Лисы мурчат по весне

— Ну и что это значит? — смеётся Сайно чуть слышно, пока ухо щекочут ярко-зелёные волосы, а чужие коготки легонько царапают голую талию. Тигнари довольно восседает на нём, прижимаясь ближе всем телом, не оставляя путей отступления. В воздухе чувствуется запах пряного цветка-сахарка и тягучего дикого мёда. От Тигнари всегда исходил шлейф чего-то сладкого, но во время гона этот запах выходил на передний план, заполняя собой всю комнату за считанные секунды и пробираясь в лёгкие, отчего в животе бабочки скреблись, как умалишённые. Тигнари как-то сказал, что феромоны пустынных лисиц на людей никак не влияют. Сайно бы поспорил, но говорить о том, что внизу живота тянет даже от самых простых ласк, слишком стыдно. Но Тигнари не слепой, всё и сам прекрасно видит и довольно мурчит, когда генерал Махаматра кусает и так обветренные после климата пустыни губы, сдерживая рвущиеся наружу звуки. Фенек отстраняется от истерзанной шеи и заглядывает Сайно прямо в янтарные глаза. Лисий зрачок, кажется, заполонил всю радужку, отчего глаза Тигнари стали похожи на чёрную дыру. Сердце Сайно медленно тает, а температура в комнате не уступает температуре в пустыне, из которой генерал Махаматра прибыл буквально вчера. И очень вовремя, кстати говоря. — Тебя долго не было рядом, — елейным голоском тянет Тигнари, пока пальцы Сайно легонько массируют мягкие ушки у основания, — И я очень скучал, — и Сайно краснеет от этого откровения, потому что лично он сам себе не позволял говорить такое. Вместо этого он лишь притягивает Тигнари ближе, целуя так, что и говорить ничего не надо. А лишь надеяться, что резкая смена одежды генерала Махаматры на более закрытую не станет чем-то обсуждаемым и жутко интересным для посторонних. В любом случае, бордовые пятна и следы маленьких, но, Архонты, сладко острых клыков вызовут куда больше вопросов. "Господин Сайно, неужели на вас напала стая тигров ришболанд?" "О, нет, просто фенек. Один. Ласковый такой, ох, глядите, это он — отчитывает своего подопечного за то, что тот грибосвина от вьючного яка отличить не может!" И сейчас этот фенек нагло сидит на его коленях, совершенно не контролируя свои руки, и лезет, о Архонты— — Такой чувствительный, — бессовестно шепчет Тигнари на ухо, довольно улыбаясь и продолжая гладить полувозбуждённый член через ткань таких тесных сейчас шорт. Хвалёная сдержанность генерала Махаматры даёт трещину. Сайно кусает губы сильнее и для большей надёжности зажимает рот рукой, пока чужая ладонь медленно двигается вверх-вниз, совершенно не принося никакого облегчения, а лишь наоборот, разжигая огонь внутри сильнее. И это невыносимо. Невыносимо приятно, невыносимо стыдно и невыносимо недостаточно. Тигнари, коварно улыбаясь, приближается к покрасневшему уху и шепчет то, что в обычной жизни не то что не озвучил бы, а даже мысли о подобном не допустил. Сайно краснеет сильнее и надеется, что засчёт его тёмной кожи это не сильно заметно, но ошибается. Ведь фенек улыбается очень довольно, явно замечая красноречивую реакцию. В период гона Тигнари всегда становился слишком развязным и смелым. Это выбивало Сайно из колеи, но не то чтобы ему это не нравилось. Наоборот, ощущение некоторой беспомощности, словно ты добыча перед хищником, вызывало желание быть растерзанным как можно скорее, пока сердце не остановилось окончательно. Пока не кончил от одного только взгляда и голоса прямо над ухом, что называл "хорошим мальчиком". "Ну и кто тут ещё из нас больше похож на пёсика?" — мысленно ворчал Сайно, но вслух никогда не возражал. Не до этого было. Мягко надавливая на плечи, Тигнари