Только друг у друга

Влад вертел в руках пятирублёвую монетку, которая проскакивала плавно между пальцами. Брат остался в одной футболке, отчего я заметила, как сильно исхудала его шея, бледные ключицы торчали, вырисовывая определённый будто бы сделанный голодом рельеф. Большие серо-зелёные глаза с медовыми незаметными вкраплениями глядели куда-то вниз. Руки напоминали иссохшие ветви дерева. Волосы немного поблёскивали, нуждаясь в шампуне, а белые пылинки перхоти словно прятались в шевелюре. Огромные и тёмные синяки поселились в углублении глазных яблок. Подсела к Владу на диван, почувствовав знакомую, но такую забытую смесь ароматов алкоголя и сигарет. Звук часов доносился во все комнаты, не давая спрятаться куда-нибудь от своего нещадного хода. Богдан прислонился спиной к серванту, не отрывая глаз от экрана смартфона. Дима же сидел на полу вместе с телом Евгена, скрутив его сзади и вцепившись в руки. План Славы был до жути простой: с помощью силы альтеров мы налаживаем связь хостов друг с другом, попадая на «нейтральную» локацию грани по ту сторону. В этом сценарии существовал только один изъян — слабая сила Богдана. Кто же знал, что Паша раскрывался за пару фактов, когда речь заходила об его неумении захватывать души. Человек мог стать хостом, когда выполнял работу харона: лишал жизни свободную душу. Взгляд обратился в сторону рюкзака, к которому потянулась моя рука, чтобы достать купленный комикс. Провела пальцами по твёрдой обложке, а затем посмотрела на Лебедева, который даже не обращал на меня внимание. В один миг Богдан дёрнулся и направился на кухню, что я тут же решила последовать за ним, ведь не понимала, что он собирался делать. Убрать бы ещё всё колющее и режущее. Высокий юноша глядел в окно, откуда доносились подростковые разговоры со двора. Я же подошла медленно к шкафчику со столовыми приборами, загородив их тылом. В руках держала плотный комикс, окрашенный в приятные и спокойные оттенки. Богдан медленно повернул голову, и я увидела мрачный взгляд потухших янтарных глаз. Парень немного поджимал губы. Казалось, что я словно видела, как он пытался что-то придумать, чтобы выкрутиться из сложившейся ситуации. Резко юноша стал разглядывать обложку комикса, а затем немного повернул голову. Нет, он смотрел, что я закрывала, а не купленный для меня подарок из книжного магазина. — Решила взять этот комикс, потому что там парень сбежал из дома, — улыбнулась, — Надеюсь, что в конце будет хеппи энд, — ему плевать; было видно по выражению лица. — Серьёзно? — голос звучал очень строго, — Ты хочешь со мной это обсудить? — отрицательно покачала головой, — Сейчас Инна прибудет, и мы закончим эту свистопляску. — Богдан, — пауза, а что говорить? — Помнишь же, что нам понадобиться твоя помощь в решении дела с ворами? — кивнул; чёрт, почему я буквально всем телом чувствовала это напряжение и холод? — Может что-то не так поняла? — зачем корчу дурочку? — Прикалываешься? — интонация сдерживала огромную злость, повернулся всем телом в мою сторону, сложив руки на груди, — Лена, я не понимаю. То ты говоришь, что не будешь со мной ни о чём вести беседы, то буквально пытаешься с осторожностью, но залезть в голову. Может определишься? — Я и пытаюсь понять хоть что-нибудь, — положила книгу на кухонный напольный шкаф, — Но не знаю, как именно это сделать, чтоб все были в плюсе, и чтобы никто не пострадал по итогу, — последнее дополнение вызвало в Богдане смех. — Не пострадал? Реально? — хищная улыбка, — Боже, Лен, не надо смешить, пожалуйста. У нас взаимовыгодные отношения, успокойся. — Может я могу как-то тебе помочь? — Неправильный вопрос ставишь, — юноша подошёл ко мне, вытолкнув с места, открыл ящик шкафа за моей спиной и достал нож, сделал небольшой порез, — Возьми мою руку, — смотрела в янтарные глаза, — Покажу, почему твой вопрос до ужаса глупый. Ты же не настолько идиотка, просто резко айкью стало падать на глазах, — отодвинулась назад, но он схватил меня за ладонь. Дождь неумолимо лил откуда-то сверху, а северный ветер дул со спины, отчего на руках проявлялась гусиная кожа. Ссутулившись, шёл вперёд, пока вокруг шумели другие дети, машины. Из-за тяжёлого рюкзака невыносимо болела спина, что я решил передохнуть, встав у пешеходного перехода. И тут же подошла она, Любовь. Снова снимала меня на камеру, чтобы потом выложить в беседу, добавив какую-нибудь колкую приписку. Неожиданно она засмеялась и двинулась в мою сторону совершенно одна. Старался сделать вид, что не вижу её, но девушка сняла с меня шапку, пытаясь вынудить поиграть с ней в «собачку». Сжав кулаки, опустил голову, дожидаясь, когда ей надоест эта игра. Как же жаль, что девушек бить нельзя. Хлёст. Люба ударила мне по голове шапкой. На глазах накатывались слёзы, которые пытался сдержать. «Чего молчишь, пустое место?». Дикий смех, который перекрикивал дождь. И тут прозрение: одёрнулся, потянулся