We Must Be Better

       Ники Хэммик знал, что облажался. В ту ночь, после того, как увидел лицо Эндрю, когда тот узнал о поцелуях, и после реакции Нила на то, что Эндрю ничего не знал об этом, Ники лежал на диване в комнате Аарона и Мэтта и дышал в темноту.        Честно говоря, он не особо думал о поцелуях. Он был пьян и под пылью, и Эндрю сказал им с Аароном убедиться, что Нил примет крекеры.        Год назад Ники не видел проблемы в своих действиях. Конечно, он мог чувствовать немного вины за то, что накачал Нила, но Эндрю сказал, что это необходимо, и Ники сделал то, что приказано.        Ники был глупым. Он был громким, буйным, кокетливым. Но он также предан семье, готов защищать кузенов, которые через столько прошли. И еще до того, как он узнал всю историю травмы Эндрю, было очевидно, что тот многое пережил.        Итак, теперь, когда он все знал, а еще узнал Нила, он все же стал размышлять.        На улице все еще шел дождь, напоминая Ники о том, как тот стучал ранее, когда Нил произнес это замечание так бездумно, так небрежно, не в силах скрыть легкую горечь в своем тоне.        Глаза Ники немедленно метнулись к лицу Эндрю, еще до того, как Нил закончил фразу. Это было автоматическим действием, просто посмотреть на Эндрю. Именно его реакции были индикатором того, как пройдет беседа, вне зависимости от темы.        Однако в этот раз Ники жалел, что видел. Лицо Эндрю было таким же нейтральным, как и всегда, для нетренированного взгляда, но Ники не был нетренированным. Он знал, на что смотреть; как рука Эндрю мягко покоилась на голени Нила, пока тот защищающее оглядывал комнату. То, как он расслаблялся, прислонившись к стене, а напряжение исчезало с его плеч и руки, свободно сжимавшей кружку горячего шоколада. То, как его щеки порозовели от холода, делало его моложе, чем он был на самом деле.        Как только Нил начал говорить, это все исчезло. Несмотря на холод, весь цвет смылся с лица Эндрю. Его взгляд стал острым, ледяным, когда он встретился с глазами Ники. Рот сжался в тонкую полосу, а Ники практически видел, как шестеренки крутятся в его голове, когда он быстро проанализировал возможные случаи, когда Ники мог поцеловать Нила, и пришел к худшему и правильному выводу.        Ники видел, как Эндрю становится недоверчивым, жестоким человеком, который привык использовать холодную апатию, чтобы выжить, и он это ненавидел. Хуже было то, как Нил перевел растерянный взгляд на Эндрю, чтобы быстро вдохнуть и удивленно выдохнуть.        Это заставило Ники сильнее почувствовать себя виноватым, чем что-то еще. Его действия были теми, которые заставили Нила считать, что Эндрю оправдывает что-то такое. Ники повернулся на диване, и, если бы у него были слезы, чтобы плакать, они бы сейчас стекали по щекам.        Николас Хэммик никогда не думал о согласии. Это не значило, что он принуждал кого-то, но в детстве его личный сексуальный и романтический опыт был, на удивление, согласован с обеих сторон. Ни разу не было такого, чтобы кому-то потребовалось сказать «нет» до или во время того, как они были вместе. Он не знал никого, у кого бы были проблемы с согласием — сейчас он понимает, что это неправда, сейчас он об этом задумался — и он никогда сам не видел такого. Он не думал, что его действия могут каким-то образом стать негативными или что действия других могут быть негативны для него. Но у Эндрю было. И Нила. И у Ники сейчас после его действий.

***

       На следующий день Ники проснулся и вышел из общежития еще до рассвета. Обычно это была привычка Нила бегать по утрам, но Ники нужно было отвлечься, и его уже тошнило от времяпровождения в общаге.        Он пробежал всего пару миль, как получил сообщение. Лисенок№10: Встретишься со мной и Эндрю для разговора? Может, в парке?        Ники медленно остановился, сглотнул, прежде чем ответить трясущимися руками.

Я: Сейчас нормально будет?