заставляет Сайно лечь, усаживается сверху и припадает к шее губами. Целует нежно, но затем кусает, втягивает загорелую кожу, оставляя метки-синяки. Сайно не сдерживается и тихо хнычет, когда фенек кусает косточку ключицы. Тигнари в качестве извинения (или награды за то, что тот наконец-таки подал голос) ставит колено прямиком между чужими бёдрами и давит, доставляя мучительное удовольствие. Сайно выдыхает, прижимая Тигнари как можно ближе, оставляя даже сквозь плотную ткань одежды белые следы ногтей. Над его ухом довольно урчат, продолжая мучить чужую шею чередой укусов и поцелуев и играясь с тяжёлой пряжкой ремня. — Нари, — тихо зовёт Сайно дрожащим голосом, периодически срывается на всхлипы, уже переставая сдерживаться. Особенно громкий стон вырывается из груди генерала Махаматры, когда Тигнари спускается ниже, отбрасывая ненужный топ на пол, и касается чужих сосков, аккуратно сжимает и вбирает в рот. Сайно одновременно любил и ненавидел факт того, насколько Тигнари внимательный, из-за чего легко запоминал чужие чувствительные места, ведь обожал, когда вечно хмурый и серьёзный Сайно перед ним становился таким податливым и нетерпеливым. Наверное, природа фенеков такова, что они очень любят играть со своими жертвами, доводя их до безумия. Генерал Махаматра стыдливо прячет лицо в сгибе локтя, пытаясь унять обезумевшее сердце, потому что Тигнари слишком много: его руки пересчитывают рёбра, язык издевательски долго теребит сосок, а колено упирается прямо в пах, но недостаточно для того, чтобы об него можно было потереться, хоть на секунду уняв возбуждение. А ещё от фенека пахнет приторно сладко, и это туманит разум лишь сильнее. Сайно чувствует, что скоро сойдёт с ума от того, как быстро кровь стучит в его висках, от того, что вся комната и, кажется, он сам пропитаны одурманивающим запахом Тигнари. Но больше всего от того, что Тигнари резко отстраняется. Сайно почти готов недовольно простонать, но остатки гордости не позволяют. — Мне не нравится, что ты на меня не смотришь, — наигранно обиженно фыркает фенек, тыкая пальцем в ладошку, которой Сайно прикрывает свои раскрасневшиеся щёки и пьяные от желания глаза. Тигнари остановился нарочно. Потому что видел состояние Сайно, его сбившееся дыхание и дрожь по всему телу. Ещё немного, и Сайно бы позорно кончил без прямых прикосновений. Но Тигнари не позволяет. Потому что генерал ещё не попросил. Потому что Тигнари ещё не наигрался. Сайно восстанавливает дыхание пару секунд, всё равно порой срываясь на всхлипы из-за отсутствия разрядки и сильного перевозбуждения. Тигнари очень доволен, но Сайно, похоже, нет: — А мне не нравится, что ты медлишь и издеваешься. — Напомнить тебе прошлый раз? — фенек фыркает, убирает чужие руки от лица, фиксирует их над белой макушкой, вынуждая Сайно смотреть прямо в янтарно-зелёные глаза, — Вот тогда я действительно издевался. — Было бы неплохо, — смеётся Сайно, хотя румянец с щёк плавно перебирается уже и на шею. Потому что в прошлый раз было уж очень хорошо. Для Тигнари эта фраза служит спусковым крючком. Он слишком долго хотел повторить это, и вот наконец, стоило Сайно договорить, как его руки опутывают лианы, приковывая к спинке кровати. Генерал на пробу пытается освободиться от захвата, но запястья удерживают крепко, одновременно с этим не вызывая дискомфорта. Сайно тяжело сглатывает, когда видит в почерневших глазах Тигнари пляшущих чертят. — Помнится, ты сказал, что тебе не нравится моя медлительность? — шепчет фенек, расстёгивая сложную пряжку чужих шорт, и снимает их, освобождая возбуждённый член. Сайно томно выдыхает, когда Тигнари