за шапкой. Люба подняла высоко руку, но я был выше. Схватил головной убор, а она споткнулась о бордюр и упала на сырой асфальт проезжей части. Телефон отлетел вдаль. На светофоре светил красный человечек. Девчонка как-то умудрилась сильно повредить ногу, что протянула мне руку, нуждаясь в помощи. Не хотелось ей помогать. Дело решалось за секунду, но в голове время будто бы остановилось. Мама всегда говорила, что надо быть хорошим человеком, помогать даже плохим людям. Бездействие — это преступление? Закрыл глаза, сделав несколько шагов назад. Вскрик. Удар. Тишина. Открыл глаза, водитель остановился и вышел из машины, набирая скорую. По-моему, он даже спросил, почему я не посигналил ему рукой, когда машина ехала. А должен был? Не помню, что ответил, но помню, как убежал. Отодвинулась от Богдана, глядя ему в глаза. Он опустил взгляд на руку, а затем поднял на меня. Явно что-то пошло не по его плану. Парень подошёл к раковине, принялся промывать рану. На кухню заглянул Влад, пронзительно глядя на Лебедева со спины. Вроде, Вселенная захлопнулась. Не могла осознать, что они оба находились в метре друг от друга. Жаль, что речь не про книгу. Слава сунул руки в карманы и спросил, задрав голову. — А что происходит? — Что? — Богдан развернулся, не ожидая увидеть моего старшего брата, — Хотел вот, — показал руку, — Лене кое-что показать, но оказывается, что не я выбираю, какие воспоминания «оголять». — Ага. Там пришла твоя подружайка. Мне открыть? — усмехнулся, — Или ты сам? — Сам, — прошёл вперёд, не оглядываясь назад, где стояла я, переваривая увиденное. — Эй, Ленчанский, — Влад подошёл ко мне, положив руку на плечо, — У нас есть пара минут. Дашь объясниться? — кивнула, сложив руки на груди, — Не хотел тебя бросать тогда. Просто это случилось так резко, и я испугался. Потом вернулся за тобой, но ты уже сбежала, как оказалось. Меня какое-то время обманывали о случившемся, но я думал, что они реально ничего не знают. Понимаешь, — речь была резкая и обрывистая, — Они меня самого обдурить пытались, чтобы пользоваться дальше способностями, но я сбежал, выбив ворота машиной ночью. Так долго искал тебя, только духи и помогли. Ты же веришь мне? — пожала плечами, — А зачем врать тебе? — Не знаю, вот ты и ответь, — толкнула его плечом, пройдя в гостиную, — В конце концов только настоящий лжец раскрывает быстрее всех другого, — прошептала, чтобы Влад услышал. Позор и стыд. Я быстрее Богдана оправдать готова, чем родного брата. Хотя что первый, что второй не заслуживали этого. Пройдя немного вперёд, я увидела перед собой стоящего Евгена, которого сзади придерживал за руки Дмитрий. Ярко-зелёные глаза сверлили насквозь только меня. Неуверенная улыбка проступала на лице юноши, а нога нервно и тихо стучала по полу. Инна налила два красных тазика воды, поставив их на ковёр возле дивана. Влад неспешно присоединился к нам, засучив штанины. Я сделала шаг вперёд, но голова закружилась, всё помутнело, а улыбка зеленоглазого парня образовалась перед глазами. Влад схватил меня за плечи, не давая упасть, усадил в кресло. Из коридора пожаловал в гостиную высокий юноша с янтарными глазами. Серьёзное выражение лица, руки немного сжались в кулаки. Богдан приподнял подбородок, заговорил, обращаясь к моему брату: — Так, — потёр уголки глаз, — Ещё раз, — выдохнул, — А это не самоубийство для меня или Инны? — посмотрел в сторону обеспокоенной девушки, — А если данный эксперимент не вернёт Женю, а запрёт наши души в нём? — А ты хочешь пропасть? — с улыбкой спросил Дима, отчего Наум усмехнулся. — Очень смешно, — юноша закатил янтарные глаза, — Мы до конца не знаем, как это работает. Вдруг подавленное состояние или же банальный стресс, — зажестикулировал, — Позволят нам распрощаться с душой? — А ведь Богдан прав, — подловила мысль, — Это очень рискованная и, возможно, ничем не оправданная идея, — на мои слова брат скорчил лицо в недовольной гримасе, — Слав, ты не был с нами всё это время, поэтому не понимаешь всей тонкости ситуации. — Чего ещё не понимаю? — встал передо мной. — Почему ошивался целый месяц? — послышался голос Богдана из-за спины Влада, — Я с тобой же говорю, можешь повернуться ко мне? — на лице брата нарисовалась злая улыбка, он развернулся, — За тобой же нет никакого хвоста? — А за тобой? — Слава убрал руки в карманы, а Лебедев поглядел в сторону своей подруги. — Инна, — протянул банковскую карточку, — Купи, пожалуйста, пергаментную бумагу и краску, — девушка послушалась, проследовав в коридор, вскоре же захлопнула входную дверь, — Будем дальше переводить друг на друга стрелки? Не переживай. Оставшимся ты нового ничего не поведаешь, судя по реакции, поэтому твоя очередь искать оправдания. Откуда нашёл? Почему ещё не нашли члены секты на этой машине? Они же ловят каждого своего участника, а ты даже номер автомобиля не поменял. — Какие допросы, — произнёс раздражённо