Павшие крылья

      — Доброе утро, милый! Как дела? Выспался?       — Доброе, я в порядке, ты как? Выспаться не получилось, ты ж знаешь, что в Нью-Йорке спать сложно, всю ночь шарахались по городу после концерта, кстати, тебе фанаты фенечку подарили.       — Класс, а когда вы приедете? Не терпится тебя увидеть. Даже не представляешь, как я по тебе скучаю.       — Скоро, милая, я тоже скучаю, ещё пару дней. Прости, Лео зовёт. Я побежал, целую.       И так всегда. «Прости, Лео зовёт», «Прости, уже начинаем», «Нам пора, пока». Всегда найдётся причина повесить трубку, будто бы Джо и вовсе не было: ни её интересов, ни успехов, ни важных событий. Джорджия шла на этот шаг осознанно, знала, что у обоих не будет времени друг на друга, но всё равно решилась, ведь каждая совместно проведённая секунда казалась бесценной крупицей золота, но ей всё равно было тяжело без него. Даже Фредерика не заменит ту теплоту, что давал ей Дамиано. И Джо покорно ждала любимого дома.

***

      Ребята находились в Нью-Йорке уже около недели, до этого побывав во многих городах США. Они находились в разъездах уже около месяца, ни на денёк не вернувшись в Рим, было тяжело всем. Итан скучал по своей девушке, Вик по друзьям, Томас по игровой приставке, Дамиано по Джорджии, но во время концерта многие тяготы уходили на задний план, не оставив и следа. Он каждый день корил себя за то, что не рядом, за то, что не дома, за то, что он далеко, но на концерте было легче забыться, однако «Coraline» всегда приводила его в чувства, напоминая о том, что дома ждёт та самая «Каролин», горячо любимая и одинокая:

Coraline ha l'ansia Coraline vuole il mare Ma ha paura dell'acqua E forse il mare è dentro di lei E ogni parola è un'ascia Un taglio sulla schiena Come una zattera che naviga In un fiume in piena E forse il fiume è dentro di lei, di lei

      «Coraline», сказка о маленькой девочке, которая не находит своего места в мире, потому что слишком чиста и хрупка для жестокого мира, проходит по её следам, начиная от нежной мелодии, которая становится всё тревожнее, он кажется безнадёжным, но не всё же последняя искра надежды никогда не погаснет, рассказывала историю Джорджии, вместила её беспокойства, страхи, душевные конфликты. Дамиано прочувствовал всё то, что перенесла его девушка, пока он писал эту песню, и даже на фестивале в Сан-Ремо Давид дал волю эмоциям.

***

      Она плачет, она ждёт, она страдает. Уж лучше собрать вещи и поехать к нему. Поехать? Почему бы и нет?       Когда мысль озарила Джорджию, она подбежала к своему письменному столу и достала оттуда ежедневник с расписанными в нём встречами. Пробежавшись взглядом по строчкам, она обнаружила, что ближайшая встреча только через неделю и, недолго думая, Джо уже побежала к шкафу, поспешно доставая из него вместительный рюкзак и вываливая вещи в поиске нужных.        Ближе к ночи все вещи были упакованы, билеты куплены, а коты развезены по знакомым. Вылет был назначен на утро того же дня, поспать получится только в самолете, но эта мелочь давно уже была не важна. До вылета осталось четыре часа, Джо наспех натянула на себя толстовку, свободные штаны, смастерила на голове небрежный пучок и, схватив рюкзак, убежала за порог. Такси уже поджидало её у торца дома, запрыгнув в него, она направилась в аэропорт.       Самолет. Ночь. Огоньки высоток, мерцающие за окном. Ночной Рим был у её ног. Девушка прислонилась лбом к иллюминатору, сжимая в руках тёплый плед, её глаза медленно закрывались, заставляя погружаться в сон.

