Только друг у друга

Повсюду дул ветер, а я стояла перед речкой с кристально чистой водой. Опустила голову вниз и принялась разглядывать своё отражение. Девушка оттуда криво улыбалась, протянув руку вперёд. Из воды вылез мой близнец с пустыми глазами: только белки с будто бы лопнувшими окровавленными сосудами. Из её глаз текла кровь вместо слёз. Рука отражения схватила меня за горло, повалив вниз, она уселась сверху. Я пыталась сопротивляться, но всё мылилось перед глазами. Близняшка плакала, кричала и продолжала душить, пока я не схватила рядом лежащий на траве камень, ударив в висок соперницу. Подскочила с кресла, глубоко и часто задышав. Ожидала недалеко увидеть Женю по привычке, но была абсолютно одна. Встала и направилась на кухню, но и там никого и ничего не было, кроме двух кружек выпитого чая. Вышла из кухни, направившись в спальню. Перед тем, как повернуть ручку, вспомнила, что Женя вымыл вчерашнюю посуду, как это делал всегда. Он бы не оставил их на столе. Быстро отворила дверь, но кровати, диваны были пусты. Ничего не понимаю. Тут же выбежала во двор, даже не обувшись, но среди зелени, цветов никого не было. Подняла голову наверх, виднелось ясное небо. А где солнце, если нет ни единого облачка? Наклонилась к кусту красных роз, но от них не чувствовался аромат. Лаванда так же не ощущалась моим носом. Тогда вернулась в дом, достала ножницы, пыталась провести по руке, но всё безрезультатно — даже лёгкого следа не оставалось. Я сплю? Или мы в ловушке? А если я отошла душой? Срочно, очнись, Елена! Пусть это будет просто кошмаром. Наум, где ты? Помоги мне! Я кричала, но в ответ только тишина. Часы здесь застыли на шести часах утра. Резко послышался женский крик с улицы, куда я пулей рванула. Выйдя за забор, надо мной появился потолок, стены окружили повсюду. На диване сидела девушка, похожая по фотографиям из социальных сетей на Алёну. Я неуверенно двинулась вперёд, но тут же остановилась, когда тёмный и высокий силуэт зашёл в комнату. Он держал в руках женский зимний шарф и направился к призраку девушки. Она провела рукой по его лицу, соблазнительно шептала, тогда я увидела улыбчивый оскал. Юноша вытер ладони о шарф, а затем провёл пальцами по женскому телу. Следом же накинул женский шарф на шею жертвы, потянув к себе. Сделала шаг вперёд, из моего носа пошла алая кровь, которую я вытерла рукавом. Парень затянул умелым движением руки шарф на шее девушки, что она взвизгнула: «Паша!». Попался! Закрыла рот из-за наплыва чувств, но тёмный силуэт обернулся неузнаваемым тёмным лицом, а затем отмахнулся от меня рукой, словно я какая-то букашка. Резко меня откинуло куда-то назад, а потом вниз. По ощущениям словно падала в пропасть с невыносимой скоростью. Стало страшно, что закрыла глаза. Подскочила снова с кресла, начала щупать себя и мебель, проверяя реальность. Оглянулась, но никого не было рядом, тогда прикрикнула: «Женя!». Из кухни вылетел обеспокоенный парень, вытирая руки полотенцем. Фух, я не спала. На часах было двенадцать дня, они громко тикали. — Что случилось, Лен? — Я могу из-за случившегося залезать с помощью тебя в воспоминания мёртвых, которые принадлежат… — Ты что-то нарыла? — показалось резко выскочившее лицо Богдана из-за спины Шетелиха. — Вы что там готовите оба? — почему-то меня это заинтересовало. — Да, — ответил Женя, — Так что ты видела? — Мне кажется, — отрицательно покачала головой, усевшись на диван, — Нет, я уверена, что залезла в память Алёны. Это было предсмертное воспоминание, но убийцу нельзя было разглядеть, однако девушка сказала его имя перед тем, как он задушил её шарфом. — Ого, — Богдан оттолкнул Женю, сев рядом со мной, — Вот это я понимаю. Вот это настоящие сдвиги по делу. Так и как его зовут? — Павел. Она назвала его Пашей. Может, я с ума сошла, но тот парень из города представлялся Сашей, а это очень созвучно и первое, что пришло бы в голову. Может по возвращению начнём рыть информацию на него? — Молодец, Лена! — Лебедев похлопал меня по плечу, — Я не сомневался в твоей талантливости, не зря такого спирита ценили в секте. — Всё? — влез Женя, подойдя к нам, шлёпнул по спине Богдана полотенцем, — Достаточно подлизался? Пошли плов доделывать. — После этого пойдём с тобой, Лен, к тому мальчику, — Лебедева поднял с дивана Шетелих, взяв за запястье. — Всё, — потащил его на кухню, — Завались! Теперь ты не такой скрытный убийца, Павел. Что ж, жди, мы тебя обязательно найдём. Осмелюсь подвести общие итоги в голове. Парень высокого роста с белоснежной улыбкой, комплексы в интимном вопросе, любит подстраивать суицид. Стоп, новое-новое надо прокрутить в голове! Он очень хорошо подбирал слова, чтобы завлечь жертву, мог придушить подручными средствами. Неприятны прикосновения. Если б не знала Богдана, то подумала бы на него, честное слово. Думай больше, Лена. Важна каждая мелочь. Вытер руки! Точно! Паша вытер руки о шарф, зачем? Руки потеют что ли? Ритуальное или физиология организма? Я ближе, чем ты думаешь, приятель. — Лен, — из мыслей меня пробудила Варёнка, коснувшись плеча, — В порядке? — А ты? — на автомате переспросила я, но у девушки заблестели глаза, как будто она сейчас заплачет, отчего моё сознание пришло в себя, — Ты чего, Варён? Кто-то обидел? — Нет, — девушка начала вытирать глаза ладонями, а я не понимала, откуда такая реакция. — Точно всё хорошо? — она кивнула, может мне переключить тему? — Варь, а как понять, что ты любишь человека? — чёрт, плохое начало! У неё же с Димой целая проблема. — Любовь, — Варвара на миг воодушевилась, будто бы пришла в себя, — Любовь — личное счастье с человеком, а не из-за него. Если ты любишь по-настоящему со здоровой головой, то по тебе никто не захочет написать сказку. Ты не станешь жертвовать всем на свете ради этой любви. Такое светлое чувство не требует жертв, оно только даёт дополнительные