Светло-фиолетовый свитер

Когда Феликс сбегал из дома под аккомпанемент криков соседей сверху и стонов соседей справа, он был уверен, что поступает правильно, но сейчас, уже час гуляя по центру Нью-Йорка, он начинает сомневаться и подумывать вернуться. Потому что на улице не май, а на нём только лёгкая, спальная рубашка и холодное пальто, надетое во время спешного побега. Хорошо хоть пижамные штаны додумался на джинсы сменить, иначе уже точно ехал бы в больницу с обморожением. Тихонько напевая под нос такую родную с детства и тёплую "A holly jolly Christmas", Феликс улыбается, прокручивая в голове всю серию фильмов "Один дома" и жалея, что в этом году изменил устоявшейся традиции пересматривать, вместо этого предпочтя заниматься, до стратегического побега, английским. Возможно (только возможно), он слишком помешан на учёбе. Продолжая грустно напевать ост к любимой серии фильмов и заглядывать в витрины магазинов, мимо которых он проходит, Феликс мягко постукивает пальчиками по телефону внутри кармана, ловя где-то на периферии зрения большую светящуюся вывеску магазина свитеров, так и манящую заглянуть и хоть как-то осчастливить себя этой ночью, в которую он не вернётся домой. Пару секунд поколебавшись, парень разворачивается в сторону светящей нежно-голубым вывески небольшого помещения, внутри которого уже с улицы было видно множество вешалок со свитерами разных цветов, форм и размеров. И если это не рай на Земле, то Феликс начинает сомневаться, что он существует. А переступив порожек и закрыв звякнувшую колокольчиками дверь, парень убеждается, что лучше места уже не найдёт. Не обращая толком внимания на вздрогнувшего продавца-консультанта, что явно не ожидал столь позднего визита, Ли оглядывает всё это обилие шерстяного чуда, подмечая, что выбор и правда большой. Сердце невольно делает кульбит от переизбытка позитивных эмоций, начиная биться в разы быстрее – невероятное место, собравшее в себе множество пушистых элементов гардероба и совершенно точно ставшее местом номером один, куда Феликс заявится после получения стипендии. Бродя меж рядов с вешалками и стеллажами, парень совершенно не замечает заинтересованный взгляд, слишком погружаясь в выбор обновки. Его привлекало всё, начиная с обычного белого свитерка в самом начале, заканчивая забавным парным комплектом с половинками головы оленя, которую нужно соединить, встав вместе. И будь у него возможность, он бы не задумываясь купил эти, потому что они восхитительно милые. И тогда, в момент грустного созерцания парных свитеров, взгляд падает на висящее недалеко светло-фиолетовое чудо, кажущееся идеальным для ближайшей, одинокой ночи. Феликс улыбается. Это именно то, что он искал. Пробежавшись пальчиками по мягкому предмету гардероба, он аккуратно берёт его, в удовольствии прикрывая глаза от приятной ткани под пальцами. Легко улыбаясь, словно утонув в ощущениях, Феликс медленно бредёт к стойке с кассами, приглаживая растрёпанные выбеленные волосы, чтобы выглядеть хоть немного более презентабельным, чем сбежавший от родителей подросток, коим он себя, если честно, и ощущал. — Добрый вечер, — прищурившись в смешке, мягким, мурлыкающим голосом здоровается парень, стоящий за этой самой стойкой, как только получает в руки светло-фиолетовое чудо. — Добрый… — поднимая взгляд с красивых рук незнакомца, Феликс застывает, откровенно разглядывая парня перед собой. Кошачий прищур становится ещё более смешливым, но его это особо не волнует. Парень перед ним – искусство. Начиная с каштановых волос, убранных с лица милым ободком с ушками кота, и толстовки с изображением двух, спящих друг на друге, тех же ушасто-хвостатых, заканчивая скользящей по губам красивой улыбкой, именно улыбкой, и горящими озорством карими глазами. Минхо (а именно так зовут прекрасного незнакомца) слегка усмехается, так же разглядывая застывшего перед ним парня. Светлые волосы, явно ухоженные, хоть и высветленные, обрамляли