Последняя минута

      Мне некуда пойти в этот день, а вернее, не к кому. У всех есть человек, с которым хочется провести этот последний день в году. И это не глава банды, не знакомый с сомнительного района города, не я. Именно в этот день я узнал, что у многих ребят есть родители, девушки, младшие братья или сестры или самые близкие друзья. Я не задумывался даже о том, как провести это 31 декабря, просто думал, что сходим с друзьями в какую-нибудь забегаловку, где напьемся так, что вечер и ночь пройдут, словно их и не было. Но почти у всех уже были планы, которые не включали в себя меня.       С самого утра я шатался по сверкающему городу, изредка заходя в кофейни, чтобы согреться. Дома было невыносимо, хотя и здесь было немногим лучше. Я использовал комнату только как место для отдыха: в ней не было ничего, что сказало бы: "здесь живет Аслан". Узкая кровать, крошечная тумбочка, вмещающая в себе необходимый мне минимум одежды, небольшая кухня и стол - все. Ни цветка, ни домашнего животного, ни плакатов, даже книг не было, потому что я ходил читать в библиотеку. Комната была безликой и одинокой, а я еще и не потрудился даже украсить ее к Новому Году. На контрасте с ярким, замершим в ожидании чуда городом, его яркими огнями, которыми манила каждая витрина, воспоминания о моей берлоге загоняли под пальто ледяной ветер.       Чем темнее становилось небо, чем больше зажигалось на нем звезд в ожидании фейерверков, тем безлюднее становились улицы. Люди торопились домой, на главные площади, в ресторанчики и бары - туда, где есть другие люди, где их могут принять, обнять, услышать или где они спрячутся с осознанием своего одиночества.       Я брел и брел, пока не оказался на самых окраинах города, только тогда и очнулся от своего холода. Ноги привели меня к месту, которое было всего в пятнадцати минутах от аэропорта. Я хмыкнул: ну значит судьба. Если уж меня весь день окружает чувство одиночества, то стоит и встретить последний час этого года в месте, которое и очертило мою одинокую фигуру после отлета Эйджи. Я ненавидел тот день, когда опоздал к нему из-за подлого удара ножом. Тогда я мчался к нему в неясном порыве радости и надежды, но, очнувшись в больнице, я вновь рассмеялся от своих наивных мыслей. Мой мир для него слишком опасен, а я смогу протащить риск и в Японию.       Жалел ли я о том, что не последовал за ним? Конечно, жалел. Но он был слишком дорог, я слишком боялся, что ему вновь причинят боль, а может, и его семье. Да, сейчас моя жизнь стала гораздо спокойнее, из нее исчез Папа, но я все еще остаюсь главой банды, а временами откуда-нибудь всплывают и ошметки мафии, которые считают, что за все грехи и неудачи Дино должен платить я. Нет, своими руками я не принесу опасность Эйджи.       В аэропорте была суматоха, не такая, как обычно, но было видно, что люди здесь или торопятся в отели, чтобы встретить праздник со всеми удобствами и шиком, или по домам. Многих встречали родня, девушки, парни, жены и дети - я всем им завидовал. Уже жалел, что пришел сюда, чувство одиночества стало гуще.       Я плюхнулся напротив окна, выходящего на взлетную полосу, так я не видел чужого счастья. Медленно и неповоротливо одна механическая птица за другой выползали на длинное начало своего пути, мигая словно новогодняя елка огнями на краях крыльев, другие - садились. Я до сих пор не мог полностью поверить, что эти куски железа способны летать. Но они взлетали и садились на фоне тьмы. Больше по затихшему аэропорту я понял, что до Нового Года осталось не больше получаса. Значит скоро надо будет идти домой.       