силы, поддержку, понимание и принятие с уважением. Если можешь восхищаться человеком, но прожить без него, то это любовь. Если же не представляешь жизни без кого-либо, то это одержимость. По крайней мере, у меня такое мнение. Любим мы людей, а обойтись не можем без определённых предметов, как еда или кровать для сна. Никакой романтики, да? — Спасибо. — В Женю втюрилась? — из-за её вопроса покраснела, — Долго до тебя доходит. Аккуратнее с Шетелихом. Я его хоть и пугаюсь, но он достаточно интересная личность. Держи голову на плечах, сестричка, а то такой омут может утопить, даже если не захочет этого. Не знаешь броду, не суйся в воду. — Вот и хочу узнать эту броду. Он вчера так отчитал меня, — Варя мягко улыбнулась и пододвинулась ко мне, — По факту всё сказал. Я не понимаю, как можно быть таким больным и здоровым на голову одновременно? — А что Жена натворил? — Не хочу говорить, потому что это жуткая вещь. Не опасная, но очень неприятная и стрёмная. Никак не могу понять, где граница его нормальности и неадекватности. Он просто вчера меня прочитал как книгу своим пониманием, а я вот никак не могу понять, что он за человек, словно не чувствую его. — А как бы ты его описала? — Заботливый, понимающий, преданный. — Стоп, — Игнатенко перебила меня, усмехнувшись, — А какие у Женьки качества, которые не обслуживают тебя? — вопросительно посмотрела на девушку, — Ты говоришь не его качества, точнее и их, но это выводы из поступков, которые тебе приятны. Почему не скажешь, что у него хорошее чувство юмора, как мы недавно ощутили? Что он непостоянный, милый, ехидный, ласковый, мстительный и эмпатичный? Да, Боже мой, банально, что бросается в глаза — его манерность и женственность. — Как можно быть плохим и хорошим одновременно? — Лен, всё в порядке? Ты такая же, и я, и Дима, и Богдан, и девочки. Нет чёрного и белого. Просто с нашим другом посложнее, так как он и любит ментально укутать человека, а потом так же насилует мозги, получая от этого удовольствие. Я не хейтер Жени, но никогда бы с ним не стала сближаться, потому что у меня нет интереса рулить его поведением. У Димы есть такой интерес. Шетель — очень травмированный юноша с кучей комплексов, которые вырываются в качестве отыгрыша по отношению к другим людям, но у парня явно есть огромное чувство ответственности и совести, тут его мамка-педагог постаралась. Дима общается с этим зверьком, а иначе я его не назову, опираясь на три рычага: похвала, совесть и ответственность. Я с Женей не дружусь, потому что он славный со стороны, а вблизи слишком много геморроя. Да, его можно сделать для себя хорошим другом, но зачем мне это? Я и так знаю, что могу с ним пошушукаться и попросить помощи без дружбы, да и шутки Жена выдаёт смешные местами. Быть приятелями можно, но опять, Лен, это просто уже моё решение. — А я вот ничего не могу решить. — Если интересно моё мнение, то тебе такой человек подходит, но не на данный момент. Сейчас он опасен для тебя, а вот ты его очень часто раздражаешь и триггеришь. Если твоё поведение разрешит его совести играть с тобой в роли агрессора, то он примет это. Если ты поставишь отношения без игр, то Женя просто забоится портить их, согласившись на здоровое общение, как с Димой. В целом его характер тебе достаточно подходит, а вот ему твой — не знаю. Ты очень много молчишь и сама себе на уме, что даже трудно охарактеризовать как-то твою личность. — Меня сложнее описать, чем Женю? — руки замёрзли. — Конечно, Жена достаточно ярко и живо показывает свой характер, хоть и скрытный на информацию, но не на личность. Её он вообще ни капли не пытается прикрыть, наоборот орёт всем видом, чтоб его лишний раз не трогали. Свою нестабильность и готовность известись на дерьмо уж точно демонстрирует при первых встречах. С тобой намного сложнее, ты вообще пытаешься не отсвечивать никак лишний раз, боясь привлечь лишнее внимание. — Откуда ты так хорошо разбираешься в людях? — Умная, — усмехнулась, — Что есть, то есть. Из-за спины подкрался к девушке Евген, схватив за подмышки, он наклонился до уровня её головы: «О ком сплетничаем?». Варя дала ему слегка по лбу и ответила будто в пустоту: «Вспомнишь солнышко, вот и лучик». Парень немного приподнял девчушку с насиженного места, отправив на кухню. Я улыбнулась и встала с дивана, хотела уйти за Варей, но меня остановил Женя, схватив за запястье. Обернулась к нему, поглядела во взволнованные бледно-голубые глаза. — Всё в порядке? — кивнула, — Почему ты не просишь убрать руку? — А должна? — Тебе реально не мерзко от меня? — А должно? Не усложняй. Просто не надо больше так делать, — лучи солнца упали на моё лицо, — Хорошо? — Если я скажу, что ты сейчас очень красиво выглядишь и попрошу разрешения тебя сфотографировать, то пойду в лес кормить медведей? — В следующий раз, Жень, — он удовлетворительно кивнул. — Я уж подумал, что ты забыла вчерашнее, но проверка прошла хорошо, — закатила глаза, вытащив свою руку из его, — Отвечай мне на смс-ки, когда с Богданом будешь, — кивнула, — Если что-то пойдёт не так… — То я позвоню или напишу тебе с Димой, не полагаясь на помощь Богдана, — перебила Шетелиха. — Да, спасибо. — Ты всегда был таким переживательным? — парень кивнул, — А почему? — У меня мама такая, — молча глядела в бледно-голубые глаза, словно впервые их вижу, — Там еда остынет, наверное, лучше вернуться? — почему он спрашивает? Женя хочет поговорить? — Желаешь пообщаться? — отвёл взгляд; засмущался? — Я могу и не есть. — Ой, Боголюбова, — прикусил губу, — Тебе лишь бы не есть, пошла на кухню. Живо! После плова мы с Богданом собрались на улицу, увидев на себе провожающие взгляды ребят. Богдан заправил белую водолазку в штаны горчичного цвета, а я же, одетая в футболку и велосипедки, не понимала, как он выдерживал эту жару. Чувствовался пряный кофейный аромат мужского парфюма, которому не хватало