Моё персональное оружие (Пожиратель душ)

      – Не знаю, как ты, но лично я не согласен с решением Мори и следовать ему не намерен.       Осаму стоит на пороге собственной комнаты, перегородив путь новоиспеченному соседу. По правилам академии, все студенты, являющиеся боевыми напарниками, обязаны жить в одной комнате. Исключений из правил нет даже для дуэтов, состоящих из парня и девушки. Единственное, их комнаты переоборудованы под более подходящие для девичьего уединения условия.       – Плевать.       Чуя раздражён. Мало того, что напарник гавнюк, так ещё коробки тяжелые неприятно оттягивают руки. И почему переезжать должен именно он? А, точно… Накахара недовольно фыркает, сдувая со лба мешающие пряди челки и удобнее перехватывая коробку под основанием... Приоритет всегда отдаётся ведущему в паре. Он же повелитель оружием. Он же исполнитель. И в их дуэте эта роль отдана Осаму Дазаю.       – Съебись с дороги, – юноша, грубо отпихнув напарника плечом, проходит внутрь комнаты, попутно наступив на ногу бесящему «предмету интерьера». Оглядывается, подмечая, что комнатка то ничего так, получше старой будет. Убрать бы только «ненужный хлам»… Но да ладно, переживёт. – Твоя койка, – оборачивается к шатену, – где?       – Обе.       Так просто уступать своё уютное пристанище студента-одиночки Осаму не станет. «Мори, предатель». Дазай искренне верил словам наставника, когда тот, заманивая одаренного исполнителя в академию, заверил студента, что не станет обременять его обществом «жалких пустышек». А в итоге?       Ладно, Осаму признает: Чуя далеко не «пустышка». Вот только раздражение от этого слабее не становится. Напротив, напрягает ещё больше. Накахара – яркая, неукротимая личность. Оружие, с чьей мощью не смог совладать ни один студент, и даже пара опытных преподавателей подверглись негативному влиянию его энергии, взяв после взаимодействия с ним несколько дней больничного.       И только Дазаю, по нелепой случайности, удалось найти подход к нестандартному оружию.       – Ясно, – лицо рыжеволосого юноши не выражает не единой эмоции, – сам выберу.       Накахара с минуту переводит взгляд с одной постели на другую и выбирает для себя ту, что расположена ближе к окну. Подходит к ней, приподнимает ногу, носком кроссовка скидывая оставленные на сером покрывале книжки, и с облегченным выдохом опрокидывает на постель тяжелую коробку. Боже, красота то какая… Руки безвольно опускаются вниз, чуть покалывая от долгого напряжения.       – Даю пять минут, чтобы убрать свой хлам с этой половины, – взглядом обводит честно оккупированную территорию.       – Иначе что? – опирается плечом на дверной косяк, скрестив руки на груди. Смотрит с вызовом, словно хочет показать всё своё превосходство.       – Иначе всё окажется на свалке.       – Удачи, – на лице расплывается воистину змеиная улыбка. Осаму подходит к своей прикроватной тумбочке, подцепляет пальцами красную книжечку и возвращается к двери. – Выкинешь моё, потеряешь и своё, – подмигивает. – Удачи с уборкой, чиби.       Дазай уходит, оставляя соседа одного. Чуя глубоко вздыхает, прикрыв глаза. Успокаивается.       «Ладно, – освобождая сознание от негативных эмоций, думает юноша, – Одолею и врага, и напарника, если потребуется, но обязательно закончу академию с отличием. И никакой самодовольный гавнюк мне не помеха»       ***       Осаму возвращается в комнату спустя час.       – Ты что натворил? – глаз нервно дёргается от обстановки в комнате. Его кровать полностью завалена вещами, что до этого были разбросаны по всей комнате. Из мусорной корзины свисает край белоснежных лент. Сволота, на святое позарился!       – Я предупреждал, – Чуя выпрямляется, отряхивает ладони. – Ты ведь не думал, – усмехается, – что я шутил?       – Слизень, – вокруг Осаму распространяется тёмная аура, глаза темнеют, приобретая кровавый отблеск. Чуя сконфуженно замирает. Теперь понятно, отчего об этом перебинтованном идиоте ходят столь пугающие слухи не только в стенах академии, но и за её пределами. – Ты сам, – шаг в сторону отступившего напарника, – напросился…       Весь последующий час в комнате творится непередаваемый хаос. До потолка летает всё, что попадается под руки: тетрадки, книжки, одежда, подушки и прочая дребедень.       – Как можно быть таким невыносимым неряхой? – стоя на кровати Дазая, Чуя ловко уворачивается от пущенной в него подушки, в ответ бросая в напарника учебник по истории потустороннего мира.       – Быть безмозглым коротышкой гораздо ху-       Болезненный стон: книжка угодила четко корешком по глазу парня.       – Ха, получил, криворукий? – победно скалится Накахара, пружиня ногами на чужой кровати. – Наличие лишних извилин не добавляет навыков к ведению боя.       Дазай, растирая пострадавший глаз, пристально смотрит на Чую, медленно, по слогам, чеканя:       – Доигрался…       Ацуши, не торопясь, прогуливается вдоль студенческих общежитий, осматривая окрестности. Через месяц ему предстоит сдавать вступительные экзамены, а пока будущему студенту разрешено посещать местную библиотеку для усиленной подготовки.       Неожиданно одно из окон третьего этажа резко распахивается, а в ноги юноши с глухим треском приземляется увесистый справочник по единоборствам. Подросток в страхе застывает, стремительно бледнея. Повезло, что не на голову.       Поднимает взгляд на ругань из несчастного окна и замирает: вниз, с подоконника, свисает чья-то тёмная макушка. Накаджима с рождения был наделён острым зрением, поэтому с улицы он прекрасно видит и руки второго незнакомца, что безжалостно душат шею первого: «ты сейчас следом полетишь, обещаю, скумбрия»       «Что за?..»       Накаджима резко опускает взгляд, удобнее перехватывает учебные пособия подмышкой и спешит покинуть место будущего преступления как можно быстрее. Нет, думается юноше, эта академия точно не безопасна.       Звон битого стекла: в этот раз за спиной приземляется настольная лампа, лишь подталкивая будущего студента ускорить шаг.       Пожалуй, стоит отложить поступление в академию Мори Огая ещё на год. А то вступительные нынче сложные, да и студенты какие-то агрессивные. Нет. Совершенно точно нет. Ацуши не готов в этом году к овладению знаний в стенах этого места. Не в этом году.       Жаль, что думает так только один Ацуши…       ***       Разборки Дазая и Накахары продолжались до глубокой ночи, пока к ним на порог не заявился староста – Куникида Доппо – и не заставил под собственным надзором привести в порядок свою комнату, а также собрать весь тот хлам, что был так недальновидно выброшен горе-студентами на улицу.       Спать, в итоге, парни легли ближе к трём. Утро наступило непозволительно быстро.       Осаму долго смотрит на спящего Накахару. Такой беззащитный. Раскрытый, в прямом смысле слова. Юноша спит на спине, скинув одеяло на пол. Ночная футболка задралась, оголив живот, что частично прикрывала ладонь.       Слишком притягательно. Осаму машинально сглатывает, зависнув от столь завораживающей картины. Он потерял счет времени, мысленно отсчитывая количество вдохов и выдохов рыжеволосого и гипнотизируя вздымающуюся в такт дыхания юношескую грудь.       «Так, стоп, – мысленно отвешивает себе подзатыльник, резко встряхивая головой, – этого ещё не хватало»       Хмурится, думает с минуту и… не глядя, нащупывает позади себя собственную подушку, с задорным «подъём, коротышка, опаздываем» запускает её в голову напарника. Как мило с его стороны не дать драгоценному партнёру проспать и вовремя успеть на занятия. Осаму просто молодец.       – Издеваешься? – рука трясётся от злости, того и гляди раздавит несчастный телефон, что так не вовремя попал в лапки Накахары. – До будильника целый час!       – Упс, – радостно смеётся, прячась в ванной и крича оттуда, – неувязочка вышла.       – Я убью этого идиота, – злобно шипит Чуя, растирая кончиками пальцев слипающиеся от недостатка сна глаза. – Нет, – качает головой, припоминая слова Мори, – сначала закончу академию, а потом убью. Обязательно.