Хитрая госпожа

      Солнце показало свои первые лучи только два часа назад, а глава ордена Цзян был уже на ногах. Около пятнадцати минут прошло, с тех пор как он поднялся с постели, но сейчас уже заканчивал все свои утренние манипуляции, стоя перед зеркалом.       Держа в зубах ленту, Цзян Чэн заплетал волосы в ежедневную причёску, ставшую уже настолько привычной, что порой казалось будто при необходимости он сможет повторить её с закрытыми глазами. Причём на это у него уйдёт не многим больше пяти минут. Этим утром с волосами Цзян Ваньинь закончил быстрее обычного. Смог собрать всё в аккуратную причёску за четыре минуты. Если бы он засекал время, то это был бы новый рекорд, но увы, главе великого ордена не до этого.       И вот, добавив завершающий штрих — повязав колокольчик на пояс своих одежд, Саньду Шэншоу был полностью готов к предстоящему дню, который не обещал ничего нового. Совершенно обычное расписание дня, никаких встреч с другими главами, обедов с политическими целями и тому подобного. Самый обычный день без каких-то неожиданностей или неприятностей. По крайней мере пока что к нему в покои не вбежал слуга с нервирующими новостями, что сильно обнадёживало.       — Я дал тебе пятнадцать дополнительных минут, чтобы поспать. Теперь вставай. — Цзян Чэн подошел к кровати, на которой мирно посапывала девушка и, несмотря на всю строгость в ранее сказанной фразе, нежно потряс её за плечо.       Молодая заклинательница, лишь недовольно промычала что-то нечленораздельное и отвернулась в противоположную от мужчины сторону, полностью игнорируя его.       — Цянь Лин, это не шутки. Говорю же тебе, вставай. У нас сегодня огромная куча дел и в наших же интересах приступить к ним пораньше. — Саньду Шэншоу ещё раз потряс девушку за плечо, приложив в этот раз немного больше сил. Но Лин лишь накрылась одеялом с головой, вновь отказываясь внимать разумным словам.       — Да что ж это такое. — смотря на это ребячество, Цзян Чэн невольно вспомнил времена, когда Цзинь Лин был ещё маленьким и также вредничал по утрам, желая подольше поспать.       Такая схожесть двух совершенно разных, но одинаково родных людей показалась Цзян Чэну забавной и очаровательной. Он даже позволил себе с полминуты полюбоваться изгибами женского тела, которые одеяло нисколько не скрывало. Но как только время на то, чтобы полюбоваться этим, отведённое им же, закончилось, он снова попытался всё-таки разбудить эту упрямую женщину. — Цянь Шу, немедленно вставай с постели, иначе я сам тебя подниму.       Девушка даже не шевельнулась, оставшись лежать, как и прежде, явно давая понять, что не воспринимает угрозы этого человека всерьёз.       — Даже так? Ну ладно, я предупреждал тебя. — Глава ордена отошёл от постели, оставив девушку в покое на несколько минут, сам же за это время достал несколько мешочков с высушенными лечебными травами, которые ей недавно выписал лекарь, курильницу, трут и уже горящую свечу. Насыпав в курильницу нужные травы в тех пропорциях, в которых советовал лекарь, Цзян Чэн поджёг трут и поднёс его к сухой смеси, заставив ту вспыхнуть в мгновение ока. Затем накрыл крышкой, потушив огонь из-за чего пошёл дым. Цзян Чэн подошёл к постели с курильницей в руках и поднес её к спящей.       Учуяв отвратительный запах, Цянь Лин поспешила закрыть себе нос и, сев на постели, отползти как можно дальше от источника.       — Что такое, А-Лин? Не нравится запах? — Гордый своей маленькой победой над заклинательницей, Саньду Шэншоу вывел курильницей ещё несколько кругов в воздухе, распространяя запах только сильнее.       — Ты жесток, Цзян Ваньинь! — Одной рукой А-Лин закрывала нос, а другой прикрывала одеялом оголённую грудь. — Как тебе только совести хватает…       — Как мне хватает совести лечить тебя? Ну даже не знаю. — Цзян Чэн посмеялся и великодушно отнёс-таки курильницу подальше от постели, поставив её на стол — Лекарь ведь сказал тебе, что эти травы нужно поджигать два раза в день. Иначе так и будешь в обмороки падать постоянно. А ты благополучно забыла об этом. Я всего-навсего забочусь о твоём здоровье       — Эти травы абсолютно бесполезны. И если бы ты взаправду заботился о моём здоровье, то не стал бы так изматывать меня ночью — Смотреть на красное лицо самого строгого заклинателя этого столетия — это отдельное удовольствие. Ему можно было приписать статус самого страстного мужчины, но стоило Луне поменяться с Солнцем, как одно только упоминание о том, что он творил ночью вызывало такую реакцию. И год брака нисколько не изменил эту ситуацию. А Цянь Лин, ныне госпожа Цзян, никогда не перестанет так подшучивать над своим мужем.       — В любом случае вставай. Скоро подадут завтрак. — Цзян Чэн хотел добавить что-то ещё, но его нагло перебили.       — Но я так устала за ночь. У меня нет сил даже подняться с кровати. Возьми же ответственность за свои действия, Ваньинь. — А-Лин захныкала, жалуясь на всевозможные боли, а Цзян Чэн не мог этому сопротивляться.       — Ладно! Можешь поспать ещё час, но потом ты в любом случае встаешь!       — Конечно-конечно, Ваньинь. Только не забудь меня разбудить. — Цянь Лин осталось только торжествующе улыбнуться. Они оба знали, что он не разбудит её ни через час, ни через два. Он попытается, но увидев её умиротворённое лицо, не решиться оборвать сон. Так и оставит свою А-Лин спать столько, сколько её душа пожелает и будет надеяться, чтобы она встала хотя бы к обеду. Так было всегда и ничего не изменится завтра или через год. Это маленькая особенность их отношений: он всегда ворчит, что она не встаёт вовремя, но никогда насильно из постели не вытаскивает, лишь укрывает одеялом получше и целует в лоб.       Так и в этот раз. Цзян Чэн оставил пару поцелуев на её лбу и щеках, помог удобнее лечь, укрыл одеялом по самый подбородок и ушёл. Встретив по пути первого попавшегося слугу он скажет то же самое, что говорил уже несколько месяцев подряд: «Принесите ей новую одежду на день, но не смейте будить. И да, завтракать я буду один». Это его дежурная фраза по утрам и слуги начнут переживать за здоровье своего главы и госпожи, если хотя бы одно утро обойдётся без этого.       Но некоторые адепты ордена, которые видятся с Цянь Шу чаще остальных, начали переживать по весьма веской причине. Глава ордена и госпожа Цзян каждую ночь проводили вместе, но прошёл уже год, а на беременность всеми любимой госпожи ни единого намёка. И если учесть резкое ухудшение здоровья их госпожи, то можно было надумать всякого. Любой вариант от лёгкой болезни, до искажения ци пугал адептов до смерти. Цзян Чэн тоже переживал по этому поводу, но на супругу давить не хотел, поэтому ничего и не говорил. На данный момент нельзя сказать, что без ребенка этой паре плохо. Им вдвоём было очень даже хорошо, и если пока его жена не попросила позвать лекаря, чтобы её осмотрели в связи с этой «проблемой», значит и ему переживать не было смысла.       Но ни Цзян Чэну, ни адептам, ни слугам пока не надо было знать о маленьком секрете их хитрой госпожи. Пускай они ещё какое-то время побудут в неведении о её состоянии здоровья и об одном свитке, тщательно спрятанном в цзинши супругов Цзян. В этом свитке идеальным подчерком выведены слова лекаря:       «На основе проведённого мной осмотра госпожи Цзян Шу, я могу обрадовать её и нашего главу. Госпожа уже второй месяц носит под сердцем ребёнка».