обводит большим пальцем головку, распределяя предэякулят по органу, на пробу соединяет два пальца в кольцо и двигает ими вверх-вниз по всей длине. Генерал Махаматра закатывает глаза от долгожданных ласк, жмурится от приятного ощущения прикосновений к болезненному, столь долгому возбуждению. И давится стоном, когда Тигнари резко берёт в рот сразу на всю длину. У Сайно перед глазами взрываются созвездия, а в уголках глаз скапливаются слёзы. Тигнари пережимает член у самого основания, совершенно не щадит генерала, не давая тому кончить раньше времени. — Ещё не заслужил, — хрипло произносит Тигнари, на секунду отрываясь от чужого члена. Между его ртом и потемневшей головкой натягивается тонкая нить слюны, и эта картина надолго остаётся в памяти Сайно, запертая под семью замками, — Попроси хорошенько, — и снова, довольно простонав, заглатывает член, заставляя бёдра Сайно дёрнуться вверх. И Тигнари действительно издевается, едва касается члена горячим, чуть шероховатым языком, щекочет уздечку. И всего этого достаточно для того, чтобы сойти с ума в ближайшую ночь, но недостаточно, чтобы кончить хотя бы раз. Выдох, жалобный стон, когда Тигнари переходит к бёдрам цвета варёной карамели и кусает легонько, посылая волны возбуждения по всему телу. Генерал сейчас больше всего хочет взять Тигнари за волосы и начать быстро толкаться в тесное горло, прекрасно зная, что партнёр любит, когда его грубо берут в рот. Но запястья Сайно крепко зафиксированы силой дендро, а сам он принял правила этой извращённой игры, ещё тогда, когда утром ступил на порог дома лесного стража. С трудом подняв тяжёлую и будто пьяную голову, Сайно смотрит Тигнари в глаза. Тот всё ещё выводит его, дразнит, щекочет, ласкает, и в глазах его похоть и сплошное желание, отчего в сердце неспокойно. Тигнари не отрывает от раскрасневшегося лица глаз, вновь беря горячий член в рот, и Сайно чувствует, как его мысленно просят позабыть про гордость и просто сдаться в угоду ощущениям. Сайно привык командовать, но сейчас ему хочется признать своё поражение. — Нари, прошу тебя, — шепчет он, периодически толкаясь бёдрами вверх, но Тигнари неимоверно крепко удерживает те, отрезая пути отступления. — Просишь о чём? — тянет Тигнари с лукавой улыбкой, выпуская изо рта член и начиная очерчивать каждую его венку языком. Из груди вырываются судорожные вздохи, картина перед глазами размывается, но Сайно продолжает, прекрасно зная, что Тигнари не оставит эту пытку так просто: — Прошу, дай мне кончить. Фенек чуть дует на влажную головку, тихо хмыкает, замечая, как от этого поджимаются пальцы на чужих ногах. Поднимается выше и шепчет на мигом покрасневшее ушко: — Хороший мальчик. Больше Тигнари не медлит: вбирает ртом член полностью, помогает себе рукой, сразу задавая быстрый темп. Стонет от того, как горячий член проезжается по гортани, от привкуса Сайно на языке и от того, как тот громко скулит, совершенно позабыв о такой вещи, как стыд. — Кончишь мне в рот? — мурчит, продолжая ласкать член языком и рукой одновременно. Сайно практически не слышит, что у него спрашивают, но автоматически кивает, потому что знает, что Тигнари сделает хорошо. И он делает: ритмично двигает горлом, царапает чужое бедро до красных полос и стонет сам, посылая вибрации по всему органу. Сайно хватает пары быстрых толчков, чтобы кончить с тихим вздохом, отчаянно кусая нижнюю губу до крови, жмурясь до звёзд перед глазами и продолжая толкаться навстречу горячей тесноте. Бёдра мелко подрагивают, а на ладонях остаются белые следы от собственных ногтей. Отдышавшись и немного придя в себя после бурного оргазма, Сайно