Слава, немного повернув голову лицом ко мне, — Только не говори, что он у вас главный в команде. — Не подключай меня в этот разговор, Влад. — Верно, продолжи беседу со мной, будь добр, — Богдан убрал руки в карманы штанов, — Почему тебя не ищут, раз позволяешь себе разъезжать на машине из секты? — пауза, — Так я и думал. — Ни черта ты не знаешь! — всё; брат сорвался. — Ну, расскажи мне, чтобы узнал, — в интонации слышалась подавленная и неподдельная злость с долей настоящей издёвки. — А я не перед тобой должен оправдываться, — повернулся туловищем ко мне, — Вот, перед кем я обязан. — Лена с нами, — сухо и уверенно ответил Дима, — Ты представляешь опасность. Что представляет угрозу для Елены, то же и неприятность для нас. — Тогда почему у вас какой-то непонятный хост, который стал им из-за намеренных неоднократных убийств, а?! — закричал, дальше последовала тишина, — Ты кого и сколько убивал, чтобы душа превратилась в харона? — встал перед Богданом, приподняв голову. — Повторишь? — опустил взгляд на моего брата, — Вопросы должны быть в порядке очереди и после ответов. На мои ответишь? Или время тянешь, чтобы придумать что-то? Любая ложь вскрывается же. — А он знает, о чём говорит, — добавил Раевский, отчего послышался следом же хохот Наума, на который Лебедев не стал реагировать. — Могу уйти и оставить вас одних разбираться с этим, — показал в сторону Жени пальцем, угрожая тем самым нашему убийце. — Скатертью дорожка, — показалась белоснежная и надменная улыбка, последнее слово он интонационно выделил. — Хорошо, — прошёл в сторону коридора, но остановился, развернувшись и взглянув на меня, — Лена? — молчала, — Ты серьёзно готова остаться с этими? — кивнула, — Случай с изнасилованием ничему не научил типа? — наступила удушающая тишина, мои щёки постепенно запылали от жара. — Уходи, — спокойно проговорила, — Уезжай отсюда подальше, если действительно меня хоть немного любишь, — альбинос пристально глядел на моего брата, не освобождая тело Евгена от крепкой хватки. — Ты всё слышал, — прищур янтарных глаз пытался скрыть детский восторг, — Всего доброго, Владислав, — усмехнулся. — Стопе-стопе, — Влад поправил волосы назад, встав посередине гостиной, — Не закроется ничья душа, — любимый приём — переключение темы, — Мы же совсем не будем в сознании Жени, скорее, наоборот выведем всех на нейтральную территорию потустороннего мира, — пошёл на торг, чтобы остаться. Встала и направилась в спальню, закрыв дверь. Не могла выдержать на себе мимолётных взглядов Богдана и Димы после озвученного братом факта. Руки немного дрожали, внутри всё сжалось, лицо горело, как при температуре. В ушах зазвенело, зрение будто бы замылило, небольшие капли солёных слёз упали на колени. Собственная согнувшаяся поза ещё сильнее скрючилась. Зачем он только пришёл? Почему это сказал? Как же устала. Три стука. Я разрешила зайти, ожидая перед собой увидеть Богдана. У порога стоял альбинос, быстро прикрывший дверь, зашёл во внутрь спальни. Серые, почти прозрачные и трясущиеся из стороны в сторону глаза, посмотрели с жалостью на меня. Дима плюхнулся рядом, а затем положил аккуратно руку на моё плечо, прижав к себе. А кто держал Наума? Почему Раевский зашёл? — Лен, — вырвал голосом из потока мыслей, — Чёрт, — запрокинул голову, — Хочу сказать что-то к месту, но в голову ничего не приходит. — Достаточно, что ты уже зашёл. — Я не буду тогда ничего спрашивать, — гладил нежно плечо ладонью, — Не люблю драться, но могу брату твоему вписать между глаз, хочешь? — отрицательно покачала головой, — Обнять? — пожала плечами, — Я про тебя уже, а не про него, если что, — мягко улыбнулся. — Нет уж, — взглянула альбиносу в глаза, — Обнимайся с Владом. — Ты же не будешь мне ничего сейчас припоминать? — А ты хочешь? — скорчил рожицу и покачал макушкой, — Вот и я не горю желанием. — Эй, — дверь открылась уже Богданом, он свысока глядел на нас, — Конечно, я привязал Наума к батарее, но он и не вырывается. Ему, — повернул голову назад, — По-моему, даже нравится происходящее. Влад не собирается сваливать, что будем делать? — Я всё слышу! — послышался крик брата. — Учту, — ответил Лебедев, — А если этот конченый пришёл от секты, отчего его машину никто и не может «найти»? — закавычил пальцами и произнёс с сарказмом, — Надеюсь, что услышал все оскорбления, — повернул лицо назад. — Пошёл ты! — Сейчас будет вовсе не смешно, — начал Дима, — А может дорогой Павел решит проблему с этим Боголюбовским телом? — неловкая пауза. — Ещё раз по тому имени назовёшь, — с пристальным и стеклянным взглядом ответил Богдан, — Я тебе крысиного яда подсыплю в еду. — Понял, только мне угарно с этим поворотом сюжета, где наниматель дела оказался сам убийцей, — альбинос убрал от меня руки, не скрывая нервной улыбки. — Заткнись, — цокнул, наклонившись, — За стенкой этот олух, а ты даже немного тише интонацию не делаешь. Как