прохладной свежести. Юноша двигался немного впереди меня, но вскоре поравнялся, когда мы вышли на дорогу. — Лен, — не поворачивал головы, — Если пацан начнёт чудить, то его надо будет вырубить. — Думаю, что с ребёнком ты справишься. — Ха-ха, — теперь посмотрел янтарными глазами на меня, повернувшись, — Серьёзнее, Лена. Если почувствуешь что-то, кажется или нет, то сразу докладываешь мне через заметки в телефоне, взглядом, как угодно, поняла? — кивок, — Супер. Решать всё буду я, а ты не рыпайся лишний раз. Быстро зашли — таким же образом ушли. — Раскомандовался, педагог. Богдан, я по жизни особо не рыпаюсь, а тут тем более. — Вот, — потряс указательным пальцем в воздухе, — Это ещё одна причина, почему надо брать всегда тебя на подобные вещи. Что у вас вчера, кстати, случилось? Меня разбудил голос возмущённого Димы. — Да, — Лебедев подал руку, чтобы я перепрыгнула лужу, — С Женей опять не поделили кое-что, вот Димаса и довели этим, — вытерла об велосипедки слегка намочившуюся ладонь. — Всё же хорошо закончилось? — Ну, хватит, — похлопала его по плечу, и Лебедев улыбнулся, — Тебе же до фонаря это, Богдаша. — Не скажи, Лен, — обратил внимание на мои расшнурованные кроссовки, из-за чего я присела на корточки, чтобы их завязать, — Мне очень любопытны ваши все взаимоотношения, а то ты меня тогда так на диван пригласила, ещё и сфотографировались все вместе, словно я член вашей семьи. — Скорее, дальний родственник, которого видишь по праздникам. — Слушай, — подал вновь руку, чтобы я приподнялась, — Это достаточно приятное звание, хочу тебе сказать. — Как так вышло, что вы с Женей что-то готовить начали? — Забавная история, — усмехнулся, — Я встал пораньше, чтобы душ принять. Вышел и побрёл на кухню, потому что там в шкафчике фен лежал. За столом сидел Женя и сверлил глазами его, потом посмотрел на меня, и я сразу уловил, что надо бежать. Как понимаешь, удрать не успел, так и попал в рабство Шетелихское. Хоть волосы дал просушить, а то думал, что умру с мокрой башкой. — Я тебя обожаю, Богдан. Такой ты колоритный чел. — Чего? — щёки покраснели, — Припекло, Ленуль? — Корчишь дурочка, а сам до жути умный и хитрый, — надо научиться видеть в каждом человеке качества, — Знаешь, не будь мы лично знакомы, то по особенностям убийцы я бы подумала на тебя. — Жуть, а почему по итогу не я? — Во-первых, ты у нас Богдан. Во-вторых, не думаю, что маньяк раздавал бы платки и говорил речи о ценности жизни с поиском смысла, да и твои слова о том, что такое вещь. Не знаю, похож на человека с сердцем. Если ты у нас одиночка и целеустремлённый до жути, то это тебя не делает ужасным человеком. — Ого, — опустил голову, — Такое обо мне впервые говорят. Спасибо, Лена, — улыбнулся, направившись вперёд, — Я рад, что у тебя так продуктивно прошла ночь, — повернул голову назад, — Словно второе дыхание открылось. Береги это состояние, — снова глянул на дорогу, — Боюсь, что оно тебе ещё пригодится. — Мне кажется, — попыталась догнать, но высокий юноша ускорялся, — Что совершать убийства таким способом — это явный почерк. Тогда получается, что маньяк этим хочет либо что-то сказать, либо описать себя? Свои чувства? — Возможно, — увидела, как Богдан пожал плечами, — Если секс его не интересует, то тут может быть дополнительный подтекст, кроме издевательств. — Меня ещё волнует: вдруг это не все его жертвы, а только провалившиеся трофеи? — Или удачные? — голова повернулась, и янтарные глаза словно заглянули внутрь меня, — Мы же не знаем, что движет этим Коллекционером? — Прозвище жуткое. — Его так окрестили на непопулярных сайтах, — усмехнулся, — Люди привыкли вносить сюжет там, где он даже не нужен, иначе бы не существовали все истории со знаками зодиака, верно? — А ты в них не веришь? — Я ни во что не верую, Елена, — взял меня за локоть и пододвинул к себе, — Не отставай. Любая вера лишает личность свободы, навлекая на неё кучу обязанностей и дел, так ещё и систему поощрения с наказанием вводит. Я не верю ни в какие сказки и штуки, которые могут лишить чувства власти над собственной жизнью. Сам себе хозяин, сам себе судья, сам себе учитель и любовник — вот моё жизненное кредо. — Звучит одиноко. — Для созависимого человека, конечно, но я ни от кого и ни от чего не завишу, — наступила неловкая пауза, которую через минуту захотел разбавить Богдан, — Когда меня крестили лет в десять, то я кричал так громко, что чуть сознание не потерял. — Так поздно? — Мачеха заставила отца. — Я думала, что у тебя и мама, и папа. — Я сам себе мама и папа, — показались зубки, — А так да, мачеха пришла в наш дом, когда мне было лет десять, наверное. Не самая плохая женщина, но я её терпеть не могу, поэтому быстро удрал учиться и делать деньги, чтобы никак не зависеть от её ожиданий на мой счёт. Отец вправду окочурился почти, лежит в разных больницах с моего пубертата, отчего я был всё время во власти ведьмы этой. — Богдаша, — протянула руку, чтобы его погладить по голове, юноша не стал сопротивляться, — Ты же никак не связан с Пашей этим? — Ленуль, — провёл рукой по моей макушке, — Если бы я был связан, то ты к имени бы так и не прикоснулась, верно? — немного резковато, но аккуратно гладил меня по голове, — Думаю, что если не связан с этим, то мне и доказывать ничего не придётся, — неуверенно посмотрела в янтарные глаза, проведя рукой поглубже в мягкие и густые волосы, — Бедная Лена, которую все уже зашугали, кто только мог, — спустил медленно ладонь на плечо, — Ничего совсем не понятно, всё давит и пугает, а на кону жизни. Я так же чувствую эту ответственность, как и ты. Когда мы выберемся отсюда, — пододвинул меня поближе к себе, — То обязательно с этим разберёмся, чтобы никто не страдал зря, — зря? Это слово здесь уместно? — А пока что, — рука спускалась медленно вниз, к талии, — Мы просто жертвы обстоятельств. — Убрал руку, — Богдан удивлённо