красивое лицо лёгкими волнами, а добрые, счастливо светящиеся глаза вызывали улыбку и тепло где-то в районе груди. Минхо хотел бы списать это на то, что юноша был явно необыкновенно, по-ангельски красив, но мозг упрямо твердил о другом. И, если честно, захотелось поверить, что такое бывает не только в фильмах. — Ммм, — Феликс вздрагивает вновь услышав голос парня напротив. — Не хочешь отпраздновать Новый Год в приятной компании? — ярко улыбается он, и Феликс снова непроизвольно сравнивает незнакомца с котом, но на этот раз прибавляется слово шкодливый. — Ты выглядишь, как шкодливый котёнок, — пожевывая губу, не раздумывая, чуть хрипло произносит Феликс, и Минхо чувствует, как сердце на секунду замерло от низкого голоса собеседника. — А ты выглядишь, как ангел, только что сошедший с небес на землю, — он снова улыбается, наконец пробивая свитер и протягивая парню руку, — Ли Минхо. Так что насчёт моего предложения? Феликс мнётся. Звучало очень даже сладко, да и домой возвращаться нет никакого желания. Это первый Новый Год в одиночестве, но мозг отчаянно пытался достучаться до непробиваемого, тоскливого сердца, говоря что-то о том, что идти куда-то с первым попавшимся, красивым - замечает сердце, незнакомцем - глупо. Однако, смело рассудив, что если что он сможет за себя постоять, Феликс улыбается. — Я согласен, — и протягивает маленькую ладошку, с кучей колец на пальцах, в ответ, тепло оглядывая явно повеселевшего парня перед собой. — Ли Феликс. — О, значит мы однофамильцы, — Минхо тихонько смеётся, задерживая чужие пальчики в своей руке чуть дольше положенного, мягко покрываясь румянцем от своих же действий. — Сколько с меня? — наконец перестав внаглую пускать слюни на красивого уже не незнакомца, щебечет Феликс, вытаскивая из кармана телефон. — Ни сколько, считай, это мой подарок, — быстро расплатившись, Минхо передаёт свитер обратно парню в руки, ещё раз касаясь тёплых пальчиков. — Не стоило… хён? — поколебавшись, тихонько мурлыкает себе под нос Ликс, забирая мягкий комочек и всё же улыбаясь. Очень приятно получить подарок в первые же минуты знакомства. — Почему нет? — почти бездумно пожимая плечами, старший потягивается по-кошачьи, мельком глядя на время на засветившимся из-за уведомления телефоне. Одиннадцать семнадцать. — Я сейчас быстро возьму свои вещи, можешь пока подождать тут. — Мгм… — Феликс смущённо сводит красивые бровки на переносице, автоматически направляясь в сторону примерочных после того, как Минхо исчезает в одной из дверей, что находятся за стойкой. Быстро скинув пальто, чтобы накинуть на холодную шёлковую рубашку свитер, перед этим заправив первую в джинсы, Феликс критически оглядывает себя в зеркале, вновь быстро поправляя волосы, чтобы убедиться, что так, как он хочет, они сейчас не лягут и со вздохом обратно надеть пальто, но уже сверху на укороченный свитер. — Я уж думал, что ты сбежал, — фыркает Минхо, выключая все подсветки и основной свет, погружая помещение в уютную темноту, и спешит к вышедшему Фелису уже с шоппером с ещё одним вышитым котом наперевес и в милой пушистой шубке. — Было бы куда, — вздергивает бровь, неосознанно проводя пальчиками по мягкой ткани, когда старший останавливается прямо перед ним, протягивая руку. И Феликс доверчиво перемещает ее с одежды в тёплую, большую ладонь. — Тем более ты слишком красивый, чтобы сбегать от тебя в первую же встречу. — Не боишься, что я плохой большой дядя, который хочет тебя похитить и держать под замком, как принцессу? — Я самовольно пойду к тебе в башню и запрусь там, если напоишь меня горячим шоколадом, — Минхо по-доброму усмехается на чужое ребячество, разворачиваясь и утягивая принцессу за собой из магазина прочь. — Если попросишь, я куплю тебе фабрику, изготавливающую горячий шоколад, принцесса, — Феликс позади него тихо посмеивается, скашивая взгляд на экран зажатого в руках телефона, проверяя время. Одиннадцать тридцать. Через полчаса новый год.

