too late to do

Когда Энид узнает, что произошло во время её отсутствия, она не может выдавить из себя и слова. Только мысли, копашашиеся где-то внутри черепной коробки, заставляют её вздрогнуть – в этом есть и её вина. Не устрой она скандал, не хлопни дверью, не смени она этой чертовой комнаты всего на пару часов – всё могло бы быть иначе. Могло бы, но уже не будет. Уэнсдей не смотрит на неё, хаотично перебирая смятые листы незаконченного романа и в ответ на все вопросы подруги бросает лишь тихое "я хочу побыть одна", буквально выпроживая Синклер за дверь. Энид не злится. Не злится на Уэнсдей. Злость на себя же набирает всё новую и новую силу, заставляя девушку отчаянно взвыть, в приступе истерики разрывая в клочья первую попавшуюся под руку цветастую толстовку, кажущуюся сейчас такой омерзительно яркой. Энид думает – не будь она настолько инфантильной, настолько цветасто-радужно-непоколебимой, не веди себя как последняя идиотка – Вещь бы остался жив. Энид думает – и приходит к выводу о том, что снова рушит чью-то жизнь.                                         *** Энид возвращается в комнату во втором часу ночи. После разговора с Аяксом становится легче – совсем немного, но этого хватает на то, чтобы снова нацепить осточертевшую маску дружелюбия и очарования, зайти в столовую за согретой порцией ужина и постучать в дверь собственной комнаты. – Ты уже спишь? – Синклер старается не шуметь, мысленно надеясь на то, что ей удастся выдавить из соседки хоть слово, – Уэнсдей? Аддамс не отвечает. Она, кажется, так и заснула – в уличном пиджаке и ботинках. Энид тяжело вздыхает, опуская поднос на стол и хмурится, не обнаружив на нем печатной машинки и груды листов. Она, кажется, понимает, в чем тут дело, но решает обсудить это завтра. Если, Уэнсдей, конечно, захочет с ней говорить. Комната погружается в полную тьму, когда Энид отключает ночник, забираясь под теплое одеяло. Единственным источником света остается едва заметный лунный блик, проникающий в комнату через окно. Забавно, думает Энид, он делит комнату ровно поровну. Прямо как Уэнсдей в день переезда.                                         *** Заснуть ей не удается. Энид поднимается с постели и невольно вздрагивает, когда ступни касаются ледяного пола. Она делает пару шагов, опускаясь рядом с кроватью соседки и, задумавшись над правильностью своих действий, протягивает ладонь, бережно поглаживая ту по голове. – Прости, что меня не было рядом. Я бы очень хотела вернуть всё назад. Тогда я никогда бы не оставила вас с Вещью в одиночестве, правда. Энид не ждет ответа. Она лишь поправляет сползшее одеяло и осторожно проводит кончиками пальцев по бледной щеке соседки. Поднимает с пола теплый свитер и, стараясь не шуметь, уходит на балкон – спать она сегодня не планирует. Уэнсдей, в очередной раз оставшись одна, сдавленно всхлипывает. Она обещала себе никогда не плакать. Как жаль, что далеко не все обещания можно выполнить.