Рождественский подарок от папочки

      Вот уже пять дней как рождественские каникулы закончились, Алекс вернулась к занятиям в школе, уходила на весь день, зацеловывая Уилла впрок, покидая дом рано утром и возвращаясь к ужину.       Первые двое суток мальчик не находил себе места, пытался забыться в книгах и конструкторе, но как только выныривал из купола, в растерянности озирался по сторонам в поисках девушки. Доктор Лектер приходил после обеда, занимался своими делами в просторной библиотеке, изредка музицировал на пианино, не тревожа питомца своей дочери.       На третий день Ганнибал предложил Уиллу несколько книг – заметив его одновременный интерес к энциклопедиям по химии, биологии и альбомам анатомии реальности ренессансных деятелей искусств, – затем сказал несколько занимательных фактов, поймав заинтересованный взгляд. Вскоре внимание мальчика было полностью поглощено образом доктора Лектера.       Ум Уилла был жадным до знаний. Он ловил каждое слово, впитывал каждый факт, не перебивал, плыл по течению бурного потока мыслей, заслушиваясь монологами мужчины с темными глазами.       Поначалу Уилл держал дистанцию, не подходил к Ганнибалу сам, но сегодня у него был повод отнести сборник по истории архитектуры с закладками и пометками о геометрических приемах пропорций и симметрии эпохи возрождения. Доктор Лектер одобрительно кивал, задавал вопросы, Уилл молчаливо искал в книге нужный абзац, чтобы объяснить очередной вывод…       Потом вернулась Алекс, отец оставил их одних, предупредив, чтобы они ужинали без него, вечер Уилла был полон радости от воссоединения после долгой разлуки. Нужно было готовиться ко сну, но они засиделись допоздна с собранием сочинений поэта и художника Уильяма Блейка, иллюстрированного его же удивительными картинами, Алекс читала Уиллу стихотворения и поэмы, но тот не думал о сюжете, он вслушивался в голос, мелодичный, убаюкивающий, ласкающий слух.       Они предвкушали уик-энд, два дня, которые они полностью проведут вместе, вдвоем, как прежде… Алекс дышала ему в ухо, он млел, довольно улыбаясь, его клонило в сон, и он то и дело клевал носом, удобнее устраиваясь под боком девушки, положив взлохмаченную голову ей на грудь.       На кровати, в светлом пятне лампы, в уютном кольце объятий было спокойно. Страшный демон – Красный Дракон – расправивший крылья, с мускулистой спиной и мощным хвостом, не казался опасным. Алекс сказала, что он вовсе не уродлив и ужасен, как его видит упавшее к его ногам золотоволосое создание, пораженное видом его отвернутых прочь от зрителя лиц семи рогатых голов… Что он несет бремя чудовища, негодуя от любопытства рода человеческого, от суеверного страха невежд, срывающих с него личину, а затем в страхе убегающих или падающих ниц с сопливыми мольбами.       Уилл не успел довести рассуждения внутреннего монолога до конца, он услышал на первом этаже шум. Алекс тоже встрепенулась – и насторожилась, ибо шаги человека внизу не были поступью ее отца.       Это было странное ощущение – животной интуиции, обострившихся инстинктов, мурашек предчувствия, от которых волосы на руках встали дыбом.       Кто-то рылся в кухонных шкафах внизу, кто-то влез к ним в дом.       Алекс бесшумно соскользнула с кровати, сделала Уиллу жест оставаться на месте. Неизвестный, тем временем, передвигался по первому этажу, практически не скрывая своего присутствия. Он не знал, что в квартире кто-то есть?       Девушка подняла с пола сложенный фото-штатив, бесшумно подошла к двери и выглянула в приоткрытую створку. Уилл понял, что она задумала настичь злоумышленника, и тут же бросился к ней, обнимая за талию, оттягивая назад.       – Возьми телефон со стола и, что бы ни происходило, сиди здесь, пока я тебе не скажу. Если я скажу бежать, беги на улицу, потом позвони отцу, – шепнула она, едва касаясь губами его виска, ощущая, как руки стискивают ее футболку. – Не бойся за меня. Запри дверь. Береги себя.       В следующее мгновение она выскользнула из комнаты, тихо ступая по коридору, спускаясь по ступеням, крадучись, как кошка, с штативом в руках. Уилл затаил дыхание, не сразу закрыл створку, не сразу замкнул замок, пальцы не слушались и дрожали.       На середине лестницы Алекс различила силуэт, вернувшийся из гостиной в обеденный зал, незваный гость был ей незнаком ни по походке, ни по одежде. От него пахло табаком и дезодорантом с отдушкой, которая смешивалась с потом и ароматом специй, вытряхнутых из многочисленных шкафчиков кухни.       Девушка последовала за ним, но когда она оказалась у основания череды ступеней, и ей оставалось лишь совершить марш-бросок, настичь подлеца, отвернутого от нее, двумя прыжками и огреть по голове, наверху что-то загремело.       Неизвестный обернулся на шум, Алекс отскочила вглубь коридора. Сердце заколотилось в груди – от беспокойства за упрямого Уилла, который какого-то черта вышел из комнаты и теперь вжался в стену, выглядывая из-за угла, а рядом с ним на полу лежали осколки античной вазы с пошатнувшегося от неосторожного движения декоративного столика.       Незнакомец исчез из поля зрения, Алекс направилась в обеденный зал, затем в кухню. Беспорядок был везде, она перешагивала через кастрюли, сотейники и выставленные наружу ящики распахнутой морозилки…       Она шла на слух и нюх, но посторонний звук работающей морозильной камеры отвлекал, отдушка дезодоранта и пот смешивались с пряностями. Подлец хитер – его уже не было на кухне.       – Алекс! – прозвучало за спиной.       Тело отреагировало быстрее разума, за мгновение до крика, ворвавшегося в заполненное жужжанием морозилки пространство, она ощутила приближение. Алекс обернулась, увернулась от грозной тени, обрушившейся на нее с блеснувшим в руке ножом.       Лезвие промелькнуло у бока, широкая ладонь норовила схватить ее за хвост, в тот момент, когда она сбила его с ног ударом под колено. Незнакомец был сильным и ловким, он повалил девушку на пол, нож отлетел в сторону, выбитый четким ударом, но штатив оказался зажатым между двумя сцепленными в схватке телами, одно из которых пыталось пережать горло другому металлическими перекладинами.       Алекс не могла отпихнуть склонившегося над ней неизвестного, он был тяжелым, штатив уже сдавливал горло, руки дрожали от напряжения. Его безумные, налитые кровью глаза болотного цвета таращились на нее, красное лицо перекосилось от злобы и досады. Лишь на миг он отвлекся на что-то, Алекс рывком перекатила их обоих на бок, поднявшись на ноги и уклоняясь от удара ботинком.       – Стой там! – выпалила она с ужасом, видя, как Уилл приближается к ним.       Незнакомец уже встал и, вооруженный штативом, налетел на нее, она впечаталась в барную стойку спиной, перекатилась через нее, скользя вдоль, оказавшись на противоположной стороне.       Она успела выхватить кухонный нож из подставки, заводя руку за спину, отступая, вынуждая мужчину следовать за ней, огибая остров. Когда он замахнулся, она уклонилась от удара, вонзила ему лезвие в область солнечного сплетения, снизу вверх.       «Лезвие не терпит нерешительности, – говорил ей отец. – Если начинаешь, доводи до конца.»       Она ощутила сопротивление кожаной куртки, одежды, кожи, мышц, внутренних органов, вибрацию от каждого слоя, пока сталь входила в тело, как входит в тушу охотничий нож. Хрип, с кровавой пеной, вырвался изо рта мужчины, штатив выпал из рук назад, за спину, тяжелые ладони легли девушке на плечи в последней попытке удержать равновесие.       