давно вы вообще в курсе? — выпрямил спину, — Ладно, вначале надо вернуть Шетелиха, поэтому собирайте остатки рассудка и дуйте назад в гостиную, а потом уже хоть не отлепляйтесь друг от друга. — Хорошо, пап, только не наказывай, — Раевский встал, от его подколов стало плохо даже мне. — Сочту это за шоковое состояние, — неловко и неуверенно ответил Богдан, уступив дорогу в гостиную широкому альбиносу. — Утешай себя, — похлопал по плечу Лебедева, что тот захотел попятиться назад. На полу сидел Наум, привязанный к неотапливаемой батарее. Он еле-еле сдерживал смех, но мы и так понимали, что происходящее для него — цирковое представление. Влад пристально разглядывал сервант, наверное, на наличие драгоценностей. И почему все резко сошли с ума? — Ребята, — послышался голос Евгена, доносящий мысли зеленоглазого парня, — А ещё поболтайте, пожалуйста, — все проигнорировали, — Никогда не было так весело, как сейчас. Я могу подвести итоги? — в интонации чувствовался задор, а глаза будто бы горели азартом, — Мы имеем пассивную героиню с синдромом справедливой спасительницы-жертвы, сильного и трусоватого клоуна в белом парике, помогающего найти нашей гегешке убийцу беззащитных девушек, а на закуску — её зависимого от веществ брата, который, видимо, прислан сектой, откуда она только удрала, убив собственную мать. А, точно! — засмеялся, — Ещё объект её симпатий отдал тело чуваку, который по бешенству всех вокруг занимает первое место. Где ещё такое я мог бы увидеть? — Тебе нравится «этот»? — Влад повернул лицо ко мне, а я покраснела на фоне смеха Наума. — Заткнитесь уже, клоуны. Казалось бы, что педагогическое образование у меня, а цирк устроили вы, — пауза, — Отдал тело? — переспросил Богдан, — Правильно услышал же тебя, Наум? — Лебедев встал перед телом Жени, которое находилось внизу, опустил голову и строго продолжил, — Так ты его разум не захватывал. Я верно улавливаю, что на мой вопрос: «А какого ты ничего нам не сказал?». Ты ответишь: «А ты не спрашивал». Так? — Но никто же толком мне вопросов настоящих не задавал, поспоришь с этим? — Так нам не нужны никакие обряды? — спросил Дима. — А как вы собираетесь «воодушевить» своего друга? — Понятно, — Богдан отошёл на кухню, а вернулся с полотенцем, завязав рот сопротивляющемуся Науму, — Он с нами просто играет. — Спасибо, что заткнул, — ответила я. — Что уж там, — добавил Дима, — Коллективная благодарность, — пауза, — Паша. — Тебе тоже по обе щёки напихать? — У вас всегда так? — неуверенно спросил Слава. — Нет, — села на диван, — Обычно мы предпочитаем позориться исключительно при гостях. Дверной звонок. Инна вернулась. Богдан настороженно впустил её, надеясь, что никто из нас ничего не ляпнет о нём. Юноша сел на диван рядом со мной, не отводя взгляда от Раевского и Влада, которые стояли перед нами. Длинные пальцы Инны достали пергаментную бумагу. Янтарные глаза на миг обратили на меня внимание, а затем его уста открылись, и Богдан проговорил: «А не лучше ли будет Лене просто поговорить с Женей?». Влад стал тут же отнекиваться, но в идеи Паши, как мне казалось, было намного больше смысла, если учитывать, что Наум не соврал. Я согласилась, из-за чего Короленко удивился, подняв брови. Высокий юноша встал, изображая что-то чёрной краской гуаши на пергаментной бумаге. Первый символ напоминал цифру один, а другой же тщательно вырисованный набросок — силуэт: квадратная будто бы «голова», раскинутые в стороны ручки и длинное в пол платье с тремя аккуратными линиями. Влад вырвал бумагу из рук Богдана, скомкав её. Наум же пристально наблюдал за разгорающимся конфликтом. Парни принялись спорить, какой же именно символ и какой культуры надо изобразить для обряда. Инна всячески поддерживала Лебедева, но упрямству Влада это не мешало. Встала и неуверенно подошла к Диме, который находился близ тела Евгена. Поднесла руки к ушам альбиноса, сняв беруши, кивнула. А потом тихо прошептала: «А ты не слышишь души, которые принадлежат Жене?». Эта мысль пришла как-то сама в голову. Сильная запуганность Раевского теми ещё словами про харона не давала покоя. Конечно, сила Жени запечатывала души, но почему тогда Дима не снимал беруши дома? Даже, когда спал. Дима отодвинулся и пристально глядел в глаза. По его бегающему взгляду я поняла, что это уже не проявление нистагма, а настоящая начинающаяся паника. Волнение Раевского дало мне основания думать, что я двигалась в правильном русле мыслей. Схватила парня за руку, что он тут же застыл, задержав дыхание. Наконец-то спорщики обратили на нас внимание. — Что происходит? — спросил Богдан, пока Влад сверлил нас серо-зелёными глазами. — Сам скажешь или я? — строго обратилась к альбиносу, а он кивнул головой в мою сторону, — Если правильно понимаю, то наш медиум слышит души, которые во власти Шетелиха. — Это значит, что он в силах выйти на связь с Женей и без обряда, — как итог пробубнил