***

      Дамиано бежит к ней с раскрытыми руками, одетый в строгий смокинг с закатанными рукавами рубашки, которая открывала вид на татуировку смерти, скачущей на коне, которая находилась на предплечье, а она одета в роскошное белое платье и тоже, спотыкаясь, бежит навстречу, но как только она делает ещё один шаг, перед девушкой обваливается почва, образовав пропасть. Пропасть между ними.        Дамиано стоит на другом конце и лишь плачет. Джо непонимающе пытается разглядеть, что находится у него в руках. Это фенечка. Разноцветная и такая миловидная, что взгляд нельзя оторвать, но мужская рука всё сильнее сжимает её, уже и вены вздулись по всему периметру конечности, а он стоит и плачет, тушь уже сочится струйками по его лицу, хрустальные капли слёз падают на асфальт, оставляя тёмно-серые круги. Она не могла видеть его слёз и прикрыла лицо руками, чтобы не закричать.       — Дами…       — Прости меня, милая, я… Не смогу быть рядом…       Он сделал шаг, и силуэт погрузился в клоаку темноты, не было ни криков, ни всхлипов, стояла гробовая тишина, от которой вставал ком в горле, а кровь стыла в жилах. Было ли сказанное правдой ей думать даже и не хотелось, она ринулась вниз. За ним. Она не сможет отпустить его.