(행복)

Отстукивая пальцами ритм той же песни "A holly jolly Christmas" по дымящейся кружке с какао, покрытым сверху аппетитными взбитыми сливками и маленькими маршмэллоу, Феликс улыбается, слушая забавные истории Минхо о работе в том самом магазине свитеров, кстати он не продавец-консультант, как изначально подумал младший. Минхо оказался владельцем магазинчика, который, кажется, отныне и впрямь первое место, куда младший пойдёт по получении стипендии. — Кстати, Феликс, ты так и не рассказал чем занимаешься? — любопытно стреляет глазками, делая небольшой глоток еще горячего чая из своей кружки, спрашивает Минхо. "Зелёного чая", — неосознанно подчёркивает мозг, и младший слегка машет головой. — Я учусь на четвёртом курсе хореографического, — мечтательно улыбаясь, тянет Феликс, заглядывая в чужие глаза. — Всегда мечтал в него поступить и вот, как видишь, я здесь. Минхо расплывается в умиленной улыбке, глядя на счастливого парня перед собой, который будто засветился ещё ярче, говоря о любимом деле. И он абсолютно понимает его трепет, потому что уверен, сам выглядит так же, когда говорит о работе. Ему очень нравился его магазинчик почти в центре Нью-Йорка, который приносил не только неимоверное удовольствие, но и неплохую прибыль, которой было достаточно, чтобы платить единственному парню, работающему на него и спокойно жить в абсолютном достатке с тремя (почти четырьмя) котами. — Я когда-то тоже танцами занимался, в школе, мне потом предлагали бюджетное место в каком-то универе за принесённые медали, кубки и, в общем, победы в танцах, но я отказался. И, знаешь, не жалею, — отвечает на незаданный вопрос, делая пару глотков, потому что в горле вдруг пересохло. Феликс смотрел очень пристально, будто оценивая потенциальную добычу или ещё что-то в этом духе. — Ты очень плавный и грациозный, как я уже сказал, похож на кота, я почти сразу понял, что ты, как минимум, когда-то занимался танцами, — отводя глаза без стеснения или смятения, говорит младший, тут же поднимая их обратно и мельком улыбаясь. — Хён, с Новым Годом, — Феликс так преданно и по-доброму улыбается, что старший не сразу понимает, о чем ему говорят, смотря только на милые морщинки от улыбки у глаз собеседника. — Уже? Ох… с Новым Годом, Феликс, — отвечая на улыбку, необычно нежно шепчет, оценивая чужую реакцию. Феликс совсем немного краснеет, усмехаясь. — Пойдем погуляем? Я устал уже тут сидеть, — оглядывая усыпанную снегом улицу за окном, почти так же тихо шепчет Ликс, делая последние пару глотков своего напитка и ставя кружку на стол. — Хорошая идея, но, для начала, купим тебе еще какао, не хватало заболеть в самую чудесатую, в хорошем смысле, ночь в году, — Минхо поднимается, ретируясь к стойке и заказывая ещё одну порцию напитков, но уже в картонных стаканчиках, чтобы спокойно взять с собой.

(행복)

Если быть честным, то Минхо никогда не думал, что будет наслаждаться Новогодней ночью, как когда-то в детстве, но когда перед ним вместо неприятных картинок детства мелькает красивое лицо нового знакомого, местами похожего на цыпленка, он непроизвольно отпускает все обиды и злость, наслаждаясь уютом и теплом, исходящим от испускающего во все стороны счастье Феликса. Минхо готов поклясться, что чувствует, как его сердце в груди чуть ускоряется каждый раз, когда чужие волосы забавно подпрыгивают от слишком резких и быстрых движений, или когда чужая улыбка, он уверен, непроизвольно расползается по губам, демонстрируя явное удовольствие от происходящего в целом, или когда Феликс чуть щурится, пока придумывает, какие вопросы ещё можно задать, а потом, засветившись солнышком, спрашивает что-то незамысловатое, но обязательно заставляющее задуматься. Минхо пытался себя убедить, что это не то, что обычно показывают в фильмах.

〰️

Прислушиваясь к внутренним ощущениям, Феликс мог сказать, что никогда не испытывал ничего подобного, зарываясь в учёбу и разнообразные секции, но не в обычную жизнь обычного подростка. Было необычно так просто доверять, фактически, незнакомцу, который всего лишь был чертовски красивым и имел лёгкий кошачий прищур. Ли уверял себя, что это просто нормальное предвкушение от знакомства, но с каждой минутой, проведённой в разговорах обо всём и ни о чём одновременно, он начинал сомневаться, всё больше погружаясь в то, чего не ожидал почувствовать. Говоря прямо, Феликс никогда не испытывал ничего из разряда первой любви или той самой сжигающей влюблённости. Он не знал, что такое взаимность и, наоборот, невзаимность, но то, что порождал в груди Минхо заставляло думать, много думать о том, что это такое и то ли это, о чём пишут в романах и рассказывают в любовных фильмах. И сердце, отбивая ускоренный ритм, напоминающий песню, твердило, что да, это то самое. И хотелось поверить, окунуться, отдаться этому чувству. Феликс пытался понять, чувствует ли это Минхо тоже.