взглянул на меня, но тут же послушался, — У меня сейчас от тебя мурашки по коже прошлись, хотя с тобой такое чувство редко возникает. — Чего? Тебе страшно стало от меня? — злая интонация, — Почему? — очень недовольный голос. — Не знаю, — от юноши веяло холодом, как от покойника, — Просто напугал, — касания безжизненные и бездушные, — Ещё и очень близко пододвинул к себе, — в этих прикосновениях нет тепла и любви, как у ребят, — Ты сказал, что вещам всё равно, что они безучастны по отношению к своей судьбе. Я не предмет, поэтому и сделала замечание. Объяснять такое тоже необязательно: достаточно отказа. — Понятно, — глянул в сторону, — Это же дом того паренька? — показал пальцем. Высокий парень направился к забору, постучал по нему, окликнул Викентия. Лебедев через пару секунд попятился назад, повернувшись ко мне лицом, из его носа потекла кровь. Он нервно улыбнулся и выдал: «Видимо, мы сразу начинаем с треша». Вытер рукой нос и облизнул окровавленную ладонь, повернувшись лицом к забору. Из щели показались знакомые чёрные глаза, которые переспросили: «Кто вы?». — Витя и Лера, — ответил Богдан, — Забыл нас, Вик? Навестить тебя зашли сегодня, а то вчера дела были срочные, да и погода не радовала. У нас всё в силе? — Секунду, — послышался щелчок, и дверь калитки открылась, — Вы точно меня заберёте? — испуганный голос, грустные глаза. — Конечно, приятель, но вначале… — Да, — перебил, — Помню-помню. Сейчас бутылку воды с собой возьму, и мы с вами пойдём в одно место. — Какое? — Богдан сделал шаг вперёд, глядя с какой-то злостью на мальчишку, — Извини, просто ничего не понятно, поэтому переживаю, — слишком давил. — Ты же сам знаешь, — прорезался мой мягкий голос, и тут же поймала на себе пристальный взгляд янтарных глаз, — Викентюшка, что творятся здесь жуткие вещи. Доверяя тебе, мы в первую очередь можем очень сильно подставить себя, вот нам и страшно. — Понял, — опустил голову, немного поклонился, — Извините. Моя вина, да, — поднял макушку, стал смотреть на меня, — Мы пойдём в дом заброшенный, где члены секты проводят обряды и приносят людей в жертву. Днём это здание закрыто, приходят туда только ночью, поэтому нас никто не потревожит. — И как мы туда зайдём, солнце? — спросила, немного наклонившись, чтобы быть одного уровня с ребёнком. — Через окно, которое давно было разбито. Я постою снаружи и прикрою вас от незнакомых глаз. — Вик, — приблизился Богдан, смотря на говорящего сверху вниз, — Звучит как ловушка, честно. Есть гарантия? — Я хочу отсюда убежать, — Викентий повернул и приподнял голову, взглянув в янтарные и большие глаза Лебедева, — Тут не жизнь, а ад. — С кем чёрт не шутит, — пожал плечами, — Часто у вас тут люди бегают, как будто в овощном состоянии? Или под гипнозом? — Что? — светлая бровь дёрнулась на секунду, — А, — заморгал, — Если вы про тех, — прикрыл руками рот, — Кто, — зашептал, — Выходит от старшин, то да. Они очень странно себя ведут. Мы подождали мальчика за забором, пока он набирал бутылку воды. У Богдана вновь пошла кровь, которую юноша пытался остановить, достав очередной платок из кармана штанов. Куст высоких алых роз прорезался через щели забора Викентия. Вскоре мальчик выбежал, потянулся наверх за проволокой, но оказался слишком низким, отчего на помощь ему пришёл Лебедев. Неумело, но сильно ребёнок замотал проволокой ручку калитки к какой-то торчащей штуке из забора. Викентий двинулся вперёд, но старался не ускорять шаг, придерживаясь пути рядом с нами. Мальчик был одет в белую на короткий рукав рубашку и тёмно-синего цвета широкие шорты, напомнив мне Вику. Из-под обуви торчали белые окровавленные носки. Скорее всего, эти кроссовки безумно натирали ему ноги, но при этом он даже не хромал. Привык к боли? А что если им управляют? Лена, ты начала очень много думать. Я схватила за локоть сзади Лебедева, который бросил сразу же на меня молчаливый взгляд янтарных глаз, переливающихся на солнце. Показав глазами на обувь Викентия, прошептала слово: «Носки». Богдан пару секунд поглядел, а потом выдал, словно читая мои мысли: — Вик, а что у тебя с носками? — Что? — мальчик остановился, повернул голову и взглянул на ноги, опустив взгляд, — Кеды сзади натирают очень. — А тебе не больно? — Больно, конечно, — мило поморгал глазами в нашу сторону, а затем вздохнул, — Но другой непорванной обуви у меня и нет. Чем богаты, тем и рады, — чёрные глаза заставляли проваливаться будто бы в бездну, а белокурые волосы ярко отсвечивали под лучами солнца. Худые длинные ножки вновь зашагали уверенно вперёд по камням, что даже начала беспокоиться, что мальчик вот-вот споткнётся и сломается подобно фарфоровой статуэтке. Когда я поравнялась с ребёнком, то уловила этот аромат всего и ничего на свете. Больше, конечно, прорезался запах шоколада и корицы, который напоминал мне детство. Мама очень часто покупала какую-то советскую шоколадную булку, которая пахла в точности так же, как и Викентий. Заметила, что малец как-то странно, будто бы изнутри, жевал собственную щёку. Опустив глаза, увидела, что все его кутикулы на пальцах были изгрызенными. Иногда мальчишка дёргал плечами. Нет, слишком живой для марионетки! Тут мы свернули с дороги в сторону глубоких зарослей, а в паре метров перед нами открывался вход в огромный сосновый лес, полный зелёных великанов. Где-то послышалось беспокойное пение птиц. От лесных деревьев дуло каким-то могильным холодом. Мне стало не по себе от такой высоты сосен, что закружилась голова и начало подташнивать, отчего зашаталась и попятилась назад, но меня схватил за плечи Лебедев. Викентий любопытно и по-детски взглянул на нас, а затем зашёл в кусты крапивы, раздвигая руками сорняки, которые были нам по колено. Он протянул руку вперёд, пригласив нас пройти дальше. Дотронулась до тёплой и мягкой ладони ребёнка, сделала шаг, проходя в крапиву, и тут же