Она держала руку крепко и неподвижно, пока он не повалился на пол. Болотного цвета глаза моргали, невидяще уставившись в потолочные светильники кухонного потолка, ладони шарили по холодной поверхности каменных панелей, бордовая лужа расползалась под ним, кровь вытекала из-под продырявленной куртки.       Нож со звоном упал на пол. Алекс выдохнула и обернулась.       Уилл с возгласом, смесью рыдания и вскрика, бросился к ней, протягивая ледяные руки, обнимая ее за плечи, за талию, трогая ее лицо, притягивая к себе за шею.       Она гладила его по волосам, одной рукой, вторую, в липкой и теплой крови, она прятала за спину. Она целовала его в мокрые от слез щеки, в шмыгающий нос, она заверяла его, что теперь все в порядке, и никто больше их не обидит.       – Алекс, Алекс, Алекс… – повторял он, уже почти не соображая, выдыхая ее имя ей в грудь, дрожа от слабости и еще не прошедшего страха.       Как девушка ни старалась, они оба почему-то оказались перепачканными в крови, она отвела Уилла прочь от тела на кухне, более не беспокоясь о мертвом незнакомце.       Она смывала кровь с рук, со своих и с рук мальчика, она усадила его на край ванны, умыла его красное от слез лицо, принесла сменную одежду для них обоих. Уилл даже не пошевелился в ее отсутствие, но вновь протягивал к ней руки, когда она пересекла порог.       Алекс сняла с него заляпанные кровью свитшот и штаны, переодела в чистый комплект. Свою футболку и джоггеры, с багровыми пятнами, она бросила к грязной одежде Уилла, душем над ванной смыла с шеи и груди оставшиеся брызги, не обращая внимания на то, как мальчик намеренно уставился в пол, чтобы не видеть ее обнаженной.       Когда отец вернулся домой, Алекс не спала. Уилл лежал, свернувшись калачиком, завернутый в одеяло, убаюканный ее дыханием у уха. У него был приятный голос, скрипучий от долгого молчания, но родной, такой, словно она знала его всю жизнь.       – Ну же, Уилл, все закончилось, уже все закончилось, – успокаивала она его, когда он, все еще встревоженный, жался к ней, не желая залезать в постель без нее.       – Я испугался… за тебя, – отвечал он. – Не за себя.       – Теперь можно не бояться. Обещай, что не будешь больше бояться.       – Хорошо.       Она щекотно целовала его в нос и в зажмуренные глаза, улыбаясь от его хихиканья, он уворачивался, но только для вида. Они вновь были как два кота в корзинке, одним целым, Уилл быстро уснул, удивительным образом позабыв о недавнем кошмаре.       Девушка с сожалением поднялась с кровати, осторожно, чтобы не разбудить его, спустилась по лестнице на первый этаж.       Отец шагал между разбросанными предметами, огибая тело незнакомца в луже крови.       – Мы в порядке, Уилл спит, – сказала Алекс, подходя ближе, равнодушно кивая в сторону трупа. – Я убила его. Он напал на нас. У него не было пистолета, но был нож. Вот он.       Она указала под один из стульев обеденного зала, отец молчал.       – Я обо всем позабочусь, – наконец молвил доктор Лектер. – Доброй ночи, Алекс.       Он направился к ней, и мгновение спустя они обнялись, девушка прислонила ухо к его груди, растворяясь в размеренном ритме знакомого лейтмотива, сильные руки в перчатках прижали, погладили по каштановым волосам.       – Я люблю тебя. Я горжусь тобой.       Он приподнял ее голову за подбородок, заглянул в глаза. Тонкие губы Ганнибала сложились в полуулыбку, Алекс улыбнулась в ответ, длинные темные ресницы совершили взмах.       – И я тебя люблю, папа. Доброй ночи.       Она уснула моментально, как только коснулась щекой подушки, и не слышала, как всю ночь доктор Лектер прибирал погром и оттирал кровавое пятно с плитки пола.