себе под нос Лебедев, — Почему ты не сказал? — послышалось мычание через тряпку, напоминающее смех, со стороны Наума. — Стоп, — Влад схватился за лоб, — Но если хост представляет собой полностью закрытый сосуд, то каким образом посторонний медиум слышит запертые души? — Неужели Раевский и сам часть этой системы, — Паша дополнил мысль моего брата. — Трындец. Не, разгоняйте дальше теории, — Дима вырвал руку из моей хватки. — Или Ольга была права? — янтарные глаза опустились на секунду вниз, а затем мимика приняла выражение озарения на лице, — Дима слышит живые и мёртвые души? — пауза, — То есть, — отклонился назад, — Раевский читает мысли; в том числе, и что происходит в голове Шетелиха. — Что за Оля? — переспросил Влад, почесав затылок. — Тебе потом расскажут, — ответила Инна. — Ага, — Дима вернул себе беруши из моей сжатой ладони в кулак, заткнув уши, — Всем медальку за раскрытое дело. В любом случае это никак не поможет, — Наум уже постепенно захватывал тело Жени, поэтому Дима слышал его угрозы, всё становится по своим местам. — А как давно ты слышишь всё? — в голосе Лебедева слышалась взволнованность. — Достаточно, — альбинос ехидно улыбнулся, — Чтобы шутить над тобой. Так вот, тут такое дело, что Жени и не слышно. — Это ещё как? — возмутился Влад, подойдя к моему другу впритык. — Об косяк. Я бы продемонстрировал вам, что я слышу вместо голоса Жени, но способностями спирита не обладаю для визуализации. А сила медиума очень плохо кооперируется с другими умениями. Эх, — Дима уселся на пол, — Если б я был частью той закрытой системы, то использовал бы силы Лены, но к вашему сожалению и моему счастью, душу храню при себе. — Не понял, — удивлённые глаза брата были обращены ко мне, — Твоя душа у этого хоста? — Тебе потом расскажут, — Инна положила руку на плечо Славы, пытаясь его успокоить, — Не переживай. Наум за это время каким-то образом умудрился спустить повязку со рта, глядя на нас и не скрывая улыбки. Парень ещё немного извился, высунув тонкие кисти из узла. Он привстал, отряхнувшись сзади. Ярко-зелёные глаза хитро прищурились, улыбка пропала, отчего лицо выглядело как-то странно. — Я хочу уйти, — смотрел на меня, — В туалет. Можно? — все молчали, но парень дожидался почему-то именно моего ответа. — Допустим, — он кивнул мне в благодарность и отошёл, мы с ребятами переглянулись, а Дима последовал за телом Шетелиха. Вскоре юноша вернулся, опустив голову вниз, уселся на пол, засунув руки в связанный, но уже свободный узел. Немного наклонил голову, подцепив полотенце, приподнял ткань, закрыв вновь себе рот. Мы с непониманием будто бы изучали Наума, чьё поведение стало слишком неясным для окружающих. Что случилось за эти минуты? Опустилась на корточки, сняв повязку со рта Жени, смотрела в ярко-зелёные глаза. Он напоминал провинившегося ребёнка с этим взглядом, опустив печально брови. Его рот слегка приоткрылся, но парень не решался заговорить. — Знаю, что не нужен никому здесь, — послышался голос Евгена, — Вы все так озабочены его возвращением, что даже зависть берёт. Ничего не могу с собой сделать. — А как иначе? — ответила я, но тут же вмешался Богдан в разговор, подойдя и опустившись на корточки. — Мы же уже его знаем, все сблизились, поэтому, — Наум не стал дослушивать, перебив Лебедева. — Я не хочу с тобой говорить. Настоящий змей-искуситель: таких лучше не слушать даже. Лена, скажи, что думаешь? — Нельзя занимать чужую жизнь и судьбу. У тебя был свой шанс, — гробовая тишина, — Меня с детства доставали души мёртвых, что показывали воспоминания, незаконченные дела, чтобы это стало моей ношей. Пока из-за способности Жени я не заперлась, то у меня не было покоя. — Лена, — послышался голос Инны, — Так нельзя говорить. — Кто сказал? — возмущённо повернула голову в сторону девушки, — Почему живой должен жертвовать своё время, силы и жизнь на мёртвого? — А я человеком перестаю быть? — в интонации Наума послышалось раздражение. — Не помню, чтобы говорила об этом. Это уже полностью твои домыслы. Смотрела в ярко-зелёные глаза, пытаясь скрыть нарастающую злость. Он глядел с очень строгим выражением лица, наморщив лоб и не моргая. На секунду показалось, что внешний вид Жени растворялся в каком-то чужом силуэте, и перед собой я уже видела знакомого подростка пятнадцати лет. Бледная кожа, исхудавшее лицо, тёмные круги под глазами, иссохшие в трещинках губы, тусклый взгляд, синяки в области шее уходили куда-то вниз — образ Наума виделся на этот раз до жути жалко, вначале даже не узнала. В сознании Евгена паренёк выглядел более здоровым. Парень вытащил кисть из узла, схватив меня за руку. Стояла на полуразрушенной лестнице, покрытой ржавчиной и слезающей краской. Оглядевшись вокруг, заметила пустое пространство голубого небосвода. Пейзаж был пустой и бескрайний: земли и не видать. Маленькая площадка имела обрывистую лестницу внизу и цельную наверх. Неожиданно