Падшему гореть нельзя

- Что это, Тэхен? - нахмурился Чонгук, глядя на свою порезанную ладонь. - Это? - мужчина судорожно начал обматывать его руку белой простыней, нервно улыбаясь. - Ничего страшного, малыш. Не бери в голову. Но было действительно страшно. У ангела не может идти кровь. Тем более у юного Чонгука. - Папа сказал, что я буду должен слушаться Сокджина, представляешь, - усмехнулся парнишка, потирая свою перевязанную ладонь. - Не говори им об этом, хорошо? - Тэхен кивнул на его руку, стряхивая с белоснежной постели пепел, падающий с тлеющих крыльев дьявола, которые расправились в порыве сладких наслаждений. - Почему не говорить? Мужчина слегка помешкался, бегая черными глазами по румяному лицу Чонгука. - Ты же не хочешь, чтобы о нас узнали? - Тэхен мягко схватил парня за подбородок, придвинув ближе к себе, и, обволакивая своим жаром, нежно поцеловал. Чонгук аккуратно притронулся к его шее и медленно поскользил руками вниз по спине, доходя до лопаток и обхватывая крылья у корней. Тэхену нравилось такое. Это чертовски возбуждало. - Мне стоит быть аккуратнее, чтобы больше не порезать тебя, - прошептал дьявол в губы парня, прервав поцелуй. - Так что там с Сокджином? - Ах, Сокджин, - юнец вздохнул, откинув голову и блаженно прикрыв глаза. - Да не особо важно, Тэ. Сложно было сконцентрироваться на чем-то, ведь дьявол не позволял отвлекаться, водя острыми когтями по обнаженной груди Чонгука и опуская руку к животу. Парочка понятия не имела, что в последний раз придается ласкам в "их" белой спальне. Не чувствовалось привычного жара, на удивление. И тело не сводило адской болью. Вокруг стояла тишина, но не звенящая, а будто успокаивающая. Странное ощущение. Чонгук не решался поднимать веки, хотя до сих пор не понимал, в каком положении находится. Тело не чувствовалось, будто оно парит. Может, он мертв? Словно ответ, рядом послышался тихий колокольный звон и медленные шаги, которые отдавались эхом. Парень резко открыл глаза, упав ладонями на каменный пол и жадно хватая ртом воздух. Как оказалось, все время до этого он не дышал. Преисподняя? Нет, слишком холодно. До сих пор покашливая, Чонгук поднял голову, окидывая взглядом все вокруг. По периметру, казалось, безразмерного темного пространства стояли высокие золотые подсвечники с горящими свечами, которые давали хоть какой-то свет. Потолка не было видно, как и стен. Лишь прохладный гранитный пол. - Эй, - тихо позвал Чонгук кого-то. Он заметил свои босые ноги, из одежды на нем был лишь странный черный хитон с длинными рукавами, а на запястьях белые ленты. - Как тебе новая жизнь? - послышался голос откуда-то. Парень оглянулся, никого не заметив, и нахмурился: - Кто это? И где я? - Небесное Чистилище. - Оу, - Гук усмехнулся, покачав головой. - Интересно. - Ты не ответил на мой вопрос, - вновь те медленные шаги, но в поле зрения все еще никто не появился. - Новая жизнь? Что ты имеешь в виду? - Ты же прекрасно меня понял. Чонгук взглянул из-под лобья в темноту перед ним. Позвоночник внезапно зажгло, острая боль отдавалась в лопатки. Он уже и позабыл, каково это. Столько лет прошло в человеческом облике. - Не хотел бы оставлять ее. Мне понравилось, - грустно усмехнулся парень, вспоминая наиболее яркие моменты последних восьми лет, которые связаны, разумеется, с Хосоком. Этот веселый блондин и поджигал в Чонгуке страсть к каждому дню, позволяя вновь обрести желание жить после потери отца. - То есть ты все вспомнил? - из мрака вышел высокий мужчина, одетый в настолько белоснежную рясу, что она будто освещала все вокруг. В его угольных волосах что-то мелко сверкало, словно они были обсыпаны блестящей пылью. За спиной мужчины сложились два огромных белых крыла. - Как?...