***

      — Сеньора. Простите, сеньора.       — Что? — вздрогнув, пробормотала девушка.       — Сеньора, мы прилетели.       Девушка поднялась со своего места и, захватив рюкзак, встала в очередь на выход. К её удивлению, Солери вышла из воздушного судна раньше, чем ожидала. Пейзаж покрылся светом восходящего солнца, Джо сделала большой вдох, и в её лёгкие попал прохладный утренний воздух, она прикрыла глаза от удовольствия и на лице девушки мелькнула улыбка. Пока проходили все процедуры паспортного контроля и прочего, Джо уже предвкушала встречу с любимым и, чтобы не тратить лишние деньги на такси, попросила подружку подвести её к отелю, в котором остановилась группа. Они, встретившись, обнялись и отправились в путь:       — Джо, ты так изменилась за год. Как поживаешь?       — Всё хорошо, правда, не удалось выспаться в самолете.       — За 9 часов?       — Я столько спала?! Наверное, из-за кошмаров...       — Видимо. Джо, у тебя точно всё в порядке?       — Да-да.       Девушке не хотелось ни с кем делиться, она лишь желала оказаться рядом с ним. Только с ним. Джо обомлела, увидев «каменные джунгли» за окном, проезжая по широким проспектам, Джо казалось, что стеклянные строения вот-вот упадут, через пару минут она увидела заветную вывеску роскошного отеля. Войдя во вращающуюся дверь, она подошла к ресепшену, уточнив, где находится номер группы, сотрудница, немного поколебавшись и приняв документы, направила Солери к нужному номеру. На лице девушки сияла улыбка. Дверь открылась перед Джо с характерным щелчком, но перед ней предстала не та картина, которую она ожидала увидеть. Руки Дамиано обвивали талию Виктории, её же ладони находились на шее вокалиста, губы накрывали его, раз за разом. Джорджия опешила, её сердце буквально разбилось о тот кафель, на котором она стояла, невыносимая боль разлилась по телу. На глазах появились слёзы. Телефон выпал у неё из рук, обрушившись грохотом, что разрезал и без того затянувшееся безмолвие. Дамиано отпрянул, увидев перед собой свою девушку. Вик скрылась из виду, наверняка убежав через другую дверь в соседний номер:       — Джо, это не то…       — К-как ты мог… — дрожащим голосом выдавила из себя девушка.       — Милая, я… — попытался сказать Дамиано, приобняв девушку, за что получил пощечину.       — Не прикасайся ко мне!       — Джо, пожалуйста, сядь, выслушай меня. Прошу.       — Нет! Нет! Нет! Я не хочу слушать твои пустые оправдания, ты обжимался с ней, чёрт возьми!       — Джо, это было наспор, между нами ничего нет, выпили вчера…       — Насколько бы я не отчаялась ни разу, не позволила бы себе такого! А это что было?! — не дав вокалисту договорить, выпалила девушка.       Солери уже открыто рыдала, она не могла больше сдерживать ту боль, что разъедала изнутри, она закрыла лицо руками и опустилась на пол разразившись слезами, пыталась выкрикнуть всю ту боль, которая никак не хотела покидать её, на её изящные руки легли мужские, тёплые и такие родные. Джо подняла взгляд, его глаза были наполнены растерянностью и горечью. Они несколько секунд просто смотрели друг на друга, сидя на холодном полу, будто пытаясь что-то разглядеть, уловить что-то, что поможет им остаться на плаву, взгляд Дамиано скользнул к губам девушки, и они соприкоснулись. Поцелуй был нежный, робкий, будто бы он хотел этим извиниться, шею Джорджии обдало горячее дыхание: «Пожалуйста, успокойся, я не хотел делать тебе больно, милая. Сколько ж ты натерпелась, половину пути мы прошли вместе, и я видел, как ты страдаешь, но всегда поражался насколько ты сильна, я каждый раз переживал за тебя и стремился помочь, не дай этой глупости разрушить нашу любовь...» — подумал Дамиано, смотря в глаза девушки и не решаясь что-либо сказать.       — Прости меня, милая… — по слогам растянул вокалист. — Я правда боюсь тебя потерять, милая, поверь, прошу, этот поцелуй и гроша не стоил, я не отвечал на него, милая, прости меня, мне было так тяжело без тебя, я очень скучал, очень… Между нами ничего не было, ровным счётом ничего, мы друзья и всё, вчера в баре я проспорил Итану, прости меня…       — Дами, ты врёшь.       — Я не вру, правда, не вру, прошу, поверь мне, милая, не уходи… — он сжал её ладони на своём лице ещё сильнее. — Пожалуйста, не уходи, умоляю, не оставляй меня…       — Я люблю тебя, но ты врёшь. Опять.       Девушка утерла рукавом слезу, скатившуюся по щеке и встала, она уже собралась дёрнуть за ручку двери, как почувствовала сильный рывок. Дамиано стоял уже в полный рост, и её кисть находилась у него в ладони, а вторая рука уже упиралась в грудь. Она посмотрела в его глаза.       Нет. Он не соврал. Если бы можно было обернуть время вспять и остановить тот момент, когда всё пошло наперекосяк, но время не отмотать, уж поцелуи с Итаном и Томасом она могла простить и воспринимать как шутку, но не с другой девушкой, кто бы ни был инициатором. В голове снова всплыли его руки, скользящие по её миниатюрной талии.       — Отпусти меня, пожалуйста, мне придётся уйти, — пробормотала Джорджия.       — Сначала надень вот это.       Дамиано достал из кармана джинс небольшую розово-черную фенечку, о ней он говорил. Джорджия аккуратно просунула в отверстие свою ладно, через пару секунд на её руке красовалось украшение. Она осмотрела бусины, из них было собрано её имя. Это было и вправду, очень мило. Дамиано, уловив момент заинтересованности девушки, поднял её подбородок и снова поцеловал, на этот раз она поддалась и ответила ему, её руки всё ещё находились на его груди.       Хоть не окрылённое сердце пало, но оно, словно феникс, снова восстало из пепла и забилось чаще, она почувствовала в этом поцелуе нечто родное. Этот поцелуй напоминал зимние вечера, проведённые вместе за кружечкой глинтвейна, поездку в Кёльн, именно там он первый раз и поцеловал её, именно так, что она смогла чувствовать себя не активисткой, которая усердно борется за права женщин, и борется с собственными проблемами в одиночку, а маленькой хрупкой девочкой, которую любят.       Она отстранилась и прижалась к его груди, так они и стояли, пока в комнату не ворвалась Вик:       — Джо, прости нас. Дамиано не причём, честно.       Девушка молча смотрела в глаза басистке, выискивая в них хоть долю правды, но нет. Оба врали и даже не краснели, между ними явно что-то было, по крайней мере, она так думала. Джо оттолкнула от себя вокалиста и быстрым шагом направилась к двери, но он снова не дал ей даже притронуться к ручке, на этот раз ни единого желания не было оставаться рядом. Жгучие слёзы полились из её глаз и, с усилием вырвав своё запястье из его руки, она распахнула дверь. За дверью послышался вой, заглянув по ту сторону, Джо увидела Итана, сидящего с окровавленным носом и кровью, стекающей по рукам.

