Латте и булочки с корицей, или как я понял, что я люблю тебя.

Если честно, то Ёни и сам не понимал, в каком именно возрасте он полюбил работу баристой, в какой период своего переломного момента жизни начал с нуля обучаться этому делу. Он даже бросил юридическую специальность ради того, чтобы быть счастливым и дарить это счастье другим. — Почему ты выбрал эту работу, хён? — интересовался Сохо, наблюдая за тем, как розы распускались на кофейной пенке. — Потому что, подумал, что создавать шедевры можно по-разному, например, создавая авторский напиток, ты вкладываешь в него не только вкус, но дольки эмоций, — отвечал тихо и мило Рейвен, протягивая младшему пачку M&S. И кажется, что Сохо его понимал. Рейвену всегда говорили, что он справляется лучше других. А он, рисуя собственные шедевры на кофейных напитках, продолжал мечтать о чём-то другом, отдалённом, но таком прекрасном. — О чём ты снова думаешь? — спрашивал Кима его напарник, который смотрел на очередное творение, которое имело немного сладкое, но в тот же момент неординарное название. — О новой песне, — отвечал Ёнджо, а после протягивал ему блокнот с набросками и слушал его сладкий голос, который манил всегда. — Я размышляю о своей новой песне, Сохо… Хочу её написать, посвятить одному человеку, но… — Я исполню её, обещаю, хён. Когда-нибудь, когда придёт то самое время. Рейвен хотел одного — писать. Писать песни, в которые вкладывал душу всегда, чувства и пережитые истории за свои небольшие двадцать с лишним лет. Он хотел постичь всё и сразу, но понимал одно, — у всего есть свой предел, за который выйти тяжело или вовсе нереально. Ёнджо продолжал творить, мечтать, писать и выращивать красные розы на своём окне. Он был зависим человеком, который говорил ему: «Дерзай». И Рейвен шёл вперёд, познавал что-то новое, а после благодарил его вкусным кофе и свежими, тёплыми булочками с корицей, которые он так любил. Когда наступала зима, Ёни утопал в той поэзии, которую Сохо создавал, сидя в небольшом кафе за столиком, в привычной обстановке. Ли спрашивал совета, но Ким лишь говорил, что всё идеально и так. Ёни не лгал, а продолжал создавать кофейные шедевры под его нежное пение, под его мимолётные взгляды, которые младший ему дарил. Ким был счастлив, ведь был воодушевлён своей музой, которую всегда ценил. Но идиллия не может длиться вечность… Ёни ушёл, уехал из этого города навсегда. Удалился из социальных сетей, потому что больше не хотел подвергать себя зависимости, приходящей в ночи к нему. Парень перестроил ориентиры, он почти что забыл тягу в тот город, где остался его Лунный свет. — Давно не виделись, Рейвен… — шепчет до боли знакомый голос, а Рейвен поднимает глаза, видит его искреннюю улыбку. Он скучал. — Один латте и две булочки с корицей, — шепчет Сохо, а старший понимает, что он знает его предпочтения, он запомнил их навсегда. — Скучал… — говорит Ёнджо, ставя заказ на столик, находящийся у окна. Его кафе уже закрыто, но Ким не гонит Сохо никуда, слушает его голос и понимает одно, — что хочет вернуться в те времена, когда он испытывал счастье, смотря на лучезарного мальчишку, находившегося у него вечно на глазах. — Я исполнил ту твою последнюю песню… Ту песню, которую ты написал, Ёнджо… Рейвен отводит взгляд, смотря на то, как снег кружит за окном. — Я больше не оставлю тебя одного. Никогда… — шепчет младший, смотря в карие глаза. А Ёнджо верю в эти слова, потому что чувствует присутствия этой жгучей боли. — Я благодарен тебе, — проговаривает Ким, обнимая его, как и несколько лет назад. — А ещё благодарен судьбе за то, что ты есть у меня. Зима — это новая страница в их жизнях, которая напишет совместную историю снова. Зима — это повод поверить в себя и в чудеса.