тебя, Фрэнни. - Искал? – вырывалось с едкой усмешкой. После собрания, которое закончилось для Норт полным крахом, мне ничего не оставалось, кроме как в спешке покинуть капитанский мостик. Никто не был против моего исчезновения. Никто из машин даже не встал на моем пути, когда я потребовала показать кратчайший выход с Иерихона, но и оставить меня без присмотра они не могли. Лидера оповещали о каждом моем шаге. - Неужели андроид за этой стенкой не подсказал, как меня найти? – я кивнула головой на нетронутый проем, откуда можно было попасть на площадку. - Это из соображений безопасности. - Конечно, - фыркнула я, не скрывая раздражения, - чтобы я не сдала полиции местоположение Иерихона. - Не только. В паре метров от меня Маркус остановился; отвел взгляд в сторону и насупил брови, отчего на его переносице собрались складки. - Я не убил того человека, который напал на тебя. Не думаю, что в ближайшее время он сможет ходить, но показываться в Ферндейле без присмотра тебе пока не стоит. Выходит, Фред остался в живых. Озлобленный на весь мужчина, превративший меня в корень зла всех своих проблем, вряд ли бы просто так выкинул нашу последнюю встречу из головы. Особенно если она обошлась ему парой сломанных конечностей… но сейчас меня больше интересовало совершенно другое. - Почему ты тогда вмешался? - Лучше было бы, чтобы он размазал тебя по стене? – в его вопросе прозвучало нетерпение. - Не уходи от ответа. Ты же умный андроид. Ты наверняка просчитал, что мое спасение добавит в копилку Иерихона множество проблем. Скажи честно, Маркус, если бы не моя фамилия, то ты бы пошел на такой риск снова? Я жадно разглядывала девианта, пытаясь отыскать на его хмуром лице малейший признак, который бы намекнул на правильный ответ. Кажется, я сама не понимала, что именно хочу услышать. - Ради тебя – да, - произнес Маркус после продолжительного молчания, вынудив мое сердце вздрогнуть. – Ты не против, если я тоже присяду? Окончательно утратив способность говорить, я лишь рассеянно кивнула и подвинулась на самый край, чтобы уступить андроиду место на продолговатом ящике с левой стороны. Сидеть так вдвоем, соприкасаясь плечами, оказалось на удивление комфортно, словно мы проделывали подобное уже десятки раз. - Можно твою руку? Я без раздумий протянула девианту свою ладонь, наблюдая, как он бережно сгибает мои пальцы и правильно ставит кисть над клавиатурой пианино. - Ты немного подрастеряла навык, поэтому твои руки в постоянном напряжении, - терпеливо объяснил Маркус, подкрепляя урок личным примером. – Локти лучше опустить ниже, а плечи расслабить. Да, правильно. Теперь давай попробуем сыграть что-нибудь вместе. Он начал с простенького аккорда, чтобы дать мне время подстроиться и, пусть неуверенно, начать выстраивать нечто новое, добавляя в мелодию все более сложные оттенки. Одна ладонь Маркуса невесомо касалась моей поясницы, запрещая горбиться, другая – продолжала перебирать клавиши, соблюдая заданный ритм с точностью метронома. Я набралась смелости и подключила к игре педали, удлиняя звуки, что отражались от стен помещения приятным слуху эхом. Когда мы приблизились к кульминации, я прикрыла глаза и полностью растворилась в ощущениях, где не существовало ничего, кроме пальцев, порхающих по клавишам фортепиано, и ладони на моей спине. На минуту, длившуюся вечность, я забыла совершенно обо всем, и только назойливая мысль о недавней ошибке заставила меня замедлиться, чтобы случайно не испортить ответственный фрагмент в нашей с Маркусом импровизации. И я бы однозначно все испортила, если бы знакомая рука не легла поверх моей кисти и не помогла завершить сложный аккорд, который не давался мне ранее. Последние звуки из глубин пианино смешались с эмбиентом индустриального района. Несколько секунд мы с Маркусом сидели в полном молчании, привыкая к тишине. - Наверное, если бы ты учил меня в детстве, то я бы чаще играла на фортепиано, - едва слышно сказала я, не решаясь оторвать взгляд от инструмента. - Не уверен, что ты была бы рада, если бы Карл навязал тебе мою компанию, - неловко отшутился девиант. - Зато теперь я поняла, как сильно ошибалась на твой счет. Спасибо за урок, Маркус. Последние слова должны были поставить точку, но вместо того, чтобы вернуться на Иерихон, мы, не сговариваясь, продолжали оттягивать момент расставания, боясь шевельнуться. Андроид находился так близко, что при малейшем движении я чувствовала его бедро своим и неосознанно тянулась корпусом в его сторону, лишь бы вобрать немного тепла, исходящего от мужского тела. Догадывался ли он о том, какой хаос происходил в моей голове? Не знаю. Но очень надеялась, что Маркус не умеет читать чужие мысли. - Ты вся дрожишь, - раздался его тихий, вкрадчивый голос прямо над ухом. - Давай я отведу тебя в тепло, пока ты совсем не окоченела. Если