Боже, что я наделала…

      Джо мигом подлетела к барабанщику, поспешно доставая из сумки салфетки:       — Итан, Итан, как ты? Я такая дура, прости, — снова плача, произнесла девушка.       — Я в порядке, Джо, что произошло? Почему ты плачешь?       За спиной Солери появился вокалист, проживавший Торкио своим взглядом, будто говоря: «Какого чёрта?». Торкио поднялся на ноги, взяв салфетки из рук девушки, и приложил их к кровоточащему носу, из-за спины Дамиано он увидел напуганную Вик. Итан обернулся, поняв, что к чему:       — Джо, между ними ничего не было и нет, серьёзно, они проспорили вчера, когда мы были в баре, Вик так накидалась, что уж сложно было не проспорить.       — Ты куда упёр? — раздался голос Раджи позади, Джо развернулась. — О, привет, что за собрание?       — Кхм, можешь подтвердить, что поцелуй был всего лишь платой за спор?       — Ну да, честно говоря, мы вчера так повеселились, что помню только это, как все ржали, и когда…       — Томасита! — раздался голос Вик позади вокалиста.       — Я же сказал, что говорю тебе правду. — Дамиано посмотрел на Джо сожалеющим взглядом.       — Мы сегодня же летим домой.       — Отыграем концерт и полетим, милая, он последний. — Поцеловав возлюбленную в щёку, констатировал Давид.       — Хорошо.       Джорджия, бросив обиженный взгляд на вокалиста, уже подошла к лифту, но её окрикнула Вик, толкая в номер Дамиано с побитым Итаном:       — Прости идиотов, что заставили тебя переживать. Ты куда?       — К подруге.       — Ясно. Хорошего вечера!       — И вам, — хихикнула девушка.       Лифт уже приехал, и Солери, отвлекшись от наблюдений за тем, как вся компания втискивается в один небольшой номер, вошла в него и нажала на паркинг, Каролина знала, что Джо решит остановиться у неё. Подруга уже ждала её у машины на парковке, выпуская дым, Джо подошла ближе и уловила аромат табака. Как же хотелось вырвать у неё эту сигарету и самой затянутся, но нет, она решила бросать, уже как полгода она обходилась без никотина и сорваться сейчас означало проигрыш, ровно такой же проигрыш, как разрыдаться и показать свою слабость. Джо тряхнула головой, отметая дурные мысли. Она дотронулась до ручки автомобиля и спросила:       — Что насчёт вина?       — Вечер обещает быть нескучным, — потерев руку об руку, усмехнулась Лина, выбросив окурок.       Девушки сели в машину и отправились домой, в небольшую квартирку на Таймс-сквер, по пути заехав в магазин за спиртным.       С момента их пребывания в квартире прошло порядка трёх часов, но за это время девушки успели прилично повысить градус в своей крови. Они сидели за барной стойкой, каждая с бокалом вина, но ни Джо, ни Лина не могли вспомнить какие по счёту они были. Пятые?.. Седьмые?.. Десятые?.. Внезапно для Солери, Каролина выпалила:       — Все парни — кретины.       — Почему же?       — Сначала крутят с тобой, как хотят, а потом избавляются, как от ненужной вещи, наплевав на твои чувства, понимаешь?       — Да… — протянула Джо, но через пару секунд поняла, что в следующий раз стоило бы держать язык за зубами и просто кивать, негласно соглашаясь со сказанным.       — Вот-вот. Тебя отвезти завтра на концерт?       — Пф, даже не знаю, может стоит отоспаться?       — Ну-у-у, не нагоняй скуку… — протянула девушка, жалобными глазами смотря на Джо.       — Ладно, поедем, — усмехнувшись, согласилась Солери, за что получила благодарные объятья, хоть на самом деле ей не хотелось туда идти, хотелось остаться один на один со своими мыслями и разобраться у себя в голове, с одной стороны, она простила его, ведь это был спор, кто так не делал, собираясь компанией, но с другой стороны, он был уже двадцатитрёхлетний парень, находившийся в отношения, да, не женился, но это не отменяло верности перед ней, хоть и поцелуй, только уж если очень натянув, можно было назвать изменой, однако от этого зрелища всё внутри сжималось. Джо тряхнула головой.       — Чего пригорюнилась?       — Давай уже спать, если завтра хотим встать не с похмелья.       — Да…       Девушки встали и, сделав пару шагов, плюхнулись на разложенный диван.