Лисенок№10: До встречи        Ники перевел дыхание и направился в парк.        Эндрю и Нил уже находились там, когда он прибыл, и он задумался, а как долго они здесь находились. Парни сидели за столом в парке, держались за руки и были одеты в мягкие пальто и шарфы, чтобы защититься от прохлады, следующей за ночным дождем.        Ники подошел к столу, сел напротив них, избегая смотреть в глаза Эндрю.        Спустя секунду тот прочистил горло, и глаза Ники удивленно метнулись к Миньярду. Он не думал, что Эндрю захочет с ним говорить. ― Нам надо поговорить о нескольких вещах, ― тот остановился на мгновение, и Ники ничего не сказал, ждал. Он знал, что лучше не прерывать. ― Потому что это ненормально.        Нил сжал руку Эндрю, что была в варежке, и облизал губы. ― Смотри, Ники. Мы должны поговорить о том, что произошло. Конечно. Я не думаю, что кто-то из нас хочет, но…        Ники кивнул на молчаливый жест Нила. ― Я знаю. Слушай, я думал об этом всю ночь. Я хочу, чтобы ты знал, Нил. Мне жаль. На самом деле. Не потому, что Эндрю узнал это, ― тот, о ком говорили, нахмурился на эту фразу, ― но потому, что я действительно ошибся. Сейчас я понимаю это. И то, что я был пьян, не оправдание. ― Ты думал об этом всю ночь? ― голос Эндрю стал еще жестче, и Ники вздрогнул. ― Прошу прощения. Как ужасно для тебя. Не то чтобы Нил думал об этом месяцами. Не то чтобы ты сомневался в своих действиях до вчерашнего дня.        Челюсти Нила сжались, и Ники понял, что Эндрю говорит правду, даже если здесь примешивается личный опыт Миньярда. ― Послушай, Ники. Это то, о чем нам надо поговорить. То, что ты сделал, ненормально. Я знаю, что ты согласился убедиться, что я принял наркоту. И я знаю, что ты думал, что у тебя нет выбора. Но выбор есть всегда. И я думаю, ты облажался.        Ники почувствовал, как его глаза наполняются слезами, и яростно сморгнул их. Он не стал бы плакать снова, не еще раз. Он кивнул, не в силах произнести ни слова. ― Но… ― взгляд Нила смягчился, ― я давно простил тебя. Ты… Ты моя семья, Ники. Ты и остальные Лисы. Вы моя испорченная семья, но все еще вы в разы лучше, чем то, что было раньше.        Все-таки слезы потекли из глаз. Он и не осознавал, как сильно нуждался в прощении Нила, и его восхитило то, как человек, переживший столько, все еще может быть мягким. Он вытер глаза, шмыгнул носом, пока не заметил движения Эндрю боковым зрением. ― Ты поцеловал его потому, что я сказал дать ему пыль, ― голос Эндрю был ровным, но рука того сжалась в руке Нила, а взгляд решительно задержался на Ники. Тот был зол, но также можно было заметить еще что-то. Возможно, вину. ― Ты сделал это, потому что я заставил тебя чувствовать, что у тебя нет выбора. ― О, Эндрю. Это не твоя вина. ― Я знаю это, ― Эндрю огрызнулся. ― Но ты не единственный ответственный. Это не извиняет тебя. Ты сам сделал глупый выбор.        Ники снова кивнул, скрестив руки на груди от холода и слов Эндрю. ― Мы просто… ― снова заговорил Нил, звуча сильнее и убедительнее. ― Мы должны быть лучше, чем они были. Мы не создадим замкнутый круг. ― Мы будем. Вы оба должны знать ― я не стану. Не снова, ни с кем-то другим. Я не… Я не пытаюсь оправдать свои действия, просто показать причину. Я не знал. Но сейчас знаю. Извинений будет недостаточно. Я знаю, это ничего не изменит, да и поздно уже извиняться, но, чего бы это не стоило, я извиняюсь. Прости. Сейчас я лучше понимаю. ― Никогда не поздно извиниться, ― мягко сказал Нил.        Эндрю посмотрел так, словно совершенно не согласен, но ничего не произнес.        Они сидели холодным утром, птицы щебетали ранним утром, и в воздухе все еще был запах дождя. Ники чувствовал себя так, словно гора упала с плеч. Он все еще чувствовал себя виноватым за свои действия, но то, что было утром, померкло. ― Что ж, пойдем завтракать, ― сказал Нил, вылезая из-за стола.        Эндрю последовал за ним, встречаясь взглядом с Ники. Лицо того было спокойным, но с небольшой злостью внутри. ― Ники. Мне понадобится время.        Они ушли, но Ники не был расстроен. Все прошло в разы лучше, чем он мог себе вообразить.        Ранним утром он сидел за столом в парке и думал о семье, думал не в первый раз о том, как все улучшилось с появлением Нила в их жизнях. Это будет хороший день.