we'll get through it together

в телефонной трубке тихо. на другом конце всхлипывают, слышно — собираются с силами, чтобы выдать всего одну фразу: — забери меня. тэхён разрыдался моментально, и сразу же сбросил звонок, оставив чимину недоумение и вселенскую печаль. первый поход к психиатру окончательно не удался. на улице снег: старая часть города в такую погоду кажется совсем волшебной. лампочки гирлянд протянуты сквозь все главные улицы. всё пронизано счастьем и ждёт нового года. всё, кроме тэхёна, которому срочно нужна помощь, поэтому чимин не раздумывая вылетает из своего офиса, бежит по длинному коридору к лифту, и молит вселенную о том, чтобы его дождались. ему всё равно на дорогое покрытие полов, на мраморные узоры плитки и ресторан на первом этаже. креативный директор компании, серьёзный человек, работающий днями и ночами, в данную минуту совершенно плевал на все эти документы, отчёты и планы. до машины осталось пару метров, и это самые долгие метры в его жизни.                          🌫️🌫️🌫️ тэхён сидит прямо на бордюре около входа в клинику и сгибается пополам. рыдает. лицо из вечно счастливого и безмятежного превратилось в раскрасневшееся и опухшее, которое он растирает замёрзшими руками, хлюпает носом и совсем не по-взрослому всхлипывает в голос. сугробы у парковки высокие. обходить далеко, поэтому чимин не обращает внимания на свои лакированные туфли и новый костюм.  спустя пару секунд он опускается на корточки перед тэхёном и аккуратно вытирает слёзы большими пальцами, пытаясь хоть немного привлечь его внимание. — милый, поехали домой. снег крупными белыми хлопьями приземляется на растрёпанные волосы рыдающего юноши и на чиминов чёрный пиджак. он крепко берет тэхёна за руку, посылая всеми тактильными языками любви только одну вещь «я рядом, и я никуда не уйду». чимин осторожно открывает дверь машины, помогает тэхёну сесть, ни о чём не спрашивает и ничего не говорит. только всё равно включает их любимую песню на совсем маленькой громкости, пока за окнами проносится ночная столица, мерцая и переливаясь всеми цветами вселенной.                           🌫️🌫️🌫️ дома тэхён всё ещё трет глаза и немного подрагивает. любимая уютная квартира уже не вызывает никаких чувств, кроме бесконечной усталости. с кухни слышно, как его муж старается как можно быстрее поставить чайник, достать из холодильника что-нибудь сладкое, и гремит посудой.  левее кухни мастерская, в которую тэхён до истерики боится заходить. все холсты сложены в неравномерную груду, половина красок — не закрыта и высохла, а кисти и вовсе стоят в баночках с водой уже которую неделю. ему не жаль. ему всё равно, и это самое страшное. на улице первое декабря, первый зимний день, и первый вечер, после которого всё обязательно пойдёт по-другому. пока вода в чайнике не стала кипеть, чимин за ручку отводит тэхёна в ванную, помогает снять насквозь вымокшую от снега одежду, очень нежно и совсем целомудренно целует его бледные, мягкие плечи и спину. тот совсем похудел в последнее время и чимин знает, что не имеет права вмешиваться, но в последнее время уже не выдерживает. и в то время, когда тэхён, щурясь, медленно залезает в горячую воду, чувствуя себя полностью высохшим и обезвоженным от слёз, чимин несет в ванную тёплый мятный улун и любимые шоколадные печенья, к которым в последние недели вообще не притрагивались. в ванной очень тихо, а ещё немного темно: лампочки на потолке выключены, чимин помнит, что тэхён теперь до панических атак боится яркого света, поэтому подсветка на зеркале рассеивает спокойный полумрак по всей маленькой комнате. они оба так и не выяснили когда это началось. тэхён каждый раз во время истерик кричит про шестнадцатое сентября, про день, когда он чуть не умер после выставки в музее, но всё это, понятное дело, заварилось намного раньше. последствия детских травм, родители, переезд и смена обстановки, окружение. чиминов сильный мальчик вечно говорит, что справляется сам, и что у него всё в порядке, но вчера вечером «всё в порядке» превратилось в хрупкое, робкое и совсем дрожащее «я… чимин, мне, наверное нужна помощь?…» чимин сидит на полу у края ванной, даже не сняв одежду, и смотрит совсем пронзительно-взволнованно. когда тэхён хоть немного начинает понимать где он, и притрагивается к мятному чаю, то замечает, что рядом с ним тоже заплакали. — чимин?… — господи, я так за тебя боюсь, — он утыкается лбом в обнаженное плечо рядом, и тэхён чувствует горячие слезы, стекающие на его кожу. — он сказал, что это невроз и депрессия. выписал херову тучу таблеток, настойчиво попросил не прекращать психотерапию, — он глубоко выдыхает, чувствуя, как вода вокруг начинает остывать, — я не справлюсь. тэхён беззащитный и не очень сильный, на самом-то деле. ему исполнилось двадцать пять, и он откровенно не выносит. они встречаются с чимином ещё со средней школы, и сейчас, когда страна мечты не стоит на обоях телефона, а расстилается городскими просторами до самых гор за окном, а заказов на новые картины столько, что жить на эти деньги, не работая, можно спокойно лет пять, тэхён окончательно выгорел. несколько месяцев назад он хотел отдыхать, горячую ванну и вкусную еду. а ещё целоваться с чимином долго и нежно, потому что он действительно любит своего мужа, и меньше всего хочет, чтобы тот видел, как один из самых популярных абстракционистов современности медленно угасает морально.  сегодня даже эти желания уже закончились. тэхён просто спит круглыми сутками. начал прогуливать любимую учёбу, оттягивать заказы, которыми так сильно горел в художественной школе, ни разу не сходил в тот самый парк у дома, о котором кричал ещё тогда, в корее, с радостным «чимини, ты представляешь, мы будем здесь гулять, тут даже лебеди есть!» он невозможно устал. — мой хороший, мы справимся вместе. я рядом с тобой, и мне жаль, что я не очень понимаю каково это, но я ни за что тебя не оставлю, — чимин поправляет любимые кудрявые волосы за ухо и вздыхает глубоко-глубоко, — ты только говори, чего хочешь. больше никаких домашних обязанностей и работы с универом, не нагружай себя, отдохни, хорошо? я съезжу за таблетками завтра с утра. тэхён смотрит на чимина пустым и грустным взглядом, но дрожащей рукой всё равно тянется к чужой щеке и гладит её. они справятся. луна на небе проливает свет на белые снежинки, миллиардами кружащиеся за окном. когда ночью художник, заботливо одетый чимином в пижаму с плюшевыми мишками и укрытый огромным одеялом, шмыгает носом и пытается неосознанно обнять чимина, тот в который раз за вечер начинает плакать, переплетая свои руки и ноги с чужими и крепко притягивая к себе. может быть ещё не всё хорошо. даже не так — может быть всё хорошо будет ещё не очень скоро, но пока они есть друг друга, а ещё есть рецепт на антидепрессанты и любовь — шанс на то, что всё пройдет быстро, определённо больше, чем вся бесконечность вселенной.