с неба медленно и плавно повалили какие-то вещи. Среди них разглядела детские игрушки, одежду, фотографии в рамках и без, цветы. Опустив голову вниз, чтобы проследить за падением артефактов, убедилась, что так такового дна у этого места не наблюдалось. Вещи просто бесконечно падали в небесно-голубую бездну. Послышался задорный голос Наума сверху: «Поднимайся». Может мне ещё за кофе тебе сходить? Делать нечего — послушалась. Наступив на лестницу, я уловила ушами жалобный скрип, намекающий, что конструкция держалась на добром слове. Постепенно образ лестницы заменялся на пушистые и мягкие белоснежные облака, заволакивающие этот железный кошмар. Происходящее всё больше выходило за грань понимания. Но разве у нас что-то было в команде, как у нормальных людей? Видимо, тупой вопрос. Добравшись до верхушки, стала пробираться сквозь лабиринт из кустов роз, порой укалываясь и царапаясь об шипы. Под ногами были облака, отчего приходилось сквозь страх делать каждый шаг. В какой-то момент заметила, что проход становился всё уже и уже, отчего боль из-за шипов труднее выносилась. Алые капли падали на зелёные листья. Показался свет, куда я рванула со всех ног, покинув тем самым чёртову цветочную ловушку. Здесь небо приобретало более закатные оттенки. Солнце словно пропало, но освещение сохранялось мягким и достаточно ярким. Передо мной стоял исхудавший с нездоровым видом юноша, до жути напоминающий ходячий труп. Среди всего этого полумёртвого безобразия подмечалось чётко лишь одно — ярко-зелёные глаза, что напоминали летние листья деревьев. — Собираешься меня разжалобить? — Если бы, — ответил Наум, — Помнил бы что-то о смерти, то показал бы уж поверь. Последние полгода жизни не помню, да и в целом воспоминания со временем угасают, — нервно усмехнулся, — Плата за силу харона. — Наум, оставь игры и развлечения. Понимаю, что тебе скучно было сидеть всё это время в одиночестве. Давай ты скажешь уже, к чему всё это? — Я хочу того же, что и все — жить, — закатила глаза, — Стой же ты. Занял тело не для этого, поверь жалкому врунишке. — Боже, какой же театрал. — Если тебя такое раздражает, то почему так сблизилась с Женей вообще? — запрокинула голову, а паренёк подошёл ко мне, положив руки на плечи, встряхнул, — Лена, — посмотрела на «юного артиста больших и малых театров», — Давай я тебе просто покажу, что с Евгеном, — пауза, — Кстати, такое полюбившееся сокращение он взял из моих уст. Его б голова до такого самостоятельно не додумалась. — Господи, Наум. — До Бога мне ещё далеко, — усмехнулся, опустив руку и взяв меня за кисть, — Готова? — кивнула, — На все сто пятьдесят процентов? — Двести. Давай уже, задрал. Парень закрыл мне глаза ладонью, и я почувствовала, как проваливалась куда-то вниз. Поток ветра ударил снизу. Появилось ощущение свободного падения. Наум просил оставлять глаза закрытыми, держа меня уже двумя ладонями за кисти. Подняла веки, оглянулась. Наум куда-то исчез, а я стояла в узком тёмном коридоре, который еле-еле освещался белыми лампами сверху. Была лишь дорога вперёд, куда и последовала. Странно, что по бокам стояли не стены, а находилось прочное и прозрачное стекло. Лампы моментами мигали, когда притрагивалась случайно до стекла. В какой-то момент прошла будто бы в комнату, которая не была освещена. Но сделав шаг вперёд, свет начал до одури включаться и выключаться, отчего нарастало ощущение тревоги. На полу в центре сидел Женя, обнимавший собственные ноги, прижимаясь коленями к груди. Уши юноше закрывал ладонями стоящий над ним Наум. Внутри что-то сжалось, но я сделала ещё шаг вперёд, тогда свет перестал мигать. Евген сидел с закрытыми глазами. Неожиданно по ту сторону кто-то ударился со всей силы. Обернувшись очень медленно и неуверенно, увидела находящихся за стеклом людей. Послышался первый крик: «Выпусти меня!». Снова удар в стекло. «Я хочу свободы!». «Домой, прошу тебя!». Снова повернула голову в сторону Наума. — Кто это? — нерешительно и тихо обратилась к зеленоглазому юноше. — Все, — отвёл взгляд на людей за стеклом, — Кого я отдал на растерзание харону, кто пока что «жив». Это не люди, — очередной удар тела об стекло, — Тут их воспоминания, навыки, умения, характеры — всё, что используется хостом. — Не понимаю, — сделала шаг назад. — Когда ты вернулась в тело, то все эти образы остатков душ и личностей, их страхи и боли окончательно взвалились на плечи Евгена, — прижал парню сильнее уши, — Все угасшие надежды жертв возродились с новой силой, желая спасения, — предвкушая мои вопросы, Наум продолжил, — Всё внутри настолько нахлынуло и взбунтовалось, что его тело мог занять любой. Чтобы избежать выхода ситуации из-под контроля, я взял на себя эту ношу за небольшое соглашение. — Какое? — Лучше бы хоть кто-то из вас поинтересовался положением Евгеши, а не своим комфортом. Он сам тебе расскажет про договор, — Наум потряс Женю, схватив