Моё персональное оружие (Пожиратель душ)

      – Убирайся…       Осаму нехотя открывает глаз, устремляя заспанный взор в тёмный потолок и пытается сообразить, что за невнятное бормотание разбудило его в столь позднее время. Тишина. Вся комната окутана ночной умиротворённостью, и даже вечно шумный напарник сейчас спокойно спит в своей постели.       Показалось?       Парень переворачивается на другой бок, натягивая одеяло до самого подборка, и вновь пытается уснуть.       – Прочь отсюда…       Не показалось.       Осаму резко поворачивает голову на Накахару: тот спит. Неспокойно. Лихорадочно метается по кровати, стискивает пальцами одеяло. Губы бессвязно бормочут неразборчивые фразы, сквозь которые периодически определяются злобные «убирайся», «исчезни» и другие похожие выражения.       – Уходи… прочь… оставь меня…       Кошмары Чуи за последний месяц – не редкость. У юноши каждое утро синяки под глазами и лёгкое головокружение, а также чертовски отвратительное настроение. Порой, чтобы поднять напарника с постели, Осаму прибегает к хитростям: то кружку с водой опрокинет на спящего, то бросит в рыжую макушку мокрое полотенце или на полную громкость включает отвратительные песни о парном суициде. Один раз Дазай пошёл на крайние меры и утащил ничего не подозревающего юношу в душ, завернутого в одеяло. Чуя в тот раз сильно костерил треклятого напарника, пытаясь долго и упорно высушить собственное одеяло. В итоге, отобрал одеяло у Дазая, из-за чего исполнитель пару ночей довольствовался тонкой простынёй.       От кошмаров своего оружия страдает и Дазай. Если первое время было всё более-менее спокойно, то вот уже несколько дней парень просыпается среди ночи от бессвязных речей Накахары. И сегодня первый раз, когда Осаму смог разобрать, о чём всё время бормотал юноша.       – Эй, слизень, – останавливается против постели рыжеволосого напарника, гипнотизируя мечущееся в приступе кошмара создание уставшим взглядом, – ты там, случаем, не меня изгнать пытаешься?       В ответ ожидаемое молчание.       Чуя хмурится, прикусывает нижнюю губу и поверхностно дышит. По виску стекают капли пота, ко лбу липнут влажные пряди волос.       – Прочь…       – Придушить бы тебя, – мрачно, без тени насмешки, – подушкой…       Но, вопреки словам, аккуратно дотрагивается до влажного лба, убирая рыжие пряди с лица. Присаживается рядом и, подвинув напарника ближе к стене, укладывается рядом. Тесно. Ноги свешиваются с края кровати. Однако, лучше так, чем выслушивать раздражающие речи.       Широкая ладонь забинтованного исполнителя покоится на лбу его персонального оружия. Чуя постепенно затихает. Дыхание выравнивается, юноша погружается в глубокий, умиротворённый сон. Под мерное дыхание напарника, Осаму и сам медленно проваливается в желанный сон, краем сознания отмечая, что нужно бы проснуться раньше «вредного коротышки». Пусть шатен и идёт на своеобразные уступки, ставить об этом в известность Чую он не собирается.       ***       – …Что скажете, Мори-сан?       Осаму ожидающе смотрит на директора. Ночные рейды до кровати Чуи ему определённо надоели, как и постоянные сны в чужой постели. О последнем, естественно, Дазай умолчал. Нечего Мори знать о благородстве студента. Данная благотворительность всецело должна остаться его личным секретом.       – Продолжительные кошмары, говоришь, – Огай задумчиво опускается подбородком на сложенные кисти рук. – Для оружия, коим является Накахара, подобное не редкость. Ночные кошмары, обычно, начинаются с первой поглощённой душой, принадлежавшей падшему. Безумие, что несёт в себе инородная душа, отрицательно сказывается на сознании оружия. Следствием чего и становятся кошмары. Иными словами, – мужчина чуть склоняет голову вбок, – кошмары, признак отторжения негативной энергии безумия. К слову, Дазай, – зрачки алых глаз опасно сужаются, – вы проходили эту тему в начале семестра вместе с Йосано-сенсей.       А ведь и правда. Ещё до того, как Накахара стал напарником Дазая, они обсуждали возможные побочные эффекты от поглощения души. «Что там говорилось о способах устранения побочек?..»       – Припоминаю, – спустя минуту молчания, сдержано выдаёт Осаму. – Благодарю за пояснение, – и спешно покидает кабинет директора.       Обладая феноменальной памятью, Дазай никогда не имел проблем с учебой, но, почему-то, именно сейчас, когда знания ему потребовались, он умудрился выпустить из головы ключевые моменты. Возможно, причина в том, что исполнитель никогда прежде не думал, что информация, касательно оружия, ему когда-нибудь пригодится. «Одиночке она ни к чему», – говорил студент, отмахиваясь от пламенных речей преподавателя.       А теперь, сидя в уединении на крыше академии, старательно пытается воспроизвести в памяти ту самую лекцию:       – …Главное запомните, – Йосано-сенсей грациозно облокачивается поясницей на рабочий стол, обводя аудиторию взглядом, обращаясь в первую очередь к студентам-оружиям, – если вдруг вы подверглись пучине кошмаров, именно исполнитель приведёт вашу душу к гармонии.       По аудитории проносятся непонимающие шепотки, пока староста группы, Куникида Доппо, не осмеливается поднять руку и озвучить волнующий всех остальных вопрос:       – Как это понимать?       – Связь, что возникает между исполнителем и оружием, по-своему уникальна. У каждого по-разному получается синхронизировать эту духовную связь, поэтому и процесс исцеления у каждого дуэта свой. Этому невозможно научить словами или учебной литературой, – загадочно улыбается, – эту нужно почувствовать…       Осаму смотрит с высоты на задремавшего во дворе академии напарника. Чуя лежит на скамье, подложив под голову согнутую в локте руку и вытянув ноги. Свободная рука свисает с края, пальцами касаясь серого камня. Рядом, под скамьёй, лежит учебник об «особенностях оружий».       – Почувствовать связь?.. – в никуда усмехается Осаму, отводя взгляд от Накахары. Укладывается на спину на крыше и бесцельно смотрит в голубое, чистое небо.       Повезло же так: к надоедливому напарнику бонусом добавились и его проблемы. Из-за этого Осаму и ненавидит сотрудничать с кем-либо. Слишком геморрно.       ***       Слишком…

неправильно?..

      Парень открывает глаз, наталкиваясь взглядом на яркие рыжие пряди. Картина, что каждое утро теперь видит Дазай. Рука привычно покоится на чужой талии, пока хозяин постели, ничего не подозревая, крепко спит рядом.       «И зачем так напрягаюсь?.. Верно, чтобы самому высыпаться»       Нужно вставать, пока Чуя не проснулся и не обнаружил причину своих спокойных снов. Дазай напоминает себе, что эта необходимость временная, и как только Накахара восстановит гармонию души, всё вернется на круги своя. Исполнитель убеждает себя, что всё происходящее ему опротивело, как и сам рыжеволосый юноша, который неосознанно жмётся к нему ночами. Но…       До будильника почти час, спешить ему некуда.       Дазай, слабо улыбаясь, зарывается носом в растрепанные рыжие пряди, прикрывает глаза. Он совсем немного восполнит недостаток сна, не более. Чуя тут совершенно ни при чём…