обстрекалась. Как Викентий это терпел? Дальше он побежал немного впереди нас, залез на крыльцо заброшенного дома, поглядел в окошко. Убедившись, что там никого нет, ребёнок помахал нам рукой, чтобы мы подошли. Он достал фонарик из заднего кармана шорт и подал мне в руки. Богдан же сунул голову в выбитое окно, попросив меня туда посветить. Никого не было. Покосился в сторону, цокнул, а затем недоверчиво окинул взглядом Викентия. — Если это ловушка, — строго заговорил Богдан. — Не проверишь — не узнаешь, — перебил Викентий, — Хватит на меня давить, дядя. Если не хотите, то разворачиваетесь и уходите. Вы меня попросили показать что-то, а не я предложил, — перевёл взгляд, — Не люблю, когда меня пытаются в чём-то обвинить. Богдан цокнул, закатив глаза, а затем залез в окно, и я последовала за ним. Хорошо, что осколков даже не было. Видимо, часто сюда так залезали. Стоп, а зачем забираться через окно членам секты? Богдан закашлял от количества летающий пыли, что я предложила ему прикрыть нос платком, которым он ранее вытирал кровь. Парень послушался и направился в сторону, куда светила фонариком, к комоду. Он вздрогнул и достал телефон, принявшись фотографировать всё на мобильник. Я подошла поближе, и мы оба стали разглядывать куклы вуду с настоящими волосами и следами крови на лице и руках. Они были сшиты кем-то явно не очень умелым, но выглядели достаточно крепкими. Открыв остальные комоды, мы насчитали двадцать три куклы. Они лежали с тёмными, светлыми и рыжими волосами, а вместо глазок — цветные пуговки. Богдан нашёл куклу с тёмными прядями и светлыми пуговками, которые напоминали цвет глаз той девушки, что мы нашли в кустах. Одну светловолосую игрушку Лебедев взял в руки и стал пристально и вопросительно разглядывать. Я спросила его, но он тут же отрицательно покачал головой и убрал её на место. Богдан схватил меня за запястье и посветил в сторону стены, на которой висели карта, прицепленные на гвоздики фотографии, написанные вручную маркером заметки на стикерах. Он неуверенно подошёл вперёд, сорвав одну из фотографий, а потом подал мне: «Это ты сзади же, да?». Взяла снимок в руки и увидела себя, посмотрела со страхом на Богдана, который активно пытался сложить происходящее в голове. Затем юноша снова обернулся и пробежался глазами по заметкам, щёлкая их на смартфон. Я подошла поближе и увидела надпись: «Два хоста, одна пустышка. Чья?». — Почему хозяин пустышки не выходит почти из дома? — прочитал Лебедев вслух неаккуратные и скачущие буковки, — Знают, что я слежу за ними? — Может ли этот хост подчинять души других хостов? Если смогу его немного сломить, то заполучу такую же силу? — озвучила и я один из стикеров, — Богдан, что это всё значит? — Мы в дерьме? — янтарные глаза посмотрели в мои, — Очевидную штуку озвучу, но за нами активно следят, — повернул голову снова к стене, — Умеет ли их медиум читать мысли? — приподнял бровь, — Это про Диму что ли? — Видимо, — сорвала маленькую бумажку жёлтого цвета со стены, — «—1». Что это значит? — из-за произнесённого вопроса Богдан развернулся задумчивой физиономией ко мне. — Боюсь предполагать раньше времени, Лен. Мне кажется, что мы достаточно засняли, чтобы свалить, — послышался детский визг. Богдан цепко схватил меня за руку и рванул под стол. Мы ужались вместе под столиком, который с двух сторон прикрывал нас ящиками, а с одной — деревянной стенкой. Я нависла над Богданом, пока он придерживал меня снизу, взяв за талию. Мы выключили фонарик. Послышался скрип старой двери, которая отворилась. Тут же озарилась на миг комната ярким светом. Богдан медленно уложил меня на себя, а затем потушил яркость на своём телефоне. Послышались тяжёлые шаги. Слышала бешеный пульс юноши, руки которого заметно похолодели. Повернула голову, увидев, что на экране смартфона был номер Жени, который Лебедев ещё не решался нажимать. Богдан посмотрел в левую сторону, пытаясь найти что-то поблизости. И тут я заметила недалеко лежащий молоток. Юноша глубоко и медленно дышал. Грудная клетка то поднималась, то опускалась. Показала товарищу пальцем в ту сторону, он молча кивнул, длинная рука быстро дотянулась до «оружия». Лебедев прижал к себе молоток, а другой рукой удерживал меня за талию. Голова его была в половину оборота, готовясь к тому, что сейчас кто-то подойдёт. Шаги приближались к нам, и я почувствовала, как сильно и быстро колотилось сердце Богдана, а моё, наверное, уже просто остановилось. Виднелась нога, одетая в лаковые туфли, Лебедев приподнял голову. Показался силуэт мужчины средних лет с усами и в шляпе. Богдан толкнул меня от себя в сторону, из-за чего мужчина тут же обратил на меня внимание и двинулся вперёд, протянув руку. Я попятилась назад, пока не врезалась в стенку, хотела что-то подобрать в руки. Стоило мне повернуться, как послышался шум удара. Мужчина рухнул на колени, а затем вниз лицом передо мной. Кровь стала образовывать лужу на полу. Сзади него стоял Богдан с окровавленным молотком в руках. Он наклонился, чтоб повернуть мужчину лицом, стал везде его щупать. Быстро вытащил из кармана мужских штанов небольшой камушек, повертев его в руке: «Что-то похожее выпало, когда мы тащили на улицу девушку. Похоже, что это марионетка очередная». Встала с пола, осмотрела Богдана и спросила: «Ты его убил?». Он ещё раз наклонился вниз и подставил пальцы к шее: «Нет, живой пока что, мне его добить на всякий случай?». Послышался протяжный скулёж. — Не думаю, что это обязательно. — Жалко? — из-за его вопроса я смутилась и отошла от тела, подойдя к юноше. — Он же не виноват. — Это не жизнь, а мучение. Человек не вернётся к жизни. Лена, он всего лишь кукла. Что я тебе говорил о вещах? Вот это настоящий предмет, — замахнулся молотком и ещё раз ударил по лицу со всей силы мужчине; меня тут же стошнило от вида размозженного лица, — Эй, — парень отшвырнул в сторону