за плечи, — Просыпайся, — принялся бить по щекам парня, что я подбежала, но ударилась об стекло, — Хах, — выпрямил спину, — А кто тебе сказал, что ты полностью вольная птица? Озлобленные души наступали в мою сторону, чтобы выплеснуть обиду и зависть. Почувствовала холодные прикосновения к телу, сжалась и закрыла глаза. Домашнее тепло, знакомые запахи, подняла веки и увидела перед собой ребят. Обеспокоенное лицо Влада было обращено ко мне. Я же лежала на диване с мокрым компрессом на лбу. Очень громко и прерывисто дышала, что Богдан предложил стакан воды. — Сколько меня не было? — сделала глоток. — Часа два, — спокойно ответил Дима, сидящий на диване. — Как часто такое вообще происходит? — взволнованно спросил Слава. — По-моему, — ответил Богдан, — Практически постоянно. Уже вариация нормы. — Да, она как-то на три недели отключилась, — дополнил Раевский. — Вот тогда было тяжело, — подметил Лебедев, — Так что ты, Влад, застал лучшее время. — Что за шум? — вяло проговорил приподнимающийся Евгений; он с удивлением высунул руку из узла, протёр глаза, поднял голову, — Влад?! — отпрыгнул назад, ударившись спиной об батарею. — У тебя со мной заочное знакомство? — брат протянул ему руку, чтоб помочь встать, — У тебя гетерохромия? — Чего? — подскочила и подбежала, отбросив мокрую и холодную тряпку в Богдана и схватив Евгена за щёки: один глаз был небесно-голубой, а другой — ярко-зелёный, — А?! — Лен, только не кричи, хорошо? — тихо и неуверенно пробормотал Шетелих, — Без эмоций. Голова должна быть холодной, понимаешь? — Попробуй пояснить, — продолжала держать за щёки, — Чтобы я спокойно отреагировала. — Наум просто тоже хочет ощутить вкус жизни, да и его помощь мне очень, — перебила юношу. — Ближе к делу, Шетелих, — убрала руки с лица. — Наум не будет ни с кем из вас выходить на связь, просто присутствие, ничего такого. — Ну, и шиза, — усмехнулся Дима, — Скажи ж, Паша? — Что? — с удивлением спросил Евген, а бровь Богдана тут же дёрнулась; оглянувшись, я поняла, что Инны уже не было в доме, — Что тут вообще за полдня случилось? — Ну, — за ответ принялся Влад, — Полностью понимаю твоё недоумение, поэтому если говорить кратко, то Богдана уже за этот даже час успели назвать Раскольниковым и Пашей раз десять. Вроде, со счёту не сбился. Потом оказалось, что Дима читает мысли живых и мёртвых людей. И вдобавок я сюда припёрся под лозунгом программы «Жди меня». — Так, — Женя прервал говорящего, — Давайте все остынем и разберёмся по порядку. — Когда Наум свалит обратно в раковину? — вырвалось из моих уст. — Будь мягче, — строго ответил Шетелих, взглянув разноцветными глазами, — По такой логике и тебя надо было оставлять в раковине, разве не так? — Урыл, — подначил альбинос. — Впервые соглашусь на все сто процентов с Женей, — добавил Богдан, — Давайте обсудим будущее, раз застреляли такой компанией, — Лебедев посмотрел на Славу, — Про тебя сектантам доложу, если хоть слово обо мне кому-нибудь скажешь, — хлопнул в ладоши, потерев их друг об друга, — Кстати, это касается всех. Если хоть пискнете обо мне в полицию или моим знакомым, то я быстро унесу за собой сбежавшую сектантку и поглощающего души хоста в эту проблемную яму. Когда пройдёт чуть-чуть больше времени, то шантаж и в сторону Дмитрия продумаю со всеми доказательствами. — Я деда в Питере хлопнул, поэтому мы здесь, — неожиданно и спокойно заявил альбинос, — Теперь успокоился? Мы все расположились на кухне, усевшись за столом. Женя наглаживал Афродиту, сидящую на коленках. По мурлыканью я поняла, что кошка успокоилась. Дальше каждый обсудил ещё раз по кругу, что было упущено. Чёрный и ароматный ягодный чай находился в белой большой кружке. По понятным причинам сладости со стола никем не елись. Мы перешли с разговоров о прошлом на будущее. Про маму в голове Жени мы как-то негласно решили умолчать. Но Богдану рассказали, что видели его воспоминания. — Голова сейчас лопнет, — Влад рухнулся макушкой об стол, — Как вы ещё с ума не сошли? Это риторический вопрос, — пробубнил. — Так какими судьбами ты здесь? — спросил Павел. — Честно? — Желательно, — посмеялся нервно Женя, пытаясь не пересекаться со взглядом Богдана, который сидел рядом. — Для сектантов я ищу Лену, чтобы вернуть, — отхлебнул содержимое красной кружки с чёрным рисунком дракона, — Ясное дело, что это липа. Машину вы видели мою, которая была месяц назад. Её продал и купил новую, так что ни о какой паливности, — обратился в сторону Короленко, чьи янтарные глаза разглядывали только Шетелиха, — Речи быть не может. — Если продолжишь таращиться, Богдан, — невозмутимо перевёл тему Женя, опустив глаза на кошку, — То я применю на тебе внушение. — Я хоть и искусственный хост, но под влияние способностей настоящего с большим трудом поддаюсь. — Ну, — приподнял голову, выпил чай, — Не знаю, — манерно протянул интонацию, — У меня всё-таки сила двух харонов