- он нахмурился. - Демоны постарались, - Чонгук тяжело поднялся, разминая кисти и шею. Тело затекло. - Демоны? - Я прямиком из Ада, Сокджин, - парень сбросил белые ленты со своих рук и вмиг почувствовал разрыв кожи на спине. Он завопил, упав снова на колени, не в силах стоять на ногах из-за ужасной боли и тяжести крыльев. Действительно отвык. - Это что такое? - мужчина растерянно и, кажется, шокированно шагнул назад. - Чонгук... Но парень крепко жмурился, сдерживая слезы. Его крылья были белыми, как и положено ангелам. Но что самое невероятное... Они горели. - Чонгук! - архангел взял себя в руки и решительно подошел к нему. - Подними голову. Парень взглянул на Сокджина блестящими глазами, в которых играли искры от боли. Они оба не моргали, мужчина читал молитву, исцеляя Гука, а последний лишь шепотом повторял. Никто не ожидал такого. На строчке призыва Бога крылья потухли, превратившись в пепел и растворившись в воздухе. Чонгук не мог отдышаться. - Ты грешник, Гуки, - мужчина поджал губы и отвернулся, медленно уходя обратно в темноту. - Это значит, - он прикрыл глаза, вспоминая уставы небесные, - меня не должно здесь быть? - Тебе гореть надо в Аду, - вновь голос Сокджина отдавался эхом со всех сторон. - Я поспешил, умоляя Бога разрешить мне искупить твои грехи. Не в силах я. Ты слишком провинился, - в его строгом тоне чувствовалась досада и разочарование именно в себе. Чонгук был для него, как родной сын. Он всегда переживал за молодого ангела и оберегал. Но лишь после его изгнания из Рая мужчина не имел права охранять его. Сокджин был обязан забыть Чонгука. - Что мне делать? - парень измученно поднял голову, встретившись с темнотой. Слезы больше не получается сдержать. - Прости... - Намджун! - Чонгук надрывно кричал, пытаясь ударить себя в грудь, но крепкие руки его друга ангела сдерживали эту истерику. - Пожалуйста, отпусти меня! Юнец горько плакал, захлебываясь своими же слезами. Мужчина, обнимавший его, был невероятно напуган и зол одновременно. - Все будет в порядке, Гуки, слышишь? - шептал Джун, прижимая к себе парнишку. - Я позабочусь о тебе. - Где мой отец?! - снова этот душераздирающий крик, и не в силах терпеть эти душевные муки, Чонгук бил кулаками спину друга. А Намджун терпел. Он знал, что это поможет. - Тише, тише, - он гладил Чонгука по голове, долго не отпуская из своих объятий, понимая, что тот отключится совсем скоро. Так и случилось. И уже через десять минут тело парнишки обмякло, а вопли прекратились. Молитве нужно было время, чтобы небеса ее услышали и помогли. Мужчина аккуратно уложил Чонгука в его кровать. Бедный мальчишка слишком много настрадался в свои юные годы. Изгнание из Рая, первая (и, возможно, последняя) любовь, которая, как думал Гук, оказалась подлой фальшью, и убийство отца. Молодой ангел был невероятно силен духом, но эти силы с каждой трагедией покидали его. Лишь верный друг Намджун оставался на его стороне несмотря ни на что. И он не позволял огромной ненависти к дьяволу заполнить светлую голову Чонгука. А ненависти той действительно не было предела. - Я не помню даже его лица, Сокджин, - парень отчаянно прошептал, мутно глядя на свои слезы, которые капали на пол. - Даже имени, понимаешь? Я вспомнил абсолютно все, кроме папы... - Что ты скажешь насчет Тэхена? Чонгук вновь поднял взгляд на темноту, откуда доносился голос архангела. - Ты издеваешься? - он горько усмехнулся. - Какой, к черту, Тэхен? Я хочу вспомнить своего отца. - Ты же все знаешь. Просто не хочешь принимать правду. Парень нахмурился. Половина свечей вокруг потухли. Мрак расползался стремительно. Колокольный звон глухо слышался где-то будто вдалеке. Это отпевают чью-то душу. Она отправится в Рай, ведь в Чистилище постарались искупить ее грехи. - Мне нельзя гореть, - внезапный стальной голос Чонгука разрезал темноту, и свечи вновь загорелись. - Ты грешник, - печально напомнил Сокджин. - Ты был изгнан из Рая за плотские утехи с самим дьяволом. - Это была любовь... - Нет, Чонгук. В Преисподней не существует любви. Парень поджал губы, понятия не имея, что делать со всеми воспоминаниями, которые лавиной обрушились на него. Он резко поднял голову, заставив обратить внимание мужчины на себя. Его глаза затянулись внезапно белой пеленой, слегка светясь изнутри. Многолетний сон окончательно прекращен. - Знаете что, архангел Сокджин, - внезапный уважительный тон Чонгука не сулил ничего хорошего, а отчетливо слышимая обреченная тоска в его голосе лишь это подтверждала. - Меня не изгоняли из Рая. Меня не изгоняли из Ада. Я не ангел, но я и не человек. Я пустая душа. Поэтому и не могу гореть. Это просто невозможно. Мужчина хмуро разглядывал обездвиженного парня, сидящего на коленях и глядевшего пустыми белыми глазами вперед. Он действительно вспомнил все, к огромному сожалению Рая. - То, что мой отец - Первый