бы я взглянула на девианта на секунду раньше, то успела бы отстраниться от руки, оказавшейся в опасной близости от моего лица. Но вместо адекватной человеческой реакции тело предательски окаменело, позволив андроиду бережно провести костяшками пальцев вдоль линии моей скулы до подбородка. У меня невольно вырывался судорожный вздох. - Даже губы посинели. Касаюсь его ладони, ощущая гладкий синтетический материал, неотличимый от человеческой кожи, и медленно отвожу ее от своего лица, не желая выпускать из онемевших пальцев. - Какого черта ты творишь, Маркус? – в моем шепоте нет злости, только потрясение и страх перед чем-то неизведанным. - Не знаю, - он смотрит на меня растерянно, тоже переходя на шепот, - но я ничего не могу с собой поделать. Невысказанный вопрос повисает между нами последней преградой. Его глаза разных оттенков, гипнотизирующие переливом ярких красок, останавливаются на моих губах, и в то же мгновение все мысли, слова, сомнения стираются напрочь. Я подаюсь вперед с такой жадностью, будто поцеловать девианта стало жизненной необходимостью, будто в этой запертой душной клетке он был моим единственным источником воздуха, который добывался с огромным трудом. К черту все, я наконец могла дышать свободно. Он теряется. Вся его нерушимая уверенность так быстро спадает на нет, что на мгновение, испугавшись собственной напористости, я отрываюсь от чужих губ, чтобы с позором убежать и забиться в свою каюту, но неожиданно мое помешательство оказывается заразным. Я чувствую, как широкая ладонь зарывается в мои волосы на затылке, притягивая меня обратно и вовлекая в поцелуй, который вскоре превратился в страстное противостояние. Пришлось приложить немало усилий, чтобы упереться ладонью в каменную грудь и слегка оттолкнуть андроида от себя. В чертах лица, которое привыкло быть до ужаса серьезным и невозмутимым, угадывается тревога. Маркус боится, что мог меня обидеть? - Мораль мне прочитаешь потом, ладно? – хриплый голос выдает мое возбуждение, пока я нагло забираюсь девианту на колени. Крепкие руки заползают под лыжную куртку и смыкаются за моей спиной, одним рывком притягивая вплотную к мужской подтянутой фигуре. Привык командовать, конечно. - Хочешь, чтобы я тебя отчитал? Предложение, прошептанное на ухо, звучит так соблазнительно, что моя кожа покрывается диким пламенем от одних только фантазий, которые услужливо подкидывает испорченный разум. Я и представить не могла, каким горячим мог быть лидер Иерихона в те короткие моменты, когда ему не приходилось играть роль спасителя всея машин. Пришлось сдержаться, чтобы не ляпнуть что-нибудь из десятка пошлых ответов, пришедших мне на ум. Разговоры сейчас были ни к чему. Они путали, навевали дурацкие мысли по типу «Какого хрена ты творишь, идиотка?!». Зачем лишний раз отвлекаться, когда каждый новый поцелуй оказывался слаще предыдущего, подражая красному наркотику, которым я в подростковом возрасте баловалась вместе с Фредди. Хаотичные движения рук, пальцев, губ становились все быстрее и нетерпеливее. Холод был порабощен огнем, который полыхнул сегодня на этаже полуразрушенного здания в районе Ферндейл. Мы подливали в него бензин так яростно, что в какой-то момент моя лыжная крутка оказалась расстегнутой, открывая Маркусу доступ к шее и ключицам. Он то нещадно кусал их, то с особой нежностью зализывал розовые отметины, по которым, я уверена, можно было составить карту звездного неба. Я не могла понять, что мне нравилось больше, потому что жажда продолжала расти, а тело сгорало, требуя немедленно избавиться от одежды. Разумных доводов не осталось. Все мои мысли свелись к одному имени, которое непроизвольно срывалось с губ, когда виновник моих наслаждений находил нужную точку. Он словно читал мои мысли. Словно наперед знал, чего желает мое тело, позабыв спросить разрешения у его хозяйки. И я сдавалась, погружаясь в этот бездонный омут все глубже, заглушая голос рассудка, который вопил о том, какими последствиями обернется мой безответственный поступок. Чем дальше мы заходили, тем ниже опускалась моя ладонь, нащупывая застежку на штанах андроида. Спрашивать Маркуса о программах для взрослых, вшитых в его центральный процессор, сейчас уже не имело никакого смысла. Еще забравшись к нему на колени, я отчетливо ощутила бедром, что создатели вложили в него куда более разнообразный функционал, чем для стандартного робота-сиделки. Трудно представить ситуацию, в которой он бы пользовался своими уникальными опциями до меня, но сейчас девиант схватывал все с поразительной скоростью. Очередной жаркий вздох сорвался с губ, когда Маркус оставил укус ниже ключиц, подбираясь ближе к груди, прикрытой тонким слоем ткани. Напряжение, скопившееся внизу живота, достигло той точки, после которой остановится уже невозможно, поэтому я остервенело