и ещё сверху Наум. Я бы не стал так рисковать на твоём месте. Справедливо? — Высокие отношения, — перебил Слава, — Вообще я за Леной приехал, чтобы забрать её и начать жизнь с нового листа, — тишина. — Ага, щас, — чётко и саркастично ответил Шетелих. — Да, тебе и доверять нельзя, — подловил Лебедев, обратив на моего брата внимание. — Собственники, — пробормотал Дима, потянувшись за шоколадкой, — Может Лена сама решит, что хочет. Да и кто бы говорил про доверие, Паш. Меня вот, что интересует, — укусил молочный шоколад с фундуком в зелёной обёртке, — Зачем ты это представление вообще устроил? Понимаю, если бы искали, а с нашей помощью потом найти, на кого можно свалить вину. Но тебя же даже не ищут, как серийного убийцу, — от последнего слова Богдан на секунду скривил в неприязни лицо. — Причём нашёл, кого обвинить, — дополнил Евген, — Меня. Что я тебе сделал-то?! У меня даже между ног не вагина, как у всех твоих ненавистных жертв. Понимаю, что в случае со мной можно обознаться, но всё-таки голос у меня далеко не женский. — Жендос, — альбинос отложил сладости, — Ты не разгоняйся. Я не адвокат дьявола, но всё-таки перевари ещё раз в голове, кому претензии в такой манере предъявляешь. — Неужели трое пацанов не справятся с одним? — усмехнулся Влад, достав из кармана электронную сигарету, почувствовался запах сладкой ваты, — Продолжай, Женёк. — Не слушай этого подстрекателя, — Дима толкнул в плечо Славу, — Ещё раз: я не адвокат дьявола. Просто может мы не будем сейчас гнобить Павла, который нам помогал и ещё пригодится? Соре, что так потребительски, — взглянул на Богдана. — А он реально трусливее всех вас, — юноша закатил янтарные глаза и тяжело вздохнул, — Высказывайся уже, Женя. Всё равно вы все у меня на мушке, как и я у вас, для полиции или сект. — Хорош, мы поняли и с первого раза. Кстати, Жек, на его месте мог бы быть и ты с другими родителями, мой любимый изгой, — проговорил Дима. — Завелись, — худой парень чесал шею чёрной кошки, — Я уже спросил и сказал, что хотел. И не сравнивай с ним: у меня совершенно другая голова. К тому же агрессию предпочитаю выплёскивать сразу наружу и словами. — Почему я связался с детьми? — Богдан наклонил голову, схватившись за волосы и облокотившись о стол. — А разве ты не для этого учился? — подметил Дима, — Ладно, — покашлял, — Месье Павел, он же Богдан, который Лебедев-Короленко, — отвёл взгляд, — А какие у тебя вообще планы, м? — тишина, — Да почему все такие напряжённые? — Действительно, — саркастично сказала. — Ну, — послышался голос Богдана, — Вначале я приду ночью с хлороформом, так как у меня есть дубликат ключей. Следом задушу голыми руками, может, пару ножевых оставлю. Потом отмою отпечатки, — тишина, — Шучу. Ко мне сразу постучится Вадим Макаревич в дверь. — Почему ты отошёл от плана обвинения меня? — Женя опустил кошку вниз, которая тут же затёрлась об его ноги. — Хорошие у тебя друзья. Удовлетворительный ответ? — отодвинулся, — Может разойдёмся? — встал, — Кстати, не оставляйте у себя ночевать Влада, а то он точно в отрубе украдёт кое-кого, да, Лена? — янтарные глаза посмотрели на меня, — Я же правильно понял натуру твоего брата? — Разойтись куда? — руки похолодели. — Чего? — смутился, — До завтра или послезавтра, чтобы над вашим делом работать, где, кстати, — оглянул Славу, — И твой брат пригодится. — Не получится, — печально произнёс Геша, — Паша, мы теперь знаем твой секрет. Попробуй, переварить это. Даже если мы все захотим сделать вид, что этого дня не было, то не получится. И ещё, — строго глядел на высокого юношу снизу, — Я не верю в исправление. С этого дня с Леной наедине ты не остаёшься. — А она бывала с ним тет-а-тет? — удивлённо спросил Влад, подняв брови, отчего показалась куча складочек на лбу. — Да, — невозмутимо ответил Евген, не отводя взгляда от объекта всеобщего внимания, — Поэтому я прошу тебя, — вздохнул, — Не к Лене сейчас обращаюсь, а к тебе. Не понимаю, что в голове такой личности, да и не моё это дело. Пока мы взаимно друг другу приносим пользу, то нашим взаимоотношениям быть. Не оставайся с ней наедине, хорошо? А то мы начнём друг другу гадить из-за паранойи. — Без проблем, — сказал, как отрезал, — Но я за Леной и не увязываюсь, она сама с этим справляется, — убрал руки в карманы; чего?!?! — Поэтому лучше с ней поговори, что на мне свет клином не сошёлся. Ну, — взглянул на Владислава, — Со мной покидаешь сейчас этот дом. Тебе так же нет веры, — Шетелих одобрительно кивнул, поддерживая мысль Лебедева, — Пошли, Афродита, — Богдан поднял кошку, которая продолжала мурлыкать, — Я тогда маякну вам, когда придумаю что-то с делом. — Хорошо, — ответил Женя, — Всего доброго, Павлуш. В каком это смысле? «Я за ней не увязываюсь, она сама». Что, простите? Приехали, да пошёл ты. Идите вы все лесом. А Влад тем более. Скатертью дорожка! Пойду-ка я спать. Хватит с меня сегодняшнего дня.