(행복)

Медленно бродя по улочкам Нью-Йорка, подальше от шумного и заполненного людьми центра, парни наслаждаются беседой, в которую отдаются оба настолько, что со стороны могло показаться, что они знакомы много лет. Они без страха и опасений рассказывали о себе, делились смешными и не очень историями из прошлого, демонстрируя разные стороны себя, не чувствуя осуждения или укора, расслабляясь в чужом тепле и принятии. Чувствуя всё больше и больше. — Никогда бы не подумал, что ты мечтал стать айдолом, — Феликс улыбается, оглядываясь вокруг, крутя в голове уже минут десять одну незамысловатую идею. Смущающую, но определённо очень интересную. — У всех нас были странные желания в детстве. Но я не просто желал, я даже заявку отправлял в одно агентство, прошёл прослушивание, но в последний момент отказался, всё же сцена, вероятно, не моё, — Минхо вздыхает, сильнее утыкаясь уже прилично красным носом в ворот своей шубки и кутая одну из ладоней в теплом кармане собеседника, который со смешком просто взял чужую руку, погружая в своё тепло. Вместе с этим, грудь приятно согревалась от того, о чем он боится думать. — Ммм, а мне родители когда-то запретили, сказали, что танцевать могу сколько угодно, но даже не пытаться стать трейни, потому что мне нужна нормальная профессия, — младший пожимает плечами, закатывая красивые глазки в раздражении, потому что раздражение – это единственное, что он испытывал по отношению к этой ситуации. — Именно поэтому ты теперь учишься на хореографическом? — Верно, — смешок вырывается против воли, потому что Феликс думает, что звучит это как что-то наподобие детского протеста, но помимо этого он так же знает, что танцы - это единственное, к чему действительно лежит сердце. Минхо в точно таком же смешке замолкает, когда младший чуть отстраняется, а потом и вовсе отходит, ничего не говоря, направляясь к какой-то машине, единственной стоящей во всей округе. Недоуменно взглянув парню в след, старший чуть напряженно идёт за ним, оглядываясь по сторонам со странным предвкушением чего-то, что может одновременно и понравиться, и не понравиться. Но он надеется, что всё же больше понравиться. Поравнявшись с Феликсом, который что-то упорно писал на капоте и стоически не пускал к нему, Минхо улыбается уголком губ очередному милому ребячеству. Когда Феликс, довольно выдохнув, отходит, старший теряет всю свою уверенность и любое желание смеяться над чужим, немного детским, поведением. Разглядывая на белом от снега капоте аккуратно написанное "поцелуй меня", Минхо смущённо чешет шею, не ожидая такого поворота. Он был уверен, что один ощущал странное притяжение, похожее на то самое чувство, но в секунду все мысли словно перевернулись с ног на голову, убивая все сомнения. — Минхо? — взволнованно тянет Феликс, когда молчание начинает затягиваться, а старший всё сильнее погружаться в свои мысли. Слегка вздрогнув, Минхо чуть улыбается, протягивая розовеющему парню руку, в которую тут же вкладывают небольшую ладошку, смущённо прикрывая глазки. Мягко потянув неуверенного в своих же действиях младшего ближе, он осторожно обнимает, не стараясь предпринять каких-либо больших действий просто из собственного страха. — Боже, мне так неловко, — тихонько, почти неслышно шепчет в шею Феликс, прижимаясь ближе, словно в попытке раствориться и больше не испытывать этого лёгкого стыда. — Не волнуйся, пожалуйста. Всё нормально, — поглаживая чужую, чуть дрожащую, спину, сипит в волосы старший, вдыхая, почти случайно, мягкий, обволакивающий запах печенья и белого шоколада. Спустя пару минут медленно отстранившись, Минхо приподнимает чужое, всё ещё слегка розоватое лицо, и приблизившись, касается мягких, чуть холодных губ в целомудренном поцелуе, словно боясь спугнуть, а после, уже без страха оставляет громкий чмок на чужом веснушчатом носике. Феликс забавно морщится, расплываясь в расслабленной улыбке, пододвигаясь обратно и утыкаясь лбом в чужое плечо, чтобы вдохнуть уютный запах зеленого чая, исходящий от Минхо, словно из только-только заваренных трав. — Боже, ты меня смущаешь, — Феликс прикрывает глазки, обвивая не сопротивляющегося старшего руками, прижимаясь ближе. — Ой, как будто ты меня не смущаешь, — шутливое ворчание тонет в чужой макушке, когда Минхо, чуть поколебавшись, всё же отвечает на объятия, зарываясь носом в мягкие волосы.

(행복)

Чтобы чудеса сбывались, в них нужно, в первую очередь, поверить.