открывает глаза, и первое, что он видит, – Тигнари, слизывающий со своих длинных пальцев остатки спермы, глядя сверху вниз слишком довольно для кого-то, кого только что оттрахали в рот. — Извращенец. — Как и ты, — хмыкает и улыбается с капелькой коварства. И тут до Сайно доходит. Тигнари всё ещё не кончил. — Поможешь? — мурчит он уже ласково, убирая с лица Сайно мокрую чёлку. Генерал лишь красноречиво раздвигает ноги. — С прошлого раза прошло много времени, — шепчет Сайно, невольно подаваясь навстречу ладоням, ласкающим ноги от колен до внутренней стороны бедра. — Это ты так просишь быть понежнее? — хихикает Тигнари, едва касается накаченных бёдер в лёгкой щекотке, обводит уже заалевший укус, с удовольствием подмечая, как мышцы тут же сокращаются под его пальцами. Тигнари не требовал ответа, и генерал ему за это благодарен. У Сайно не хватает сил, чтобы хоть немного приподнять голову и увидеть, что же фенек собирается делать, но он слышит, как тот развинчивает бутылочку со смазкой. — Эта на основе пиро слайма, — окунает пальцы в вязкую оранжевую субстанцию, — Как раз для таких чувствительных и нежных генералов, как ты. — А ты знаешь генералов кроме меня? — поддевает Сайно. — Не на том слове акцент делаешь, — улыбается Тигнари и толкается внутрь на фалангу. Сайно от неожиданности выдыхает чересчур громко, — Как я и говорил, ты очень чувствительный. — Ты вынуждаешь, — шепчет генерал, стараясь привыкнуть к ощущениям. И вот уже весь палец Тигнари, обильно покрытый тёплой смазкой, скользит внутри, растягивая неспешно и аккуратно. Жар в животе Сайно постепенно разгорается вновь, генерал ловит себя на мысли, что ему прямо сейчас необходимо проявить свою нежность, иначе он взорвётся от переизбытка эмоций, как зажжённый пиро слайм. От этого осознания щёки сильнее краснеют, и Сайно в отчаянии дёргает связанными руками, понимая, что он не в силах получить желаемое самостоятельно. Поэтому придётся просить Тигнари, но это, Архонты, невыносимо стыдно. Фенек тем временем проникает в нутро уже двумя пальцами, аккуратно раздвигает их на манер ножниц. Жадно вслушиваясь в чужие тихие вздохи, Тигнари продолжает искать заветную точку. Успокаивающе шепчет в чужое ухо, какой же он, Сайно, молодец, какой он горячий и тесный внутри, просит расслабиться и потерпеть ещё немного. Сердце у Сайно бьётся в агонии, потому что всё это слишком, и чувствительные уши Тигнари улавливают чужое волнение. Нежный поцелуй в скулу возвращает привычный ритм в грудной клетке, ненадолго унимая трепет. Сайно болезненно жмурится от ощущения уже более серьёзной растяжки и прогибается в спине, пытаясь уйти от третьего пальца. Но Тигнари второй рукой, которая до этого крепко сжимала загорелое бедро, начинает надрачивать чужой член в ритм толчков. Сайно кусает губы, не в силах уже сдерживаться, тихо зовёт: — Нари, ах... — Что такое? — Тигнари тут же останавливается, заглядывает в чужие рубиновые глаза, выискивая хоть каплю дискомфорта, — Помедленнее? — Нет, продолжай, просто.., — шепчет чересчур тихо, стараясь прикрыть неуверенность в голосе лёгким безразличием, — поцелуй меня, — и нервно прячет глаза за чёлкой. Тигнари несколько раз моргает, прежде чем расплыться в кошачьей улыбке: — Всё ещё будешь отрицать, что ты – генерал Неженка? — Если будешь обзываться, то да, — бурчит куда-то в сторону. Губы Тигнари, нежные и мягкие, находят горячую щёку Сайно. — Я любя, — прямиком в чужие губы, прежде чем страстно к ним припасть. Вся инициатива переходит к бодрому и перевозбуждённому фенеку, Сайно лишь довольно мычит на каждое умелое движение языком, тихо похныкивая, когда