Наверное, неплохой идеей будет подвести итоги за этот год. Он был лучше предыдущих: я избавился от своего главного проклятья - Дино, нашел человека, которого смог подпустить настолько близко, насколько, наверное, и брат не знал меня, я понял, что такое терять по-настоящему. Я стал даже бояться терять, но это подтверждает лишь то, что у меня есть или было, чего лишиться, было нечто ценное. Шортер, Скип, мой брат, отец, Эйджи, старики. Я их или потерял или научился бояться потерять, однако слабым из-за этого я себя не чувствовал, напротив, живым. Мне было больно, но больно на контрасте с радостью, которую эти люди доставили мне.       Диктор все время объявлял прилеты и отлеты, но я почти не слушал его. Но одно слово смогло выцепить меня из цепи мыслей. Токио. Я резко повернул голову на табло. Без десяти полночь садился самолет из Японии. У них там уже давно прошла вся эта суета, начались трудовые будни, вот, видимо, трудоголики, о которых как-то рассказывал Эйджи и прилетели по своим рабочим делам в чужой праздник.       Это было наивно, но я встал, чтобы подойти к остальным встречающим. Мне хотелось, чтобы он там был, я пытался уговорить свою стонущую от одиночества душу не обманывать себя, чтобы потом не было нового разочарования. Через восемь минут стали выходить первые пассажиры. Я вглядывался в каждое лицо, удивляясь, что одно похоже на другое, хотя сам Эйджи был уникален, наверное, я уже просто очень привык, запомнил его лицо, поэтому он был единственным, а не одним из этих близнецов.       Поток стал меньше, я хотел уже уйти, но увидел, что к двери подходит уже новая толпа пассажиров. "Жду еще минуту и ухожу," - решил я. Но и этого времени не потребовалось. Первым же человеком, который зашел, оказался Эйджи! Не своим голос я крикнул его имя. Голос был глухим, даже сиплым, мне стало страшно, что он не услышал меня, но его голова тут же обернулась ко мне.       Он не увидел меня сразу, потом еще несколько секунд смотрел на меня каким-то рассеянным взглядом и вдруг сорвался с места. Расталкивая недовольных людей, он понесся навстречу мне. Я, подпрыгивая, чтобы не потерять, его тоже двинулся к выходу.       Он вырос передо мной внезапно, словно выскочил из-под земли. Наверное, из-за этого мы опешили и лишь, тяжело дыша, словно бежали навстречу друг другу из своих стран, смотрели друг на друга. Сколько всего проносилось в моей голове! Я боялся, что это сон, что сейчас меня растолкает служащий аэропорта, а Эйджи просто испарится. Я не мог просто найти объяснения тому, что он стоит здесь передо мной, что его глаза так непривычно огромны от удивления и радости.       Но все мои сомнения просто растворились в один миг. Эйджи рванул вперед и оказался в моих руках. Крепко обхватив меня, он прижался к груди и уткнулся, прерывисто дыша. Я медленно опустил голову и уткнулся в его волосы, коснулся их губами. Он настоящий, и пахнет точно так, как тогда, в последнюю нашу встречу.       - Эйджи... - я так отвык произносить это имя, но это так прекрасно.       - Как ты узнал? - он отпрянул и, улыбаясь так, что его глаза полностью закрылись, ухватил меня за рукав. - Мой рейс задержали, я уже думал, что и не найду тебя сегодня. Я ведь никому не говорил.       Я вновь притянул его к себе. Как это прекрасно, как это тепло. Диктор над нами поздравил всех с Новым Годом, вокруг нас плескалось счастье, счастье начала чего-то нового. Хотя нет, не так! Мы были частью этой великой радости. Мы начинали этот год вместе. Все вокруг меня стало нестерпимо ярким, каждый кусочек, каждый символ праздника слепил меня, потому что в глазах стояли слезы.       - Эйджи, пойдем, - но сам не тронулся с места, мне не хотелось выпускать его, я ждал его слишком долго. Я готовил себя к тому, что не увижу его вечность и только сейчас понял, что не смог бы так долго терпеть.       - С Новым Годом, Аслан.       Эйджи ухватил меня за руку. Теплая и маленькая. Он потянул меня к выходу, туда, где зима искрила новым снегом и ожиданием новых событий. Я послушно шел за ним, хотя должен был бы вести его за собой.       - С Новым Годом, Эйджи.