приспешник Бога, не значит, что вы должны беречь меня как последнюю каплю воды на планете, - голос окаменел, веел холодом. - Лишь сам дьявол знал о ваших планах, поэтому и поспешил спасти меня из божественных оков, - Чонгук вдруг оскалился, поднявшись на ноги. - Я благодарен адским тварям, которые пробудили меня от ангельского сна, в котором я пребывал с рождения, ведь если бы этого не произошло, ты в любом случае отпел бы мою душу перед Богом и забрал обратно в Рай, но мой отец не такой судьбы хотел для меня! - последние слова были яростно выкрикнуты, а белая пелена растворилась в глазах, вернув им привычный вид. - Чонгук, злость - это грех, - осторожно произнес Сокджин. Но тут же был заткнут криком: - А еще ложь - тоже грех! Огонь свечей окрасился в синий, заставив мужчину слегка вздрогнуть от мурашек. Это плохой знак. - Мы хотели для тебя счастья и безопасности. - Чертовски плохо вы справились со своей задачей, господа! - саркастично усмехнулся Чонгук, продолжая громко говорить и зная, что за ним наблюдает не только Сокджин. - Я же грешник, да? - парень с легкостью выпустил крылья. Но были они уже черными. - Вы видите? Они больше не белые! Я теперь что ли падший или как вы это называете? - Чонгук, перестань! - Сокджин повысил голос, появившись перед ним. - Что за цирк ты тут устроил? Парень с истеричной улыбкой взглянул на него, приблизившись. - Цирк? Да весь ваш Рай - это и есть сплошной цирк, - прошипел он злобно, выплевывая каждое слово, как яд. Позади послышались одиночные аплодисменты. В тишине хлопки раздавались пугающе. Сокджин взглянул за спину Чонгука, прищурив глаза и сжав челюсти. Такой исход был ожидаем, но архангел верил, что ещё не все потеряно. - Браво, браво! - басистый смех разливался эхом. - Потрясающий спектакль! Ты отлично постарался, мой ангел, - Тэхен остановился неподалёку, приняв человеческий облик, ведь негоже дьяволу являться у подножия Рая в пугающем виде. - Я не звал его, - спокойно произнес Чонгук, глядя в глаза Сокджину. - Пойдём, душа моя, - облегчённо вздохнул Тэхен, сдержанно улыбаясь. Он был уверен, что счастливый исход настал именно сейчас и Рай отпустит его ангела. Слепо верил. - Сам Владыка Ада явился за мной, - Чонгук обернулся, прочитав во взгляде Сокджина всю правду. Спектакль сыграл именно архангел, сделав вид, что хочет вернуть парня в Рай, но на самом деле он добивался того, чтобы Гук сам вспомнил, кем он действительно является. Сокджин искренне хотел счастья для него. Того счастья, которое нужно только Чонгуку. - Разве ты не рад мне? - дьявол вскинул брови, медленно приближаясь. За ним тянулся еле заметный чёрный дым, ведь его тело не успело остыть. - Как я могу быть рад тому, кто убил моего отца? - прорычал сквозь зубы Чонгук и сжал кулаки. Его крылья вспыхнули, заставив Тэхена замереть в потрясении. - Думал, заберёшь мои воспоминания и я вновь стану покорным и нежным с тобой? Да, может, это и сработало на какое-то время, но, как видишь, твои демоны отлично подставили тебя, - парень впритык подошёл к дьяволу, с презрением глядя на него. - Я невероятно жалею, что полюбил тебя, Тэхен. Ты не заслуживаешь моего прощения. Владыка поджал губы, скрывая обиду. Это самое жестокое наказание для него - не быть прощенным его главной любовью. - Я мечтал целовать тебя всю свою жизнь, - прошептал мужчина строчки чонгукова произведения. - Какое несчастье, что я бессмертен. Моей мечте не суждено исполниться... Чонгук нервно сглотнул, мысленно продолжая свою прозу. Дьявол бьёт по больному, специально давит на чувствительные места. И боится дьявол, боится последствий. И чувствует он, как близится конец. - Сгори, любовь моя. Сгори твои надежды на утренней заре. Да прибудет огонь в твоих глазах и погубит меня, а за мной спадешь и ты, - парень полушепотом читал собственную молитву, от которой пламя его крыльев стало синим и веяло холодом, а не жаром. Глаза вновь побелели, не позволяя Тэхену отвести взгляд. Проклятие, а не молитва. - И будешь век гореть, век тонуть, век висеть распятым. И будешь каждый миг вспоминать, как я страдал от тебя и от любви твоей запретной. Сгори, любовь моя. Сгори, как крылья ангела твоего. ...И не быть им в Аду вместе, и не плакать друг по другу, и не видеть глаз любимых, и не чувствовать касаний нежных...