клычки задевают язык или губы. Тигнари сразу же извиняется, зацеловывая свежие ранки, и у Сайно сердце плавится от этого проявления чувств. Сзади его медленно ласкают уже все три пальца. Генерал тихо стонет в поцелуй, когда Тигнари находит простату и меняет угол проникновения, чтобы практически каждый толчок приходился на заветную точку. Сердце вот-вот проломит рёбра, и Сайно кажется, что далеко не уверенный и внешне спокойный Тигнари из них двоих сейчас страдает от гона. Генерал думает, что во всём виноваты или весна и лисьи феромоны, или его чувства. Вопреки всему останавливается на первом. Тело начинает уже само двигаться навстречу, Сайно сам насаживается на чужие пальцы, закатывая глаза в эйфории. — Я сейчас... Длинные пальцы покидают нутро предательски неожиданно и не вовремя. С губ генерала срывается удивлённый и одновременно недовольный полустон. — Неужели ты хотел на этом закончить? Несмотря на любовь и прочие глупости, Сайно порой готов стукнуть лесного стража прямо по его ушастой макушке. — Неужели ты настолько сильно хочешь трахнуть меня, что даже готов пренебречь растяжкой? — подкалывает генерал в ответ. Глаза Тигнари подёрнуты дымкой возбуждения, а руки дрожат, сжимают чужие бёдра сильнее, царапая острыми коготками. Фенек тихо хмыкает: — Поверь, я растянул тебя настолько хорошо, что ты сразу же попросишь меня не церемониться и хорошенько оттрахать тебя. — Не поверю, пока не продемонстрируешь. И Тигнари как по команде избавляется от своих свободных штанов и верхней одежды. Пожирая взглядом подтянутое тело, на котором уже давно затянулись все следы прошлых ночей, Сайно невольно думает о том, что мог бы помочь партнёру снять одеяния, а следом провести дорожку поцелуев от молочной шеи до впалого живота, но лианы не дают ему подняться и совершить задуманное. Ещё немного, и он от досады завоет. Заметив хищный взгляд на своём теле, Тигнари провокационно проводит ладонью по своей плоской груди, едва касаясь розовых сосков, переходит на живот, прекрасно зная, что это у Сайно любимое место для поцелуев. Генерал смотрит, не отрываясь, и, кажется, даже не моргает. Любуется. Тигнари прекращает своё шоу, дёргает Сайно за бёдра на себя, тот в ответ нетерпеливо обнимает чужую талию ногами, притягивая как можно ближе, и смотрит в чужие глаза с ноткой негодования. Тигнари в ответ слабо смеётся, замечая чужое нетерпение и желание. Сайно фыркает: — Да-да, ты был прав, позлорадствуешь потом, — закатывает глаза и шуточно пинает в спину лодыжкой, — А теперь будь хорошей лисой и не заставляй этого красавчика ждать. — Только если перестанешь зажиматься, стоит мне только немного тебя приласкать. Генерал тяжело вздыхает: — Ты же знаешь, что я не привык к такому. Сердце Сайно делает кульбит, когда Тигнари звонко целует его в щёку. — Привыкай. И даже не думай держать всё в себе. — А то что? Покусаешь? Тигнари слабо, но одновременно ощутимо прихватывает зубами кончик его носа: — Именно. Рука Тигнари совершает невнятное движение в воздухе, и лианы тут же исчезают, словно их и не было всё это время. Уже свободные руки генерала кольцом опутывают шею фенека, зарываются в тёмные волосы на затылке, подначивая лаской к действиям. Тигнари слушается. Внутри всё разливается жаром, Сайно ближе прижимает к себе Тигнари, когда тот входит нарочно медленно, чтобы снова вывести на эмоции, чтобы Сайно снова признал, что ему недостаточно. Генерал в ответ царапает чужую спину, потому что после долгой разлуки к ощущению члена внутри привыкнуть сложнее. Они близко до того, что Сайно чувствует дыхание Тигнари на своей коже, слышит, как бешено колотится