***

      Утро, солнце бьёт в лицо. Джо морщится, её голова раскалывается. Каждый звук отдаётся спазмом, а Каролина уже вовсю готовила завтрак, попутно убирая со стола напоминание о вчерашнем вечере. Заметив движущееся одеяло, девушка воскликнула:       — У-у-у, кто это у нас проснулся, аспирин дать? А то так на концерт совсем не успеем, пока будешь отходить.       — Какого чёрта ты такая позитивная? К чёрту этот концерт, не хочу никуда.       — Ну начинается. Не хандри! Вставай, лопай омлет, зарядись кофе и давай собираться!       Джорджия откинула одеяло и, поставив ноги на пол, съёжилась. Эх, как бы она хотела, чтобы к ней сейчас подбежал Зигги и потёрся о лодыжки, согревая своим теплом и искренней любовью. Любовь. Джо снова тряхнула головой и, укутавшись в одеяло, направилась в душ. Лина проводила её взглядом и, когда дверь с грохотом закрылась, цокнула.       Прошло несколько часов с подъёма, но девушки были уже во все свои оружия. Джо была одета в кожаные скини-штаны и кожаный топ, на ногах красовались берцы, Лина была одета в чёрное мини-платье и решётчатые колготки. Девушки не успели выйти из дома, как услышали присвист от незнакомца, они лишь рассмеялись и, сев в машину, выдвинулись к месту проведения концерта.

***

      Ребята стояли за кулисами, фанаты уже вовсю выкрикивали «Må-nes-kin», но Дамиано так и не находил себе места после случившегося. Весь вчерашний вечер он бродил по номеру, будто в поиске прощенья, но получить его он мог только от возлюбленной, которой не было именно сейчас рядом. В голову уже закрадывались дурные мысли. Из нервозных раздумий его вырвал голос организатора и оглушающие крики фанатов, пора выходить:       — Итак. Встречайте, Måneskin!       Ребята вышли, натянув улыбки на уставшие лица, поговорили с толпой, после чего начали исполнять самые популярные из своих треков. Каждой строчке «IWBYS» подпевал зал. Дамиано был уже готов отдать микрофон публике, ведь из-за их криков не было слышно даже его голоса, но вот, дело дошло и до «Coraline» его голос начал предательски дрожать:

Эх, моя Коралин, Коралин… Где же ты?

Coraline bella come il sole Guerriera dal cuore zelante Capelli come rose rosse Preziosi quei fili di rame, amore, portali da me Se senti campane cantare Vedrai Coraline che piange Che prende il dolore degli altri E poi lo porta dentro lei

      На этой строчке по его щеке покатилась слеза, а зал озарился огоньками фанатов на мобильных телефонах, он увидел её: свою музу, свою жизнь, свою любовь. Она стояла напротив и смотрела на него влюбленными глазами. Он сразу же воспрянул, представив, как после концерта подбежит к ней и возьмёт в свои объятья, и она своей теплотой сможет растопить ту мерзлоту, которая поглотила его за время её отсутствия. Джо сложила руки, как бы поддерживая его. Дамиано встал и, поднеся микрофон к губам, на одном дыхании пропел:

Coraline, Coraline, dimmi le tue verità Coraline, Coraline, dimmi le tue verità Coraline, Coraline, dimmi le tue verità

      Концерт прошёл. Оживлённая толпа фанатов двигалась к выходу, а ребята зашли за кулисы, там он не увидел Джо. Огорчённый, Дамиано направился в гримерку, где, по идее, должны были находиться фрукты и шампанское, заесть огорчение — лучшее решение. Но вместо вкусностей он увидел Джорджию, глаза которой блестели то ли от счастья, то ли от света, но всё же блестели. Она приблизилась к нему и, обхватив лицо своими тёплыми руками, поцеловала, тихо произнеся: «Я люблю тебя», он тихонько пробормотал: «Я люблю тебя, милая», прислонившись к ней лбом, и накрыл своими губами её. Они заслуживали этого. Тишины. Уединения. Друг друга.