молоток и похлопал меня по спине, следом же убрал волосы за уши, придерживая их, — Давно тебя от смерти воротит? — Ну, — сплюнула последнее, пытаясь не поворачивать голову в сторону тела, — Слишком много насилия, и оно очень видимое, — удивлённо глядела на Богдана, — Ты точно не связан с Павлом? — Пожалуйста, Лен. Обращайся, если надо будет и в следующий раз спасти. Я мог просто убежать, оставив тебя здесь, но не стал этого делать. А вот мужик, — повернул голову в сторону трупа, — Вообще должен быть мне благодарен за облегчение. Я никогда не был заперт душой, но уверен, что в этом нет ничего хорошего. — Ребята, — из окошка высунулась голова Викентия с побитым носом; похоже, перелом, — Вы живы? — Ну, — Богдан усмехнулся, — Мы да, а вот марионетка явно нет. Мальчик с ужасом и печалью пытался разглядеть хоть что-то, но юноша тут же подошёл к окну, чтобы вылезти, оттолкнув ребёнка немного назад. Затем Лебедев подал мне руку, чтобы помочь слезть. Она была мокрая и в крови, отчего меня опять чуть не стошнило, но я сдержалась. Потом Богдан вытер руки платком, стал что-то печатать в телефоне, видимо, Евгению. Я оглядела побитого Викентия, который еле-еле сдерживал слёзы. Мои руки потянулись к лицу мальчика, хотела рассмотреть рану, но он пристально глядел в сторону дома. — Твой знакомый? — на мой вопрос кивнул, — Мне очень жаль, — а что ещё могу сказать? Викентий тут же принялся меня обнимать своими цепкими и сильными лапками. На секунду мне даже стало очень неприятно, хоть я и начала гладить его по голове. Резко мальчика от меня оттолкнул Богдан. — Стоять, — держал его за плечи, — Что это был за мужик? — Знакомый, — голос дрожал, — Живёт здесь недалеко. Хозяин аптеки в посёлке. — Ага, — Лебедев начал выворачивать карманы Викентия, щупая его везде, — А ты чего нас не предупредил? — янтарные глаза испепеляли чёрные. — Я закричал, а потом меня ударили и вырубили. — Понятно, — смотрел на него, не моргая, — Сильно досталось, — дотронулся до крови мальчика на лице пальцем, продолжая глядеть в глаза, — Сон? — тихо спросил. — Что? — Ничего, — Богдан на секунду улыбнулся, а потом сделал серьёзное лицо, — Слушай, тебе явно нужна аптечка. Дома есть что-то? — мальчик кивнул, — Сам себе организуешь первую помощь? — погладил по плечу, — Тогда ты домой шуруй, а мы с Леркой за тобой зайдём, как отмоемся, окей? — Хорошо, дядя Витя. Богдан быстро подхватил меня под руку и рванул вперёд, минуя заросли и кусты, обстрекав нас крапивой. Он шёл очень быстро, сжимая мне предплечье, постоянно оглядываясь назад. Когда я чуть не споткнулась о камень и не упала, то юноша тут же подхватил меня. — Богдан, что такое? — спросила шёпотом, интонация звучала обеспокоенной. — Обещай мне поверить, — нервный смех и прямозубая белоснежная улыбка, — Помнишь, как Викентий закрывал дверь забора, — ускорял шаг, — Он сделал это с огромной силой, но неаккуратно. Так же были сшиты куклы: тугими нитями, но крайне небрежно. Но это не всё. Предложения на стикерах были написаны с пляшущими буквами. Я ходил на практику в школу: такой почерк часто у детей, которые возраста начала средней школы. — Бред. — Лен, этот малец и есть хост, который раздосадовался, что мы его куклу сломали, выкупаешь? С нами этот ребёнок просто играет от скуки и одиночества. Пацану нравится притворяться невинной овечкой. Скорее всего, он хочет, чтобы мы вывезли его в город, где он продолжит свою шизофазию. — Но, — трудно было это переварить, — Зачем? — А я знаю, что у больного на уме? Может он идеальный мир вокруг себя создаёт. Откуда знаю, что в голове неадекватного ребёнка? Если я накрутил и зря думаю, то пусть в гробу отсюда вернусь. А, — Богдан посмотрел мне в глаза, — Финалочка. Я попытался Викентия усыпить, но на него мои силы не подействовали, а значит он хост. Сложила всё в голове? — закивала, — Молодец, теперь нам надо срочно уматывать, пока пацан не подумал, что мы всё узнали. Хотя, — вздохнул, — Мне кажется, что он уже в курсе. — Богдаш, а что за минус один было написано? — мы почти бежали по дороге. — У меня есть предположение, но я не хочу его озвучивать. Как придём, — отдышался, — Скажем обо всём только Шетелиху. Остальных же заставим без объяснений собирать вещи. — Меня пугают твои слова, — мы подбежали к небольшой возвышенности, где стоял наш дом, — Ты же не думаешь, что? — Тише, — Лебедев прикоснулся к моему рту указательным пальцем, смотря янтарными глазами, — Не начинай включать свою думалку, а то в эмоции впадёшь, а нам сейчас это не нужно, понимаешь? — положил руки на плечи, — Глубоко подыши, — послушалась, — Умница, сейчас ты должна будешь максимально отключить свою светлую и сообразительную головушку, — почему-то у меня накатывались слёзы, — Эй, посмотри мне в глаза, — такая спокойная интонация, — Я рядом. Всё хорошо. Давай ты сейчас вспомнишь, как здорово мы вчера вечером посидели. Кстати, я же в карты проиграл Димасу желание, он попросит у меня что-то совсем постыдное? — молча глядела в янтарные глаза, сдерживая слёзы, — Не забудь мой платок, хорошо? — немного протянула руки вперёд, на что он закатил глаза, а затем мягко улыбнулся и обнял меня, — Сегодня в городе чай попьём все вместе. Спрошу у Димы, что за желание, исполню его, а вы надо мной посмеётесь, — пряный и дорогой сладкий аромат, — Всё. Тебе было очень страшно, а сейчас напряжённо. Выплесни быстро эмоции, а потом рванём в дом. Разрешаю забыть все вещи, кроме моего подаренного платка, — отодвинулась, он вытер слёзы с моих щёк, — Лицо опухнет утром. Давай, Лена. Там у Жени сейчас инфаркт будет, потому что я уже минуту не отвечаю на его сообщение. — Вы чего делаете?! — сверху спускался возмущённый Евгений, — Вы почему в крови?! Богдан! Твари, я пишу вам, а они тут обжимаются! Не до меня, да?! Вы конченные! Я думал, что вас убили. Не мешаю?! — Шетелих подобрал снизу небольшой