дернула ремень, набравшись глупой решимости разорвать его зубами, если придется, как вдруг громкий женский возглас напрочь убил все возбуждение: - Так я и думала! Смесь отвращения, злости и удивления отразилась на лице Норт, пока она без зазрения совести наблюдала, как мы быстро отстраняемся друг от друга. Словно это могло стереть все улики того, что происходило на площадке минуту назад, и заодно подправить девушке-андроиду парочку воспоминаний. Не хочется признавать, но в тот момент я внезапно ощутила себя маленькой девчонкой, которую за глупыми шалостями застала воспитательница. Прикрыла ладонью лицо, залитое багровой краской, накинула на плечи брошенную куртку и отвернулась к полуразрушенной стене, отказываясь участвовать в скандале между взрослыми. - Теперь понятно, почему ты постоянно возишься с этой подстилкой. Подобный плевок в спину пересилил смущение. Я развернулась, набравшись смелости послать сучку на три буквы, чтобы шестеренки в ее пластмассовой оболочке заржавели от перегрузок. Маркус выразил мои мысли в более цензурной форме: - Норт, я ценю тебя как никого другого, но не думай, что я не смогу выставить тебя с корабля, если ты скажешь еще хотя бы одно неверное слово. - О да, я поняла, - ядовитый сарказм в ее голосе смешался с горечью. – Вспомнишь потом, о чем я говорила, когда все вместе пойдем ко дну.   Женская фигура скрылась в коридоре быстрее, чем мы успели отреагировать на ее последнюю фразу. В тишине, которая овладела площадкой после ухода рыжей бестии, было отчетливо слышно, как мои искрящиеся от возмущения мысли безостановочно сталкивались и вгрызались в стенки мозга в такт учащенному сердцебиению. Я вновь и вновь прокручивала обидное оскорбление, неожиданно открывая для себя, что отчасти Норт права. Джек все еще ждет моего возвращения. А что вытворяю я? Считается ли мой проступок последствием глубокого стресса или это тупое плотское желание из-за отсутствия регулярного секса? - Фрэнни? – Андроид обеспокоенно хмурится и тянется к моему запястью, пытаясь привлечь внимание. – Не бери слова Норт на свой счет. Она не понимает, о чем говорит. Прикосновение его пальцев сравнимо с куском раскаленного металла - обжигает так сильно, что я отшатываюсь от девианта, словно от зараженного неизвестным вирусом, который мог передаваться тактильно. Сегодня мы оба испытали на себе его эффект. - Не надо, - прошу андроида, поднимая ладони, чтобы очертить границы невидимой стены, за которую нельзя заходить. – Давай… давай просто забудем все это и притворимся, будто ничего не было! А лучше вообще сотри себе память. Ты же машина, ты наверняка так можешь. - Зачем? Я не хочу забывать то, что произошло между нами. Спокойное заявление андроида приводит меня в замешательство. Он снова делает шаг вперед в попытке дотянуться до моей руки, пока я не пригвождаю его к месту следующими словами: - Какое к черту «между нами», Маркус?! – выпаливаю довольно грубо. – Все что сейчас здесь случилось - ошибка, гребаное помутнение! - Я умею считывать признаки возбуждения, Фрэнни. Андроид не уступал, но я не желала его слушать. Схватилась за голову, пытаясь вытряхнуть все безумные мысли, все малейшие намеки на то, что меня влекло к нему не только из платонических соображений. - Ты же даже не человек, черт возьми! - Разве это имеет значение? Я дал тебе именно то, чего ты хотела… - Бред собачий. Ничего я не хотела. Мне вообще от тебя ничего не нужно! - Не лги себе. Я еще вчера заметил, что тебя тянет ко мне. - Девиант резко вздохнул, решаясь на следующее признание: - И меня тоже каким-то образом тянет к тебе, Фрэнни. - Нет, - я резко мотнула головой. – Нет, Маркус, ты ничерта не понимаешь! Ты не можешь ничего хотеть, потому что ты - машина, у которой к херам спеклись все микросхемы! Тебя запрограммировали оберегать меня, когда подарили нашей семье, а все что здесь произошло - это извращенная имитация поведения живого человека! Ледяная стена уперлась в лопатки, оповещая о том, что отступать дальше некуда. Андроид нависал надо мной грозовой тучей, и оставалось лишь догадываться, когда из его глаз засверкают молнии. Кажется, он был очень зол. - Никто больше не посмеет управлять мной. Ни вернувшийся с того света Карл, ни ты, ни кто либо другой, - он произносил каждое слово уверенно и твердо, словно повторял их самому себе уже множество раз. – В отличие от тебя, Франческа, я свободен и волен делать все, что захочу, а ты можешь и дальше продолжать жить со своими страхами, отрицая очевидное. Пробудившаяся вьюга нагоняла сквозь разрушенную стену частички снега. На меня вновь напало гнетущее чувство, от которого избавиться было намного сложнее, потому что на этот раз я сама стала виновницей своего одиночества. Маркус ушел, но его слова еще долго отдавались в ушах, смешиваясь с диким гулом ветра над головой.