чужое сердце. И это невыносимо до того, что хочется сгореть дотла прямо здесь, в этой комнате, выжать свои чувства досуха, обнажить собственное сердце, как бы говоря: "Я только твой, только ты увидишь меня таким". Внутри чувствуется непривычная заполненность, когда Тигнари, тяжело дыша, входит до самого основания, выбивая у Сайно воздух из лёгких. Фенек мурчит ему на ухо, его хвост хаотично мечется в пространстве, щекочет чужие лодыжки так, что Сайно против воли улыбается. Хвост мечется ещё быстрее, хотя казалось, куда уж больше, когда Сайно чешет Тигнари за ушком, благодаря за всю ту нежность, которую дарит ему фенек, хотя тот и мог просто получить желаемое, игнорируя чужое самочувствие, не тратя на это время и не изводя себя. Но Тигнари, чтоб его бездна, ласковый до невозможного. Целует в щёку, стоит только тени недовольства показаться на лице. Зарывается в волосы носом, слабо целуя в макушку. Сайно хочет съязвить, мол, он не хрустальный, к чему всё это? Но в ответ всегда следовало: "Потому что я люблю тебя". И для Сайно это всегда слишком. И вот очередной поцелуй куда-то в скулу заставляет всё внутри встрепенуться, и кажется, что даже сердце на секунду замирает. — Расслабься, хорошо? — мурлычет Тигнари, оставляя за ухом лёгкий поцелуй. "С тобой по-другому никак"— с мягкой улыбкой думает Сайно. Фенек выходит из него и практически сразу толкается обратно, попадая ровно туда, куда нужно. Сайно сильнее сдавливает ногами чужую талию, зарывается в тёмные волосы, плавно переходит к ушкам, начиная нежно поглаживать их у основания. С губ Тигнари срывается полурык-полустон. — Ну же, Нари, — на выдохе тянет Сайно, — продолжай. Тигнари толкается пару раз ровно так, как нужно, как Сайно хочется. Наградой ему служит протяжное: — Да, вот так, пожалуйста. И Тигнари после такого не намерен останавливаться. Новый укус расцветает между шеей и плечом, Тигнари лижет, кусает, не переставая толкаться в тесное нутро, рычит прямо на ухо хищно, почти пугающе. Обнажает свою собственническую натуру. В голове смешивается всё: от приторного запаха мёда до ощущения руки на собственном бедре, что не позволяла свести дрожащие колени. Сайно разрешает себе ещё один жест проявления чувств, слепо находит чужую ладонь, что упиралась в кровать рядом с его лицом, сплетает со своей, ласково поглаживая пальцы. Мягкие губы Тигнари продолжают тыкаться, куда попало: поцелуи приходятся на плечи, ключицы, шею, пару раз на подбородок и ухо. Сайно позволяет себе очень много: — Поцелуй меня, — и в голосе одна сплошная просьба. Тигнари слушается, ускоряет толчки, находит обветренные губы, пару раз целуя мимо, затем целует куда надо нежно, развязно, приятно до дрожи в коленках. Это добивает, становится невыносимым для чувствительного от переизбытка эмоций и ощущений тела. У Сайно земля уходит из-под ног, кажется на секунду, что он вознесся до Селестии и спустился обратно. — Внутрь, — шепчет он, пока помутневший разум ещё не одерживает верх, отдавая штурвал чувствам и нерациональным желаниям, — пожалуйста, кончи внутрь. И несмотря на все возражения Тигнари, Сайно не даёт ему отстраниться, принимая всё, что тот ему даёт, как и хотел, внутрь. — Невозможный, — шепчет фенек на ухо, тихо собственнически то ли порыкивает, то ли мурчит, заправляя белые мокрые волосы за уши и чувствуя, как узел на члене развязался, заполняя партнёра до краёв. Сайно довольно жмурится от приятного ощущения тепла и от ласковых пальцев в волосах. — Я тоже тебя люблю, — и тянет чужую ладонь к своим губам, оставляя лёгкий поцелуй, в очередной раз за ночь позволяя себе немного побыть неженкой.