камень, — Лена, отойди от него, а то в тебя прилетит. — Это не наша кровь, — сухо проговорил Богдан, спрятавшись за моей спиной и нагнувшись. — Поздравляю! — подбежал к нам сверху Евген, — Вы чего тут делали?! — Боже, — Лебедев двинулся в сторону, продолжая прятаться за мной, — Вернись в палату, из которой ты вылез. — Тебя, кстати, на похоронах твоих ждут, а ты никак не приходишь. Нельзя на такое мероприятие задерживаться, — взял его за волосы. — Не мешаю? — оттолкнула Евгена, отчего взвизгнул Богдан, схваченный за небольшие кучеряшки, — Тебя сейчас правильные вещи волнуют? Отпустил его живо, он меня спас! — Съел? — спросил Лебедев с ехидством в голосе, после чего Шетелих резко дёрнул рукой и отпустил волосы юноши, которому стало явно больно из-за этого движения. Далее мы поднимались наверх, где Богдан подробно рассказал Евгену, что с нами приключилось, отчего Шетелих забыл, как моргать. В конце концов Женя пробормотал многозначительное, но краткое: «Хорошо, что с тобой пошёл Богдан». Достаточно быстро мы оказались во дворе нашего дома. Я уже хотела рвануть вперёд за Лебедевым, который зашёл внутрь, но меня схватил за запястье Геша. Он смотрел в мои глаза, демонстрируя сильную взволнованность. — Что? — Ты же понимаешь, что так просто мы не убежим? — кивнула на его вопрос, — Лен, слушай, — глянул на машину, — Давай я там спрячусь? — Не поняла. — Сюда сейчас под предлогом каким-то прибежит пацан мелкий, как думает Богдан, и я с ним согласен, — сжал посильнее руку, — Чтобы ты была в сознании, мне надо не пересечься с ним. И ещё, — поджал на пару секунд яркие губы, — Ты же понимаешь в глубине сознания, что нет понятия четверть души? — Вовремя начал разгон. — Заранее, — отвёл глаза, поглаживая большим пальцем мне кисть, — Логично же, что будь у тебя твоя часть, то на тебя можно было бы повлиять магией той. — Но у тебя моя душа целиком? — он кивнул, — Супер. — Никому не говори, где я. Будешь знать исключительно ты. Пожалуйста, закрой меня в багажнике. Понятия не имею, что может тот хост сделать с душами, которые находятся во владении, но свободны и не заточены. — А нельзя меня заточить и выпустить? — Лен, тебе припекло? — дал лёгким шлепком ладонью мне по лбу, — Ты и так в клетке, из которой я не в силах тебя вытащить, так же и с дверкой к этой клетке. Если её закрою, то ты просто станешь, как те живые куклы. Давай остановимся на открытой клетке? — Такая жуткая сила — быть живой ловушкой для всех, кто в тебя попадает. — Жутко, когда до этого ты ещё и сам по себе был ловушкой в любых отношениях: от дружбы до любви. Пошли, — двинулся в сторону машины, — Запрём и меня куда-нибудь, а то только я всех запираю в себе. Кое-как он поместился в багажник, с какой-то тоской и тревогой я закрыла его. Повезло ещё и с тонированными окнами. Почему-то в такой стрессовой ситуации мне очень хотелось, чтобы рядом стоял Шетелих. Похоже, действительно в нём вижу кучу функций по успокоению. Зайдя в дом, сразу встретилась с Богданом, который спросил, а спрятала ли я Женю, на что ответила удовлетворительно. Он выдохнул и направился дальше собирать вещи в быстром темпе. Я же принялась глазами искать Вадима Макаревича, которого обнаружила на диване, возле него была собранная сумка, а в руках мужчина рассматривал фотографии на телефоне Богдана. Взяла свой рюкзак из спальни, быстро закинула туда все вещи, не забывая про платок. Потом побрела, как в тумане, к дивану, сев рядом с дядей Вадей. Мужчина посмотрел на меня, но ничего не сказал, тогда я просто обняла его, на что он нежно похлопал меня по руке. Очень тихо: только часы отбивали мне дырку в мозгу. Богдан с девочками окончательно собрал чемоданы, а вот Варя делала это еле-еле, что мне захотелось помочь девушке. Глаза у неё были на мокром месте, тогда я попыталась её расспросить о чём-то, но к нам тут же влез Раевский. — Эх, девочки мои, — обнял, — Чего грустные такие? Я хотела что-то ответить Диме, но тут очень громко постучали в дверь. Богдан рванул к выходу, глянул в приоткрытую дверцу. Варя тут же взяла меня за руку, сжала её, тогда я приобняла напуганную девушку. Высокий юноша вздохнул, сказав: «Секунду». Он закрыл дверь на второй замок, а сам подошёл к нам. Глянул в глаза Вадиму Макаревичу, взяв его за плечи: «Вы уж извините, но так будет лучше. Вам надо поспать». Мужчина тут же вырубился, а затем взгляд Лебедева обратился в нашу сторону. Своим же подругам он скомандовал спрятаться на крыше. — Лену мне не вырубить. А вам лучше вздремнуть, — голос Богдана звучал неуверенно, — Хорошо? — наклонился к нам, взяв за плечо Варю и Диму, отчего Игнатенко начала вся дрожать, — Спите, — смотрел янтарными глазами то на одного, то на другую, — Так лучше, — он глянул на альбиноса, который сонно сполз на пол. Варя же продолжала смотреть на Богдана, который будто бы не удивился. Я медленно обернулась в сторону Варёнки, у которой были слёзы на глазах. — Что не так? — прорезалось истерично изо рта девушки. — И ведь так изначально нетипично вела себя в доме у Викентия. Ты же такая осмотрительная, пугливая девушка, Варвара. А там была такой наивной: не твой характер. Ты бы ни за что нас не позвала к нему в логово, да? — Богдан, что ты имеешь в виду? — я приобняла посильнее Варю, которая закрыла рот ладонями, а по её глазам стекали слёзы. — Я разглядывал в той заброшке куклу, — провёл рукой по одной из косичек, сплетённой утром Шетелихом, — У неё были точно такие же волосы. Боюсь, что с Варварой приключилось горе, когда она была на обряде: как раз измазанные руки и лицо, как у тех кукол. Много что из памяти начало вылетать, да, Варь? Ты и в стену как-то странно смотрела, да и слёзы последние дни. Чувствуешь, что с тобой что-то не так, но будто сказать не можешь? Девушка закивала, в дверь снова постучали, тогда она резко закрыла глаза, а потом открыла их и двинулась вперёд. Я попыталась поймать её за руку, но она вырвалась и побежала к двери. Мне хотелось догнать и схватить, тогда Богдан взял меня за талию, прижав к себе. Он наклонил голову, а затем прошептал: «Мы ничего не сделаем». Меня затрясло всю изнутри, когда светловолосая девушка открыла дверь, впустив в дом Викентия, который погладил её по голове. Она послушно отошла назад, смотря бездушно на пол. Вот, что значило «—1». Не верю! Этого не может быть, но глаза наливались слезами, а Богдан сильнее меня прижимал к себе. Руки тут же замёрзли с ногами. Голова закружилась. Лебедев встал немного впереди меня, продолжая придерживать за талию и руку. Мальчик медленно побрёл к нам, обратив свой черноглазый взгляд на Богдана, на что юноша сделал вместе со мной шаг назад. — Зачем вы соврали мне? — невинно спросил ребёнок, а затем повернул голову на Варю, — Она тоже мне соврала при первой встрече. Я не понимаю, зачем люди лгут, даже вы назвались чужими именами, — Богдан глянул в сторону кухни, — Не советую делать глупостей. Если попробуете меня убить, то заберу с собой вашу подружку. — Что тебе от нас надо? — спросила я, на что получила неодобрительный взгляд Богдана. — Поиграли в Шерлоков? Я занятно вас повеселил? Можно с вами уехать, буду полезен, — опустил взгляд вниз, — Очень преданная и исполнительная собака. — Вик, зачем тебе это всё? Ты же просто ребёнок? Почему? — меня дёрнул за руку Богдан. — А ты не хочешь семью? — стал пристально смотреть мне в глаза, — Хотя, наверное, тебе вообще всё равно. Где твой хозяин? — сделал шаг ко мне, оказавшись очень близко, — Почему он разрешает тебе гулять без присмотра? — Почему ты думаешь, — начал Богдан, — Что не я её хозяин? — Ты пустой, — мальчик смотрел в янтарные глаза, — Не уверен, что у тебя самого душа есть. Ты так расправился с членом моей семьи. Сам ответь: захочет ли быть с таким хостом хотя бы одна душа? Ты злой и пустой. Тебя никто не одобрит, ничто не наполнит никогда. — Захочет быть душа? — переспросила, на что мальчик убрал руки за спину и мягко улыбнулся, кивнув, — Что это значит? — Возьмёте меня с собой? Обещаю, что буду выпускать девушку погулять с вами. — Ты лжёшь, засранец, — проговорил строго Богдан, смотря на мальчишку сверху вниз, — Как только мои силы кончатся на сон остальных, — кровь пошла медленно из его носа, — Так ты сразу и их превратишь в свои марионетки. Я вначале подумал, что ты хочешь убежать, но потом понял, что будет удобнее загонять всех сюда, как в мышеловку. — Викентий, — взяла свободной рукой ребёнка за ладонь, — Отпусти нас и Варю, прошу тебя, — вспомнила слова Жени о закрытой дверце клетки, которую нельзя открыть, — Пожалуйста, — мальчик пристально разглядывал меня, пока я сдерживалась от наплыва истерики. — Бесполезно, — Лебедев одёрнул мою руку, — Он уже всё решил. Я же прав? — Викентий кивнул. — Отпущу вас, — посмотрел в янтарные глаза, — Если отдадите мне двух пустышек без сопротивления, — он взял меня за щёки и пристально рассматривал, — Я в тебя попробую душу заселить подконтрольную, а то моя старшая сестра совсем ослабла телом. Неожиданно из плеча паренька потекла кровь, отчего он медленно повернулся. Перед нами стояла Варя с трясущейся рукой. Викентий не стремился вынимать нож из плеча, но по сжатым губам было видно, что даже такую боль уже стерпеть проблематично. Он смотрел бездушно на девушку, которая застыла в одной позе. Хотела протянуть к ней руку, но Богдан полностью сжал меня, крепко обняв, чтобы я даже не посмела пошевелиться. Викентий подошёл к застывшей Варёнке, провёл по её лицу пальцами: «Ты не хочешь быть семьёй, верно?». Он отодвинул поднятую левую руку, пока правое плечо медленно истекало кровью. Мальчик положил руку на середину грудной клетки девушки, начав сжимать медленно открытую ладонь в кулак. — Пусти меня, Богдан!!! Я начала кричать так сильно, что голос сразу осип, но Лебедев только сильнее прижал к себе, не давая даже нормально дышать. Варвара задыхалась, невыносимо сильно закашляла, потом упала на колени, но её глаза были открыты. Викентий обернулся в нашу сторону. — Новые условия. Я забираю окончательно эту душу, мне нужны её способности. Вы уезжаете, пытаетесь разглашать обо мне, где хотите, заманив сюда побольше людей. Можете, конечно, унести секрет этой деревни с собой в могилу, тогда вы не отомстите мне, но спасёте чуть больше жизней, не привлекая сюда внимание. Понимаю, — смотрел на Богдана, — Меня можно легко убить, но и это тело не моё, — наклонился, чтобы достать из обуви камушек, — Удивительно, да? — засунул обратно, — Выбор за вами. — Какая гарантия? — спросил Лебедев. — Мне будет выгоднее, чтобы вы ушли. Люди же любят мстить за близких, а кому-то нужно и показать себя героем и жертвой в глазах общественности, — улыбнулся. — Понятно, — Богдан закрыл мне тут же рот ладонью, а я начала вырываться, кусать его пальцы, но он сказал, — Забирай Варвару, ей уже не помочь. — Не забывайте, — прошептала Игнатенко, — Так будет лучше. Тело ребёнка тут же вытащило из плеча нож, а затем всадило его в грудь Варвары. Потом Викентий повторил то же самое с собой. Два трупа тут же образовались в доме, потекла лужа крови. Богдан отпустил меня. Пошатываясь, он согнулся, схватившись за колени. Я поползла на четвереньках к Варе, у которой были закрыты глаза, и уже не билось сердце. Мне хотелось орать, рыдать, но внутри была абсолютная пустота. Тут же по плечу похлопал Богдан. — Это было единственное правильное решение. Либо мы, либо принципы с благородством. Потом ты поблагодаришь меня, что завтра откроем глаза. — Это не может быть правдой. — Где Женя? С тобой сейчас бесполезно будет говорить. — В багажнике автомобиля. Лебедев вышел из дома, хлопнув дверью. Я осталась на полу. Руки и колени были в крови. Сердце невыносимо бешено стучало, а лёгким будто не хватало кислорода. Часы продолжали тикать.